После смерти бабы Нюры, в её дом приехал внук Семён - для того, чтобы скорей переоформить участок с избой на себя, и сразу же выставить его на продажу.
Когда он, повозившись с висячим замком, кое-как открыл дверь и вошёл в избу, то от неожиданности чуть не упал в обморок. Потому что он увидел, что в маленькой кухоньке, за столом сидит какой-то помятый, плешивый мужчина, и пьёт из чашки чай. А ещё, на столе перед этим нахалом, стоял самовар, и вазочка с вареньем - судя по аромату, который витал по кухне - малиновым.
- С приездом тебя, Сеня, - кивнул нагло этот мужичок, даже не отрывая свой зад от табурета. - Чего застыл возле порога? Проходи, садись. Будь как дома.
- Погодите... - Семён изо всех сил пытался прогнать обуявший его страх. - Что значит, проходи? Вы кто такой?
- Как кто? Домовой, - усмехнулся мужичок. - Тебе же бабушка твоя про меня как-то рассказывала. Помнишь?
- Какой ещё домовой?! - не верил своим глазам новый хозяин дома. - Вы думаете, я поверю в бабушкины сказки?! Вы, наверное, какой-нибудь бездомный? Да? Залезли в открытое окно, и... Ну-ка, немедленно покиньте помещение!
- Покинуть? - нагло переспросил плешивый мужичок. - И на каком основании я должен его покинуть?
- Как это - на каком? Теперь, между прочим, собственник этого дома - я!
- Пока ещё не законный собственник, - опять хмыкнул домовой. - У тебя на руках купчая есть?
- Нет! Но зато у меня есть копия бабушкиного завещания! – выпалил новый хозяин дома. - Там чёрным по белому написано, что моя родная бабушка этот дом завещала мне!
- Но там же ещё и кое-какое условие прописано! – заметил мужичок как бы между прочим.
- Какое ещё условие?
- А ты вот достань завещание, и прочитай.
- Ладно... Сейчас...
Семён дрожащей рукой полез во внутренний карман пиджака, достал бумаги, нашёл сложенную копию завещания, расправил её и попытался прочитать, что там написано. Но на кухоньке было так темно, что он не смог разобрать ни слова. Он нащупал выключатель на стене, щелкнул им, но свет так и не зажегся.
- Пробок в счётчике давно уже нет, - озабочено сказал домовой. - Так что, электричества в доме - тю-тю. Ты проходи к окну Сеня. Не бойся. У окна светлее. И читай сразу то, что написано в конце завещания. Там кое-что про меня должно быть.
- Это про то, что я должен какому-то там домовому обеспечить достойную жизнь? - осенило вдруг Семена. - Мы, когда с нотариусом читали этот пункт, просто угорали со смеху.
- Ну, вот и доугорались, - хмыкнул мужичок, и ласково погладил себя ладонью по плешке. - Оказывается, всё это было не смешно. Так что, садись, Сеня, и будем договариваться.
- Что значит, договариваться? – опешил Семён.
- То и значит. Ты, я слышал, участок с избой продавать вздумал?
- Конечно. Зачем мне всё это старьё нужно?
- Ну, как, зачем? Это же, всё-таки, твоё родовое гнездо. Тут твой отец родился, и ты тоже. Правда, тебя, пятилетнего, в город перевезли, поближе к школе, но запах твоего детства здесь всё ещё обитает.
- Какой ещё запах?!
- Сладкий. Дети, они вообще, пахнут вкусно. Хоть порой и в штаны ходят. Не жалко тебе этот дом с ароматом детства продавать?
- Ни капельки не жалко! - сердито ответил Семён. - Что мне до этого запаха? От него прибыли никакой.
- Ну, как хочешь... - печально вздохнул домовой. - Тогда, срочно ищи мне новых хозяев, и чтобы жили они в таком же деревянном доме.
- Как это?
- Так. Ведь если ты участок продашь, дом этот сразу снесут, и построят на этом месте каменные хоромы, где я жить уже не смогу.
- Почему не сможешь?
- А потому что я - консерватор. Мне нужно, чтобы стены в доме были живыми. И чтобы полы в нём нежно поскрипывали, а летом на окнах, обязательно - лёгкие занавесочки трепыхались... Чтобы утром проснулся, а из кухни такой дух пирогов идёт, аж голова кругом... Понимаешь?
- Не очень... – признался Семён.
- Потому ты и несчастный такой...
- Кто несчастный? Я? – удивился хозяин дома. - Почему это я - несчастный?
- Ну как? Тебе тридцать пять, и ты всё ещё холостой. И в домовых, вон, до сих пор не веришь. Это же явный признак несостоятельности. Инфантильный ты, Сеня. Но, как бы там ни было, из-за тебя становиться бездомным я не собираюсь. Пока не найдешь мне приличный домик с приличной семьёй, я тебе не позволю этот дом продать.
- Это как это ты мне не позволишь?
- А очень просто. Я могу такую порчу на этот дом навести, что люди мимо него будут ходить, и испуганно креститься.
- Эй, хорош! - недовольно воскликнул Семён. - Ты, чего? И вообще, где я тебе найду дом с такими хозяевами, которых ты хочешь? Я же в этой деревне давно уже не был. Никого я здесь не знаю.
- Ладно, ладно, успокойся, - улыбнулся вдруг домовой. - Я, если честно, уже присмотрел себе семейку с уютным домиком. Он в конце деревни стоит, под тремя берёзами. Ты его сразу увидишь. Но чтобы мне туда переехать, нужен веник.
- Какой ещё веник? – Семен не уставал удивляться.
- Ихний, какой же ещё! Ты сейчас в тот дом сходи, и попроси на время веник.
- Как попросить?
- Да что же ты как маленький? – недовольно заворчал плешивый мужичок. - Тебе, что, всё разжевывать надо? Зайди в дом, вежливо поздоровайся, скажи, кто ты такой, и попроси на время веник. Соври, что прибраться хочешь в этом доме. И всё. Дальше - уже моё дело. Потом отнесешь веник к ним обратно, и меня в этом доме больше не увидишь.
- Почему?
- По кочану! Ох, какие же вы теперь глупые вопросы задаете, молодые люди… Просто, диву даешься. Ну, всё, иди за веником.
- Всё равно, неудобно, как-то...
- Иди, говорю! Иначе, никогда дом не продашь!
Через пять минут Семён уже стучал в дверь чужой избы.
- Не заперто! - крикнули из-за двери.
Он вошел в дом, и сразу же увидел красивую женщину лет тридцать, и с веником в руке. Она, кажется, сама прибиралась.
- Ой, - почему-то, испугался Семён, и огромными глазами уставился на этот веник.
- Чего это вы? - засмеялась женщина. – Веника, что ли, боитесь?
- Да нет, - промямлил он виновато. - Просто я хотел у вас - как раз - веник попросить.... А он занятый... Я тут приехал первый раз в дом, который мне от бабушки достался, а там такой бардак. Хотел прибраться.
- А может, вам веник нужен для другого? Может, вы своего домового мне в дом переселить хотите? - хитро спросила она.
Семён густо покраснел, и опять продолжил врать, но уже с виноватым видом:
- Да нет же... Мне, правда, убраться в доме надо...
- Ой, какой вы смешной! - захохотала она. - Неужели вы думаете, я серьёзно? Я же современная, и в эти сказки про домовых совсем не верю! Вот вам веник, пожалуйста! - Она всучила ему веник. – И тут же опомнилась. – Погодите! Вы, наверное, если вы с дороги, очень голодные?
- Ага... - кивнул он смущённо. – Есть немного...
- А я очень голодна. Давайте вместе пообедаем, а потом вы пойдете наводить порядок в доме. Или лучше, я тоже пойду, и помогу.
- Нет-нет-нет... - испугался Семён, вспомнив про своего плешивого гостя. - Я сам!
Вернулся он в избу только часа через два, и, почему-то, без веника. Вошёл, весёлый и радостный, и вдруг увидел, что за столом никого нет. И на столе - ни самовара, ни вазочки с вареньем. Правда, малиновый аромат всё ещё витал в воздухе.
- Эй, домовой! Ты где? - громко спросил у пустоты Семён.
В сенях что-то громыхнуло.
- Так вот! Знай, что я дом продавать теперь не собираюсь! Передумал я! Слышишь меня? Потому что... - Он вдруг засмеялся... - Ты прав, потому что! Здесь же родители меня родили! Может, и я здесь кого-нибудь тоже произведу на свет! Ведь мы живём на этом свете только для того, чтобы оставить после себя такую же жизнь! Правильно? Так ведь вы, консерваторы, думаете?
В сенях опять громыхнуло, и Семён снова засмеялся.
- Ничего! Скоро я здесь такой порядок наведу, ты этот дом, вообще, не узнаешь! Главное, надо легкие занавесочки на окна купить. Ты прав. А Наташа, которая, в доме под берёзами живёт, она незамужняя, и пироги стряпать умеет. Она меня сейчас ими угощала. Ох, вкусные. Тебе бы они тоже понравились…