Кабинет психолога утопал в мягком свете настольной лампы, который окутывал комнату теплым золотистым сиянием, словно жидкий мед. За окном медленно гасли последние лучи заката, окрашивая стекло в нежные розово-сиреневые тона. Женя сидел, нервно сжимая в ладонях бумажный стаканчик с кофе, от которого давно улетучился пар. Его пальцы то сжимали хрупкий картон, то разжимались, оставляя на нем едва заметные вмятины.
— Вы действительно любите Лену? — спросил психолог, откинувшись в кресле. Его голос звучал мягко, но в глубине карих глаз читался немой вопрос.
Женя вздрогнул, будто его выдернули из глубоких раздумий.
— Конечно! — вырвалось у него, но голос дрогнул. — Я... я не представляю жизни без нее.
Он замолчал, глядя в окно, где последние солнечные лучи цеплялись за горизонт, словно не желая уходить.
— Но при этом вам хорошо и с Катей.
Пальцы Жени снова сжались. Перед его внутренним взором всплыли два совершенно разных образа. Лена — стройная, изящная, с волосами цвета спелой пшеницы и глазами, напоминающими утренний туман над рекой. Ее улыбка была сдержанной, но такой теплой, что от нее становилось спокойно на душе.
А Катя... Катя была совсем другой — яркой, как вспышка фейерверка, с густыми темными локонами и глазами, в которых плескалась целая буря эмоций. Ее смех звучал дерзко, а прикосновения обжигали, словно пламя.
— Это... другое, — прошептал он, опуская глаза.
— Что именно? — психолог наклонился вперед, и его тень легла на ковер причудливыми узорами.
— С Леной я чувствую... покой. Как будто вернулся домой после долгой дороги. — Он говорил медленно, подбирая слова. — А с Катей...
— С Катей просто приятно проводить время?
Женя кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то большее — не просто удовольствие, а какая-то странная зависимость, словно от крепкого кофе, который бодрит, но потом оставляет после себя пустоту.
— И Лена догадывается?
— Да, — он провел рукой по лицу, ощущая, как под пальцами проступает легкая испарина. — Мы постоянно ссоримся. Она чувствует, что я что-то скрываю.
Психолог задумчиво постучал карандашом по блокноту, оставляя на бумаге мелкие черные точки, похожие на рассыпанные бусины.
— А что, если я предложу вам эксперимент?
Женя насторожился, его плечи напряглись под тонкой тканью рубашки.
— Вам нужно будет провести неделю, полностью отрезав себя от Кати. Ни звонков, ни сообщений, ни случайных встреч. Даже мимолетных взглядов.
— А если я не выдержу? — голос его дрогнул.
— Тогда вы получите ответ на свой вопрос.
День первый.
Женя стоял перед зеркалом, затягивая галстук. Сегодня у них с Леной ужин в том самом маленьком ресторанчике у реки, где они впервые признались друг другу в чувствах. Но телефон в кармане пиджака жег кожу, словно раскаленный уголек.
"Катя наверняка уже заметила мое молчание..."
Он взглянул на экран — ни одного сообщения. Странно. Обычно к этому времени она уже прислала бы пару шутливых смс.
Лена встретила его у дверей с натянутой улыбкой.
— Ты сегодня какой-то... другой, — сказала она, поправляя складки на его пиджаке. Ее пальцы были прохладными, но прикосновения — такими знакомыми, такими родными.
— В хорошем смысле? — попытался пошутить он, но шутка прозвучала плоско.
— Не знаю, — она прищурилась, и в ее глазах мелькнула тень сомнения. — Мне кажется, ты что-то задумал.
Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
День третий.
Телефон взорвался сообщением:
«Ты где? Исчез?»
Женя стиснул зубы и отшвырнул телефон на диван, будто это был раскаленный уголь. Но через час пришло еще одно:
«Ладно, как знаешь. Но если передумаешь — я сегодня дома одна.»
Он резко встал и вышел на балкон, вдыхая холодный ночной воздух. Внизу, на улице, проходила пара — девушка смеялась, запрокинув голову, а парень что-то шептал ей на ухо, и от этого она смеялась еще громче.
"Как Катя..."
Он сжал перила так сильно, что костяшки пальцев побелели.
День пятый.
Лена прижалась к нему на диване, ее пальцы осторожно переплелись с его.
— Знаешь, мне нравится, когда ты вот такой... — прошептала она, и ее голос звучал, как теплый ветерок в летний день.
— Какой? — он повернулся к ней, и впервые за долгое время действительно увидел ее — не просто образ, а живую, теплую, настоящую. Ее глаза светились в полумраке комнаты, как два маленьких маячка.
— Настоящий. Без этих твоих загадочных исчезновений, — она улыбнулась, и в ее глазах было что-то хрупкое, почти беззащитное.
Женя обнял ее, но в голове снова всплыла Катя — ее смех, ее голос, ее "Ты же знаешь, что это просто игра".
День седьмой.
Он стоял перед ее дверью, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что, кажется, его слышно на весь подъезд.
Катя открыла, удивленно приподняв бровь.
— Ну наконец-то, — протянула она, облокотившись о косяк.
— Я не за этим, — резко сказал Женя. — Я пришел попрощаться.
Она рассмеялась — звонко, беззаботно, будто он пошутил.
— Серьезно? Из-за Лены?
— Да.
Катя пожала плечами, ее глаза блеснули холодным аметистовым светом.
— Как скажешь. Но если передумаешь...
— Я не передумаю.
Дверь захлопнулась с тихим щелчком.
В кабинете психолога Женя молчал, глядя в окно, где дождь рисовал на стекле причудливые узоры.
— Ну что, — спросил врач, — кто победил?
Женя медленно улыбнулся.
— Я.
Но в глубине души он знал — битва только начинается.
Потому что где-то в телефоне все еще лежало неотвеченное сообщение:
«Ну что, скучаешь?»