Прошло три месяца. Не сказать, чтобы раны залечились – скорее, притупились, перестали кровоточить столь остро. За это время многое поменялось в жизни этой семьи – вернее, бывшей семьи.
После громкого эфира ток-шоу их история наделала шуму: соседки шептались, коллеги на работе глядели на Игоря с сочувствием, а кому-то, возможно, было любопытно поглазеть на «того самого парня с телевидения». Но буря сплетен улеглась быстро – у каждого свои заботы. А им троим надо было решать, как жить дальше.
Игорь переехал – он арендовал небольшую квартиру неподалёку, съехав от родителей (куда сначала прибежал как раненый зверь зализывать душевные раны). Он понимал, что больше не может жить под одной крышей с Мариной. Сперва всё собирался подать на развод, но не спешил – бумаги лежали наготове, но душа ещё сопротивлялась последней точке. Впрочем, они с женой уже не были парой: общались теперь только по делам, связанным с сыном.
Артёму правду не сообщили. В детском саду он, конечно, слышал от других детей или родителей смутно: «твой папа – не папа», но мальчик лишь хмурился, не понимая странных фраз. Марина приложила все усилия оградить ребёнка от грязных подробностей. В глаза сыну она врала – впервые осознанно. Говорила, что папа с ними не живёт, потому что они поссорились, но оба его всё так же любят. Не самая лучшая версия, но хоть что-то.
Игорь регулярно виделся с сыном. Первое время после разрыва мальчик скучал – спрашивал, почему папа не приходит каждый день, не читает сказки на ночь. При каждой такой встрече сердце Игоря разламывалось заново, но он делал всё, чтобы Артём не чувствовал себя брошенным. Он забирал его из садика пару раз в неделю, водил в парк, в цирк, устраивал мальчишеские выходные – они вдвоём ездили за город, ловили рыбу. Старался дать как можно больше внимания, будто боялся, что это последнее время, отведённое ему в роли отца.
Конечно, возникла юридическая дилемма: как оформить отношения с ребёнком. Ведь официально он записан отцом в свидетельстве. Если бы он захотел, мог бы оспорить – но зачем, чтобы травмировать сына? Нет уж. А вот если Денис вдруг предъявит права…
Но Денис не предъявлял. Он всё так же жил в их городе, но держался в стороне. После ток-шоу он лишь раз связался с Игорем – отправил длинное письмо по электронной почте. В нём он просил прощения – опять и опять, заверял, что не станет вмешиваться без его дозволения, но будет рад, если когда-нибудь Артём узнает его как отца. «Но это только если ты сам сочтёшь нужным», – подчёркивал он. Письмо было искренним, полным горечи и сожаления. Прочитав его, Игорь долго сидел, уставившись в экран, не зная, что ответить. В конце концов он ничего не написал – пока не время.
Марина… Она по-прежнему жила в их квартире, с сыном. После случившегося она взяла отпуск на работе – не смогла сразу возвращаться к приёму пациентов, сама нуждалась скорее в помощи психолога. Ей казалось, что она потеряла всё. Но она всё ещё имела одно – сына, ради которого стоило жить. И у неё теплилась слабая надежда, что муж когда-нибудь сможет ей хотя бы частично простить. Нет дня, чтобы она не винила себя за содеянное.
Тем не менее, жизнь продолжалась. Артёму недавно исполнилось шесть – дата хоть и не круглая, но всё же важная. Они решили устроить небольшой праздник дома, для самых близких. По приглашению Марины, пришёл сам именинник – после сада – вместе с папой, то есть с Игорем, а также бабушка Лидия Сергеевна (мать Игоря) и дед Андрей Петрович (отец Марины). Собрались тесным кружком вечером за столом с тортом, шарами и подарками.
В гостиной снова звучал детский смех, тёплый и беззаботный, словно никакой драмы и не было. Артём бегал между взрослых, в новой зелёной рубашке, счастливо демонстрируя каждому свои подарки: тут были и большой игрушечный корабль, и конструктор, и от папы – настоящий детский велосипед, о котором он мечтал. Велосипед стоял у стены, и мальчик то и дело бросал восторженный взгляд на него.
— Спасибо, пап! – в тысячный раз за вечер воскликнул он, повисая у Игоря на шее.
Игорь улыбнулся – впервые за долгое время искренне, без тени печали: — Рад, что тебе понравилось, сынок.
— Ещё как понравилось! – Артём блестел глазами. – Мы пойдём завтра кататься, да? Ты научишь меня?
— Конечно, обязательно научу, – кивнул Игорь, погладив сына по голове. Внутри у него разливалось знакомое тёплое чувство. Как ни крути, а он был счастлив видеть радость ребёнка, слышать своё привычное «пап».
На мгновение он встретился взглядом с Мариной. Она сидела напротив за столом, наблюдая эту сцену. В глазах её стояли слёзы, но на губах была слабая улыбка. Она явно вспомнила прошлые дни рождения, когда они втроём так же радовались, и эта сцена одновременно грела ей сердце и причиняла боль.
Лидия Сергеевна – бабушка – подняла бокал с компотом: — С днём рождения, дорогой мой внучек! Расти большой, умный, слушайся маму и папу.
Она сделала особое ударение на слове «папу», искоса поглядев на Марину. Отношение свекрови к невестке после раскрытия правды было, мягко говоря, ледяным. В первое время Игорю приходилось даже сдерживать мать, чтобы та не наговорила лишнего при ребёнке. Бабушка обожала внука и была благодарна, что тот у неё есть – но Марины не прощала. Пока, по крайней мере.
Андрей Петрович – отец Марины – как человек более спокойный, пилот в отставке, держался нейтрально. Разводка семейных полётов дочь-отец – дело интимное, он лишь поддерживал дочь, не вмешиваясь в отношения молодых.
После торта мальчик убежал играть с новыми игрушками в свою комнату. Взрослые, воспользовавшись этим, стали тихо собирать на столе. Лидия Сергеевна открыла было рот, чтобы что-то сказать Марине, но Андрей Петрович жестом её остановил: не сейчас.
Скоро бабушка и дед ушли, чмокнув внука на ночь. Настал тот момент, когда Игорь и Марина остались вдвоём, укладывая разбросанные подарки в коробки и сметая со стола фантики.
— Спасибо, что пришёл, – негромко сказала Марина, завязывая мусорный пакет. – Для него так важно было, чтобы ты был здесь.
— Не за что, – так же спокойно ответил он. – Я бы не пропустил.
Он завернул остатки торта в плёнку: — Хороший праздник получился.
— Да, – она грустно улыбнулась. – Как в старые времена…
Повисло молчание. Лишь на кухне тикали часы. В спальне посапывал уставший именинник – уложили его довольно быстро после стольких впечатлений.
— Спасибо тебе… – снова нарушила тишину Марина, порывисто повернувшись к нему. – За то, что ты... не отстранился от него. Я знаю, тебе было непросто… Но ты – замечательный отец.
Он поставил тарелку на полку и вздохнул: — Перестань. Это естественно. Он же ребёнок.
Она нерешительно придвинулась ближе: — Знаю... Просто хотела, чтобы ты услышал. Ты лучший папа на свете. И... – Она опустила глаза к полу, вымолвила почти шёпотом: – И лучший мужчина...
— Марин… – Игорь покачал головой, в голосе его звучала усталость. – Не надо снова.
— Прости, – быстро сказала она. – Я обещала не давить… Просто… ты рядом, и я…
Она осеклась, прикусив губу. Казалось, слова застряли. Но всё-таки она продолжила, видимо, давно хотелось сказать: — Я хотела, чтобы ты знал: я на тебя не в обиде, что вынес то всё на показ. Ты имел право. И, наверное, так даже справедливо...
Игорь нахмурился – прошло время, но ему всё ещё было стыдно вспоминать тот эфир, особенно драку. Как ни странно, он втайне жалел, что поддался гневу настолько публично. Но – что сделано, то сделано.
— Просто... – теперь голос Марины задрожал, – мне хотелось бы, чтобы ты не помнил меня только по этому… по моей лжи... Я ведь была хорошей женой до того? Я же любила тебя по-настоящему...
Эта фраза тронула спрятанную струнку в душе. Игорь прикрыл глаза. Да, до измены она была лучшей женой, другом, всем. И та любовь не умерла бесследно – её тени всё равно жили в нём.
Он кивнул медленно: — Была... И я тебя очень любил.
Марина тихо всхлипнула. Он посмотрел на неё: глаза её сияли надеждой сквозь слёзы: — Любил… а сейчас уже нет? Совсем-совсем?
Он отвёл взгляд: — Сейчас… сложно.
— Я понимаю, – быстро проговорила она, утирая щеки. – Конечно. Глупо мечтать, что ты простишь и всё как прежде… Чудес не бывает...
Игорь молчал. Внутри него боролись чувства: обида, укоренившееся недоверие – и вместе с тем жалость и привязанность. Простить – он не был готов, рано. Но ненависти уже тоже не было. Осталась усталость и некоторое опустошение.
— Но я буду бороться, – вдруг сказала она твёрже, увидев, что он молчит. – Я буду ждать, сколько потребуется. Я докажу тебе, что всё осознала. Никто мне не нужен, кроме вас с Тёмой. Даже если ты никогда не вернёшься ко мне… я всё равно буду рядом, если понадобится помощь, поддержка...
Он посмотрел на неё удивлённо. Она говорила так искренне, так решительно – кажется, впервые за всё время после скандала брала ответственность в такой форме. Раньше всё "прости, да прости", а теперь – "буду, сделаю".
— Спасибо... – он правда ценил это. – Но нам всем лучше немного побыть… порознь.
Она опустила голову, но согласилась: — Знаю.
Он протянул руку и нерешительно, но всё же похлопал её по плечу – жест простого участия: — Мы справимся. Просто не сразу.
Она кивнула, потом робко прикрыла его ладонь своей. Её пальцы были холодными, тонкими. Он не отдёрнул руку, позволил себе чуть прижать её в ответ.
Так они стояли несколько секунд. Молчали. Но это уже было молчание не вражды, а какого-то хрупкого взаимопонимания, которое начало осторожно восстанавливаться.
В тишине послышался легкий топот – на пороге кухни появился растрёпанный Артём, протирая глазки кулачком.
— Мам… пап… – сонно пробормотал он. – Вы что... ругаетесь?
Оба вздрогнули и разом произнесли: — Нет, конечно, милый! – «Конечно, нет, сынок».
Они обменялись взглядами и улыбнулись: синхронно ответили, как было когда-то часто.
— Я пить хочу, – пояснил ребёнок свой визит, всё ещё переминаясь, сонно глядя на родителей.
Марина прыснула: — Сейчас дам воды.
Она отошла к кулеру. Артём подошёл к отцу, потерев нос: — Ты останешься у нас?
Игорь присел на корточки, глядя сыну в глаза: — Сегодня нет, дружок. Уже поздно, мне домой пора.
— А когда домой? – уточнил мальчик с серьёзностью, в которой сквозило беспокойство. – Ты же дома давно не спишь...
Сердце сжалось. Ребёнок слишком мал, чтобы понять, но чувствует неладное.
— Папа теперь живёт в другом месте, сынок, – мягко сказал он, положив руки на хрупкие детские плечики. – Но это не значит, что он не с тобой. Мы можем видеться сколько угодно. Ты же знаешь, я всегда приду, когда позовёшь.
Артём сжал губы, обдумывая. Потом спросил прямо: — Вы с мамой из-за меня разошлись? Я плохо себя вёл?
Игорь еле удержал ком в горле. Быстро он покачал головой: — Нет же, что ты... Ты тут ни при чём. Просто... взрослые иногда ссорятся. Но мы тебя любим одинаково сильно, даже если не живём вместе, понял?
Мальчик кивнул и вдруг обнял отца, крепко уткнувшись носом ему в шею. — Я тебя тоже люблю, папочка.
Игорь крепко прижал сына к груди. Слёзы навернулись на глаза, но он сдержался – нельзя сейчас расплакаться, чтобы не напугать малыша. Вместо этого он шутливо приподнял мальчика на руках: — Ого, ты стал тяжелее! Совсем большой парень.
Артём фыркнул сквозь улыбку: — Это я много тортов съел.
Марина подошла с кружкой воды, наблюдая эту картину. Она протянула воду сыну, тот жадно отпил, и мама отнесла его обратно в кроватку. Через пару минут она вернулась – мальчик вновь спал безмятежно.
Игорь стоял в коридоре, собираясь уходить. Она задержалась в дверях детской, смотря на спящего ребёнка, потом тихо подошла к мужу: — Ты слышал? Он боится, что вы разошлись из-за него… Бедное моё солнышко.
— Разберётся, – вздохнул Игорь. – Когда подрастёт, объясним. А пока главное – показывать, что любим.
Она утёрла уголки глаз: — Да…
Он натянул куртку. Марина проводила его до двери.
— Береги себя, – тихо сказала она.
— Ты тоже, – ответил он.
В проёме они неуклюже обменялись прощальными взглядами. Когда-то целовались при каждом расставании… теперь – совсем другая дистанция. Тем не менее, в этом взгляде читалось понимание.
Игорь шагнул на лестничную клетку, потом остановился: — Кстати… – произнёс он, обернувшись, – я тут подумал. Наверное, правильно будет Артёму видеться иногда с… с Денисом.
Марина удивлённо вскинула брови.
— Ну как... хотя бы знать его, – пояснил Игорь, опуская глаза. – Того, кто ему по крови отец. Раз уж всё открыто.
— Ты уверен? – осторожно спросила она.
— Не совсем, – вздохнул он. – Но… может, когда-нибудь. Это мы между собой поссорились, а ребёнок не виноват. Денис… он ведь тоже любит его, я думаю. Просто по-своему.
Марина чуть склонила голову: — Это благородно с твоей стороны.
— Да брось, – отмахнулся он неловко. – Не знаю, как правильно. Но, может, так будет лучше для всех.
Она кивнула: — Как скажешь. Ты вообще... очень мудро всё принимаешь, Игорёк.
Он криво улыбнулся: — Стараюсь.
Пауза затягивалась. Пора было идти, но им не хотелось прощаться. Однако, время двигалось к ночи.
Он кивнул ей, делая шаг вниз: — Ладно… До связи.
— До связи, – повторила она тихо.
Дверь закрылась. Марина осталась одна в пустой прихожей, где ещё витал слабый аромат его одеколона. Она прижала руки к груди и повторила почти беззвучно: — До встречи, любимый...
А за дверью, спускаясь по ступенькам, Игорь испытывал странное облегчение. Будто огромный валун, давивший на него, чуть сдвинулся. Не упал совсем – нет. Но стало легче дышать.
Он вышел на улицу. Ночь стояла ясная, мороза ещё не было, в небе искрились редкие зимние звёзды. Он зашёл на мгновение за угол дома, вытащил телефон. В контактах отыскал фамилию: «Денис». Нажал «Написать сообщение». Долго не мог подобрать слов, потом стал печатать: «Привет. Это Игорь. Мы с Мариной решили, что тебе можно будет навещать Артёма. Постепенно, без резких откровений. Он пока ничего не знает. Если хочешь, я не буду против».
Он перечитал текст. Внутри кололо – ещё недавно он бы и думать не хотел об этом. Но сегодня, после того, как Артём назвал его папочкой десятки раз, он вдруг… успокоился. Убедился, что любовь сына никуда не делась, и его собственная тоже. Значит, пусть ещё один человек любит мальчика – хуже не станет, если с умом.
Он нажал «Отправить».
Ответ пришёл уже через минуту: «Спасибо, друг. Это много для меня значит. Я готов сделать всё, как скажешь. И спасибо за шанс».
Денис подписался: «Искренне твой (и его), Д.»
Игорь выдохнул, словно выпустил последние клубы ядовитой злости из груди. Отношения с этим человеком вряд ли станут прежними – но отныне он не хотел держать ненависть. Тяжкий груз потерь они поделили, и, возможно, так будет честно.
Он посмотрел на звёзды над головой. Сегодня одна из них, казалось, мерцала особенно ярко. Вспомнилась детская считалка: "звёздочка-звездулечка, на небе горит, желание исполнит".
Он улыбнулся самому себе. Загадать желание? Что бы он загадал? Вернуть все назад? Нет… Прошлое не изменить. Он бы загадал будущее: чтобы у его сына всё было хорошо. Пусть даже у троих родителей – но зато столько любви вокруг.
Он шагал к машине, ощущая лёгкий морозец на лице и странное умиротворение. Многое впереди ещё предстояло решить: юридически оформить развод, поделить имущество, наконец определиться, как назвать роль Дениса в жизни мальчика. Но главное было ясно как день: он не потеряет сына и не предаст себя.
Сын… Наверное, можно назвать его приёмным теперь. Но какая разница, как говорят люди? Мальчик его называет папой – значит, он папа. Они связаны годами заботы, ночей без сна, первых шагов, сказок… Это гораздо прочнее любых цепей ДНК.
Игорь сел в машину, опустив окно, ещё раз взглянул на светящиеся окна своей бывшей квартиры. За одним из них спал дорогой его сердцу маленький человек. Ну а взрослая жизнь – она сложна, полна ошибок, но движется дальше.
Заведя мотор, он неожиданно для самого себя почувствовал лёгкость. Будто будущее не так безнадёжно, как казалось в ту первую страшную ночь. Что бы ни было, они справятся: с правдой, с болью, со всем. Ради ребёнка, ради своих душ, которым нужно прощение.
Он тронулся с места, оставляя позади двор, и тихо проговорил в пустоту салона: — Всё будет хорошо, сынок. Обещаю.
Впереди начиналась новая жизнь – не та, о которой он мечтал когда-то, но настоящая, без обмана. А правда, даже горькая, дала возможность им всем начать заново, научиться прощать и ценить то, что по-настоящему важно.
Игорь нажал на газ, увозя с собой надежду.
"Не плоть и кровь, а сердце делает нас отцами и детьми." — Фридрих Шиллер
Уважаемые читатели!
Сердечно благодарю вас за то, что находите время для моих рассказов. Ваше внимание и отзывы — это бесценный дар, который вдохновляет меня снова и обращаться к бумаге, чтобы делиться историями, рожденными сердцем.
Очень прошу вас поддержать мой канал подпиской.
Это не просто формальность — каждая подписка становится для меня маяком, который освещает путь в творчестве. Зная, что мои строки находят отклик в ваших душах, я смогу писать чаще, глубже, искреннее. А для вас это — возможность первыми погружаться в новые сюжеты, участвовать в обсуждениях и становиться частью нашего теплого литературного круга.
Ваша поддержка — это не только мотивация.
Это диалог, в котором рождаются смыслы. Это истории, которые, быть может, однажды изменят чью-то жизнь. Давайте пройдем этот путь вместе!
Нажмите «Подписаться» — и пусть каждая новая глава станет нашим общим открытием.
С благодарностью и верой в силу слова,
Таисия Строк