Лев Гумилев пишет: "Скорее, дело было в том, что на Березани в войске Святослава произошел раскол. Русы-язычники обвинили в поражении русов-христиан, входивших в дружину. Неудачу похода язычники объяснили гневом своих богов — Перуна и Волоса, и остров увидел страшные сцены. Были замучены и убиты все дружинники-христиане, среди погибших оказался и родственник Святослава Улеб. В Киеве не могли не знать о кровавых событиях на Березани. Киевские христиане, составлявшие большую и влиятельную общину, поняли, что их ждет, когда Святослав с ожесточенной дружиной войдет в собственную столицу".
Во-первых, откуда Гумилев взял, что Святослав зимовал именно на Березани? Я не вижу это ни в каком источнике. В Повести временных лет (ПВЛ) сказано о Белобережье. Это примерно там же, но не совсем одно и то же.
Во-вторых, ПВЛ, а тем более Иоакимовская летопись (откуда Гумилев взял историю об убийстве) – свидетельства очень низкой достоверности.
Как свидетельствует ПВЛ, переяславцы утверждали, что у Святослава пленным нет числа. Может быть это просто мнение переяславцев, но автор ПВЛ никак не комментирует это. Как с таким количеством пленных перезимовать? (Кстати, Березань – очень маленький остров в четверть квадратного километра). А если пленных не было, то тем более, зачем Святославу зимовать на острове, где нечего есть? С небольшим отрядом, можно было найти пути пробиться в Киев. И зачем зимовать, если Святослав отправился домой в июле?
В-третьих, как я уже отметил, историю об убийстве Улеба (Глеба) Гумилев взял из татищевской Иоакимовской летописи. Иоакимовская летопись – источник очень сомнительный, скорее всего являвшийся новоделом, выдуманным во время или незадолго до времени Татищева (18 век). Но и в этом источнике ничего не сказано о зимовке.
Несмотря на фантастичность источников, из которых Гумилев выдергивает произвольно то, что ему нравится, Гумилев не только подает свой винегрет как 100% установленный факт, но и делает из этого уверенный вывод: «В Киеве не могли не знать о кровавых событиях на Березани».
Вообще, с источниками нельзя работать, не анализируя их достоверность. И как раз задача историка – этот анализ представить. А Гумилев играет. Для него рассказы летописцев, вне зависимости от степени объективности их повествований – просто детали конструктора, из которых он мастерит свои фигурки. Он вообще не анализирует источники.