Для Японии война 1904-1905-х годов стала ее первым конфликтом с европейской державой. Учитывая тот факт, что она широко освещалась западными журналистами, страна восходящего солнца стремилась оставить о себе хорошее впечатление – показать всем, что японцы цивилизованный и современный народ, не то, что какие-то корейцы или китайцы.
В итоге обе стороны относились к военнопленным и гражданскому населению весьма благородно, что очень контрастировало со временами Второй мировой. Ко всему прочему, главные боевые действия велись на территории Китая и Кореи и почти не затронули собственные российские территории. Поэтому взаимодействие между японскими мужчинами и русскими женщинами во всех смыслах было весьма ограниченным.
Далеко не все военные, специалисты и предприниматели, которые в течение того или иного времени находились на арендованных у Поднебесной Ляодунском полуострове и КВЖД привозили туда своим семьи. Далеко не все из тех, кто привез, оставили своих родственников на Дальнем Востоке после того, как началась война. Поэтому если какие-то истории были, то они не получили широкой известности. И нам придется опираться только на реальные факты.
На захваченных территориях японцы интернировали российских подданных, дав желающим возможность свободно уехать. Из военнопленных отпустили даже офицеров, если они письменно обещали более не принимать участие в этой войне. Этой возможностью воспользовался даже комендант Порт-Артура генерал Стессель, подав пример своим подчиненным.
Зато тех вояк (за исключением низших чинов), которые отказались дать расписку, отправили в лагеря для военнопленных. Им назначили содержание, хорошо кормили, разрешали посещать культурные и питейные заведения. При желании, они могли даже «выписать» из России свою семью, но уже за собственные деньги.
Стоит ли говорить, что при такой политике к россиянам, которую спускало высшее руководство японской армии, инцидентов с женщинами практически не было? Зато к кореянкам и китаянкам воины микадо относились в лучших традициях самураев, чего КНР и обе Кореи до сих пор им не могут простить.
Во время интервенции 1918-1920-х годов ситуация развивалась совершенно иначе. По просьбе Антанты японцы ввели на наш Дальний Восток 70-тысячный контингент. Формально они это сделали из чувства «искренней дружбы к русскому народу» и для помощи белым. Но несогласные с японским присутствием отправлялись на небо, и деревни сжигались, не различая «мирных жителей» и партизан.
Однако, инцидентов с участием женщин опять же в основной массе не было. Япония была вынуждена позиционировать себя, как союзника многочисленных белых батек, и даже репрессии проводила весьма осмотрительно. По крайней мере, они почти не затронули города, где поддерживалась видимость «законного» правительства.
Как мы помним, в то время в нашей стране была официально разрешена торговля телом. Поэтому у интервентов не было причин приставать к женщинам, ведь их тепло и ласку они могли получить за деньги. Понятное дело, что к долговременным романам это не привело, но любой желающий японец имел возможность развлечься с дамой европейской внешности. Ясное дело, что это происходило добровольно и без насилия.
Многие воспользовались этим, и по данным медицинской службы японской армии, потери от венерических заболеваний были больше боевых потерь в 1918-1922-х годах. Именно с той поры привычные для всей Евразии «цветы Венеры» массово распространились на исторически изолированных Японских островах.
Во время Второй мировой именно это и привело к тому, что японское военное руководство создало так называемые «станции утешения», где солдаты и офицеры могли получить капельку тепла и ласки от кореянок и китаянок, за здоровьем которых хорошо следили.