Дождь стучал в единственное незаклеенное окно коммуналки, где Алина ютилась с матерью последние пять лет. Пятно сырости на потолке давно превратилось в географическую карту её бед — каждый новый подтёк отмечал повышение квартплаты или сокращение зарплаты. Она прижала горячий лоб к холодному стеклу, наблюдая, как капли сползают по контурам соседней хрущёвки. В кармане жужжал телефон — мама снова требовала купить лекарства. Тех самых, что стоили как половина её менеджерской зарплаты в «ТехноПрогрессе».
— Аллочка, ты меня слышишь? — голос Андрея прозвучал так, будто он стоял за спиной. Она обернулась, случайно задев локтем чашку с остывшим чаем. Липкая лужа поползла к кипе отчётов, которые нужно было сдать до утра. — Опять засиделась? Я уже у метро, захожу за тобой?
Его забота всё ещё казалась неестественной. Шесть месяцев назад этот мужчина с дорогими часами и мягким взглядом появился в её жизни как подарок судьбы — помог донести сумки до дома, потом принёс торт в честь «совершенно случайного» дня знакомства, а через неделю уже чинил протекающий кран в их ванной. Мать шептала за стенкой: «Смотри, дочка, жених-то из хорошей семьи», будто они жили в прошлом веке.
Красная нить на запястье
— У тебя опять мигрень? — Андрей аккуратно разминал её плечи, пока они ехали в его чёрной иномарке. Запах его одеколона смешивался с ароматом свежих роз на заднем сиденье. — Надо бы сменить работу. Эта контора тебя в гроб забьёт.
— Легко говорить, когда твой папаша владеет сетью аптек, — она попыталась шутить, но в голосе прозвучала горечь. Его подарки — шёлковый шарфик, кожаный ежедневник, даже этот дурацкий фитнес-браслет — постоянно напоминали о пропасти между их мирами.
На следующее утро Алина задержалась в офисе, проверяя контракты. Тени длинных коридоров «ТехноПрогресса» казались особенно зловещими после ухода последних сотрудников. Именно тогда она заметил мерцающий экран в кабинете начальника отдела разработок. Андрей, склонившись над чужим компьютером, быстро перекидывал файлы на флешку в форме красного сердечка — той самой, что он подарил ей на прошлой неделе.
Цена доверия
— Объясни это, — Алина швырнула флешку на кухонный стол, где ещё стояли недоеденные пельмени из дешёвого супермаркета. Её рука дрожала, указывая на экран ноутбука с файлами под грифом «Совершенно секретно». — Ты работаешь на «ФармаСинтез»? Это же наши конкуренты!
Андрей медленно поднял голову. Его взгляд, всегда такой тёплый, теперь напоминал стеклянные бусины. — Ты действительно думаешь, что случайно встретила парня с машиной за три миллиона в твоём районе? — Он усмехнулся, доставая сигарету. — Отец платит за информацию в десять раз больше твоей годовой зарплаты.
Звон разбитой чашки слился с воплем мамы из соседней комнаты. Алина вдруг осознала, как тщательно он выспрашивал о новых проектах, как «случайно» заходил в офис с пирожными для коллег, как настойчиво предлагал уволиться...
Паутина лжи
— Всё, что тебе нужно — молчать, — его пальцы впились в её запястье больно, как в тот раз, когда он «играя» пытался научить её танцевать танго. — Завтра у тебя будет достаточно денег, чтобы вылечить мать и съехать с этой помойки.
Она рванулась к двери, но он блокировал выход. «ФармаСинтез» предлагал пятикомнатную квартиру в центре за информацию о новом препарате. Андрей достал конверт с фотографиями: мать, идущая в поликлинику, она сама, покупающая дешёвые консервы...
— Выбирай: твоя убогая честность или жизнь без долгов, — прошептал он, поправляя галстук, стоивший больше, чем вся её одежда.
Последний поезд
Рассвет застал Алину на вокзале, с двумя сумками и спящей матерью на скамейке. В кармане жгли два телефона — её старый, с воем кредиторов, и новый, с контактом «ФармаСинтез». На табло мигало расписание электричек. Один звонок — и они смогут уехать в другой город. Одно смс — и отдел безопасности «ТехноПрогресса» получит доказательства.
Она сжала в кулаке красную нитку с его запястья, сорванную в борьбе. Где-то между шелестом вокзальных объявлений и стуком колёс послышался смех Андрея: «Ты же не из тех, кто верит в сказки о справедливости?»
Поезд на Москву тронулся, увозя в туман последние следы её наивности. В разбитом экране плазменной панели над перроном отражалось двойное изображение — женщина с больной матерью и призрак той, кто могла бы нажать роковую кнопку...