Началоhttps://dzen.ru/a/Z3Dugct2VE84CeIV
Космос полон тайн и опасностей. Он многоликий, многоногий и многорукий. В нём есть всё, что только можно представить: миллионы и миллиарды планет, обитаемых и необитаемых, гигантов и карликов, горячих и ледяных, газовых и твёрдых, белых, чёрных, красных, жёлтых и фиолетовых.
Иногда космос проявляется в столь необычных формах, что остается только удивляться, как такое могло появиться во Вселенной.
В исследованном пространстве галактики все знали о планете Ломпан и старались держаться от неё подальше. Причиной тому были живущие там люди, которых называли «тормозами» или даже «зомбаками». Последнее слово было запрещено галактическими законами, поскольку нарушало толерантное отношение к разнообразию форм жизни в галактике. Да и сами ломпанцы очень обижались на это прозвище.
Однако те корабли, которым не повезло и чей маршрут проходил через зону, контролируемую ломпанцами, могли на себе ощутить, насколько медлительны эти люди.
Ломпанцы славились своей неторопливостью. Их образ жизни был поистине удивительным. Возможно, именно благодаря размеренному ритму они жили достаточно долго, чтобы успеть выполнить все свои природные задачи.
Капитан Степанов попадал в ломпанскую “ловушку” лишь раз. Очень давно. И зарекся тогда, что никогда в жизни не будет пролетать мимо Ломпана, чтобы не повторить долгий год пребывания на планете, пока смог, наконец, выбраться отсюда вместе с командой. После того раза психолог выписал всем членам экипажа реабилитационный период, а капитан разрешил выпить прямо на рабочем месте. Это был праздник.
Однако некоторые корабли как-то умудрялись проходить таможенный контроль у ломпанцев очень быстро. Буквально за два-три дня. Почему-то получалось так, что были счастливчики, которые то ли знали какой-то секрет, то ли просто нравились ломпанцам, и которых они пропускали быстро. Но это не о капитане Степанове. Не с его счастьем.
Поскольку астероид Альпея лежал рядом с планетой Ломпан в поясе астероидов Крапс, они считали весь пояс своим. Но галактические законы ясно показали, что отдельные астероиды в поясах и полосах астероидов, которые часто проходили мимо нескольких разных планет, могут быть приватизированы независимо от их местоположения. Вот и Альпею Россия и немцы, открыв, поделили между собой. А ломпанцы только медленно зубами скрежетали от бессилия - ничего по этому поводу сделать не могли. Ведь такой лакомый кусочек (по крайней мере, если он стал кому-то нужен, то, значит, нужен был бы и им, если бы они успели его официально записать на себя!) выдернули прямо у них мз-под носа. И хоть они вроде бы не знали, почему так за небольшой в масштабах космоса обломок камня соперничают люди из другой части галактики, но подозревали что-то значимое и важное. И могли навредить сейчас, когда капитан Степанов и его “Сыч” направлялись на Альпею.
Они подлетали к первым таможенным платформам Ломпана, и врач Борис раздал всем успокоительные таблетки. Степанов попросил две и теперь зло грыз твердые кислые шарики, перекатывая их на языке, и ждал посадки на таможенную платформу.
- Всем желаю удачи. И помните: молчать! Кто скажет хоть слово - лишу всех премий! На много месяцев вперед! - прорычал он перед тем, как они вышли из корабля и направились по длинному коридору, похожему на кишку, к таможенному терминалу-капсуле, где их уже ждали таможенники.
Все шли обреченно и тихо, так как знали - молчание ускорит прохождение контроля. Петру-марамуханцу заклеили рот скотчем, и он молчал вынужденно. Хотя, наверное, марамуханец, который сидел в контактере, сталкивался с ломпанцами, потому что он и сам внезапно притих, только глядел разъезжавшимися в разные стороны глазами на все, что происходило вокруг, да иногда мурлыкал.
Команда должна была заполнить документы, ломпанцы должны были проверить корабль на наличие или отсутствие запрещенных веществ, предметов и тому подобных вещей. Затем происходил эпидемиологический контроль и окончательное решение, которое они принимали коллегиально. Такие у них были традиции.
На пороге таможенного терминала их встречал высокий ломпанец, одетый в их национальную одежду: белые брюки и широкую легкую тряпку, похожую на тунику, которая обматывала тело мужчины несколько раз. На его лысой голове торчали два нароста, которые земляне называли рогами. За этим таможенником, который был, наверное, главным в команде, стояли еще двое таких же гуманоидов, которые периодически моргали почти круглыми синими глазами.
Команда Степанова вся выстроилась перед ломпанцами, заняв специальные ниши под стеной: для каждого своя. Напротив на стене капитан увидел узкие прорези (как раз напротив каждой из ниш), из которых торчали дула специальных бластеров, срабатывавших автоматически, если кто-то вздумал бы напасть на ломпанцев. А таких, поверьте, бывало немало.
- Ви.., - проскрежетал главный таможенник и сделал шаг к тому, кто стоял в первой проверочной нише. Это был сам капитан, первым решивший пройти все муки и показать команде, как надо вести себя с ломпанцами. Ох, дайте ему все боги Вселенной сил и терпения!
- И.., - протянул ломпанец дальше, а переводчик послушно перевел в голове капитана второй слог слова.
Гуманоид поднял ногу на максимальную высоту и медленно (очень медленно!) начал ее опускать. В то же время начали двигаться и его подчиненные, каждый начал поднимать ногу.
На зубах Степанова хрустнул последний кусочек успокаивающей пилюли. Он вздохнул и переступил с ноги на ногу. Ждать придется очень, очень долго. Но все они знали, на что шли.
- Ю! - наконец завершил первый шаг к капитану главный таможенник, успешно назвал последний слог и закончил первое слово своей приветственной фразы, которое переводчик в голове капитана издавал также с большими муками.
Еще два шага и ломпанец закончил предложение “Приветствую на планете Ломпан!”. Его подчиненные тоже немного продвинулись в направлении команды.
Да, вы не ошибаетесь, таможенная проверка и команды, и самого корабля продлится долго! Недаром перед выходом с корабля кок очень хорошо всех накормил, врач раздал успокоительные таблетки и приказал надеть специальные космопамперсы.
Терпение, молчание и удачи - вот в чем теперь нуждалась команда. Но ... не так случилось, как предполагалось…
Таможенный досмотр в ломпанской таможенной капсуле продолжался уже шестой час. Все держались достойно. Лишь Петр-марамуханец начал иногда сползать по стене на пол, наверное, у него устали ноги. Все-таки инопланетянин еще не очень хорошо контролировал человеческий организм. Но рядом стоял Борис, который периодически и ненавязчиво выглядывал из своей ниши и, видя Петра у стены, готового упасть на пятую точку, незаметно угрожал ему указательным пальцем. Этот простой жест они выучили в течение тех дней, когда летели к Ломпану и хорошо выдрессировали марамуханца, он четко усвоил, что он означает: ничего не трогать, стоять смирно, молчать и вообще, замереть неподвижно, пока не прикажут что-то другое.
Трудно было также старпому Роману. Он, как будто и отдохнул за эти два дня, пока летели сюда, но все равно нервотрепка и побои корпов сказывались. Он чувствовал, что вскоре тоже не сможет стоять, а будет сидеть на полу. В принципе, это не запрещалось, но могло вызвать дополнительные движения и реплики таможенника, что продлит и так бесконечный таможенный контроль.
Главный таможенник уже заканчивал осмотр третьего члена их экипажа, кока Захара. Если учесть, что на шестой час осмотра было обследовано только трое членов команды из одиннадцати, то можно предположить, что проверка продлится ещё примерно девятнадцать или двадцать часов. Если всё пройдёт хорошо, то останется только дождаться окончания осмотра корабля. А это может занять не только несколько дней, но иногда и месяцев.
Осмотр проходил следующим образом: таможенник проводил специальным сканером в виде небольшой палки, на конце которой мигал зеленый огонек, от головы до ног. Затем брал в руки специальную карточку с чипом, где были зафиксированы все данные о члене экипажа, вставлял в небольшой ящик, который висел у него на боку, и там считывались все данные. Потом отдавал карточку и долго, очень долго проговаривал короткое предложение “Спасибо вам за терпение!”. Каждый же должен был обязательно ответить и поблагодарить за работу. Капитан, например, проговорил это предложение быстро, но переводчик, пристраиваясь к языку медленных ломпанцев, переводил его долго.
Кроме того, отдельная команда ломпанцев в составе двух представителей таможни ушла в длинный коридор-кишку, который вел к кораблю “Сыч”. То расстояние, которое члены команды, идя на таможню, преодолели за минуты две, ломпанцы могли идти час. А то и два. А осмотр всех отсеков и кают! А…
И тут капитан вспомнил об эвкарике! Его бросило в пот, жар, холод, на теле выступили мурашки, а потом прошла волна нервной дрожи…
Ох! Для осмотра животных нужно было пригласить ветеринара! Степанов совсем забыл об этом. Но теперь он вспомнил. Если ломпанцы обнаружат эвкарика на корабле, они вызовут ветеринара. А ведь ему придётся добираться сюда неизвестно сколько времени!
В воображении мужчины уже рисовалась картина, как они с командой спят в этих нишах, голодные, заросшие щетиной (и это в лучшем случае!). И так они могут прожить здесь месяц или два, а то и больше.
Ломпанцы не были жестоки. Они кормили тех, кого проверяли, один раз в два-три дня, как и сами принимали пищу.
Степанов опустил голову и решил не думать ни о чём. Ни о эвкарике, ни о корабле, ни о том, что робот Айзек может причинить вред ломпанцам. Пусть будет так, как написано на скрижалях их судьбы и судьбы их корабля!
Пока Степанов молился своим космическим богам, пытаясь абстрагироваться от реальности, ломпанец задержался возле кока Захара чуть дольше, чем около других членов команды. Ну, понятие более длинное время и более короткое время, наверное, к ломпанцам применять было некорректно, ведь они имели совсем другие представления о течении времени и движении жизни.
Палка, которой главный таможенник сканировал Захара, начав от головы, и которая двигалась к ногам кока уже вторую минуту, вдруг пискнула. И на ее кончике загорелся красный маячок.
Степанова дернуло. Просто-таки тряхануло! Это означало, что таможенная проверка выявила что-то запрещенное. Или на теле мужчины, или в теле. Бывало и такое. Некоторые заядлые контрабандисты глотали запрещенные вещи.
Но Захар!
Сам кок тоже посмотрел с удивлением на таможенника, который медленно поднимался, потому что был согнут, наклонился, чтобы опустить свою таможенную палку до ног Захара. Пока ломпанец выпрямлялся, Захар глянул виновато на капитана и пожал плечами, мол, ничего не знаю, я не виноват!
Капитану было уже все равно. Шесть часов - это вам не шесть минут: обязательно приходят апатия и равнодушие. Степанов лишь нервно одернул свою салатовую гавайку с милыми мелкими розовыми крабиками, рассыпанными по ткани. Молчал. Наблюдал. Смирился.
Ломпанец, наконец выпрямившись, вдруг начал говорить с Захаром.
Прошел час, пока главный таможенник закончил свою тираду, а точнее, приветственное слово для кока Захара, которого назвал “Личностью обогащенной новой жизнью”. В голосе таможенника и даже в переведенных словах, которые невольно (а кое-кто просто от скуки) слушала вся команда через свои чипы-переводчики, звучало благоговение и восхищение.
Петр-марамауханец давно уже сидел на полу в своей нише и тихо похрапывал, потому что устал и уснул. Девушки, Стефания и Оксана, переглянулись и чуть не рассмеялись вслух. Борис рассматривал кока задумчиво, потому что, наверное, он один понял, о чем говорит таможенник.
А вот Степанов уловил ключевое, самое прекрасное и безумно желанное словосочетание: “разрешение на вылет”, которое было озвучено главным таможенником в конце его уважительного выступления.
Все молчали, потому что так приказал капитан. А ломпанец вдруг перестал проверять последних членов команды дальше своей таможенной палкой, а начал отзывать своих людей с корабля. Проверка останавливалась, всех отпускали, их корабль мог следовать дальше вплоть до места своего назначения.
Что случилось, почему ломпанцы так быстро дали разрешение на продолжение "туристического круиза“, как было записано в документах” Сыча" (всего через десять часов по человеческому времени, а по их меркам - просто молниеносно!), поняли, наверное, не все. Но все радостно (кое-кто просто галопом!) поспешили на свой корабль, с облегчением оставив чем-то тронутых и умиленных ломпанцев, которые медленно (очень и очень медленно!) махали руками исключительно Захару и желали здоровья.
Капитан по длинному коридору шел последним. Перед ним Борис и Влад резво тащили под руки сонного Петра. Степанов старался не ускорять шаг, но хотелось как можно быстрее добраться до своего родного “Сыча” и улететь прочь, оставив позади планету Ломпан как страшный сон длиной в десять долгих часов жизни.
Корабль взлетел и их никто не задерживал. Ломпанцы даже убрали с их курса некоторые корабли, толпившиеся на пути к астероидному поясу, способствуя этим быстрому движению их корабля.
Степанов, наконец, откинулся на спинку капитанского кресла и повернулся к своей команде, которая сидела и лежала (Петр на диванчике) за его спиной, не разойдясь по своим каютам. Все находились в некотором шоке от таможенного контроля ломпанцев. Даже не разговаривали, ожидая, пока улетят как можно дальше от планеты. Да и приказа говорить капитан не давал. Все знали, что именно за выполнением приказов капитан следит очень строго.
- Можете говорить! - проговорил, наконец, Степанов, и все зашумели, зашептались, не решаясь, однако, повысить голос.
Ведь планета Ломпан еще виднелась в иллюминаторе! Каждый сознавал, что если бы начал говорить с ломпанцами в таможенной капсуле, то медленные разговоры продлили бы прохождение таможенного контроля на многие часы. А если лопманцам что-то бы не понравилось, то они могли бы отправить их вообще на специальную проверку в другое место. Потому и сейчас со страхом молчали, изнеможенно рассевшись кто где мог.
- И первым пусть говорит тот, кто понял и может мне объяснить, почему нас так быстро отпустили?! - грозно нахмурился капитан, глядя на Захара.
Читать дальшеhttps://dzen.ru/a/Z-RITJCakhM5l2Wb
С любовью и уважением к моим читателям. Жду ваши комментарии, и благодарю за корректность по отношению ко мне и друг к другу. Если вы нашли ошибку или описку, напишите, я исправлю. Главы будут выходить ежедневно в 15 часов по московскому времени.