РАССКАЗ.СЫВОРОТКА ПРАВДЫ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
АННУШКА
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. РАЗГОВОР СО СВЕКРОВЬЮ
— Давай, без своего дурацкого аллё, не тяни кота за причинное место… что случилось? А я чувствую, случилось, просто так …ты бы мне звонить не стала… Что-то с Аннушкой… почему молчишь? С Димой? Что с сыном ? Не молчи… ну… — Анна Михайловна прикрыла в соседнюю комнату дверь, продолжила почти шёпотом:
— Некогда мне, ученик у меня, вот подтягиваю по русскому языку …так что давай побыстрее !
— Репетиторством занялись? — хотела съязвить Анна, но голос её прозвучал абсолютно бесцветно, обыск лишил его всяческих эмоций.
Хотя свекровь её раздражала всегда, с той самой первой минуты, когда она вошла в её жизнь.
Ещё можно было смириться с её привычкой книжно говорить, но вот — книжно жить, эта привычка доставала.
Очень высокая и сухопарая, как указка, плюс этот профессиональный взгляд училки, такой ,, око-рентген’’, который пытается снять скальп с твоей самооценки.
Привычка свекрови поджарить всем мозги, напрячь на ровном месте — БЕСИЛА !
Как она выпучила глаза, словно жаба, когда Анна Давидовна перепутала Блока с Мандельштамом …
Потом Димкиной мамаше не понравилось, что не смогла вспомнить — кто написал Анну Каренину.
А что так принципиально, помнить всех писателей?
Ну, не читала она Каренину, у них вообще в классе никто её не читал, посмотрели фильм, пообсуждали с девочками платья, прически актрис, прикололись над мужскими образами … и всё…
А что там ещё обсуждать ?
Очередная мужская утопия про женщин, этому Толстому захотелось, чтобы женщина за мужика под поезд кинулась, размечтался …
Какой дурой примитивной нужно быть, полным инфантом, чтобы пойти на рельсы лечь, потому что мужик охладел… этот охладел, другой закипит, так что свисток скрутит…
А писателя, этого, который Толстой… просто женщины не баловали вниманием, вот и отомстил … на целую войну и мир между полами … или это другой уже Толстой написал?
Их вроде два было… а может и больше, Анна не любила литературу… она её терпела, в связи с профессиональной действительностью своей, но ей больше нравились современные писатели и режиссеры, например, как Богомолов…Крутой, вот у него бы сыграть… Вместо Собчак …водевильчик на Рублёвке , с полным пакетом — всё включено, но поди такую сте(упс) ву отодвинь с брачного ложа. Непосильная ноша, даже в мечтах.
После того, когда она выдала свекровке свою упрощённую рецензию на произведение из школьной программы, ту буквально скрутил паралич.
Она обхватила себя руками, скукожилась, ушла в кокон молчания.
Вот что случилось ? У неё в неделю проходит столько репетиций, а сколько за день текстов ,, известных и именитых’’ нужно бросить в пустой зал, она к вечеру своё имя с трудом вспоминает, а эта встала сразу в позу.
Аж поперхнулась на ровном месте, заткнулась на минуту, а потом Остапа понесло.
— Анна, а что у Вас в школе было по литературе? — спросила таким тоном, будто Анна у неё не сына увела, а мужа, при этом так закатила глаза, что они перевернулись глазными яблоками навыкат. И этим бельмом она пыталась прожечь её насквозь.
Так хотелось расхохотаться ей в лицо. Спросить — а у Вас, Анна Михайловна, какая книжка в детстве любимая была ?
Что Вы в училки подались ? А злая почему такая, от лишних бредней заумных в голове?
Сейчас она бы так и сделала, а тогда сдержалась, ради Димки.
Даже взяла в руки противный, жирный блин, макнула в варенье. Нацепила на себя маску приличия, смиренно махнула длинными накладными ресницами, постаралась приветливо улыбнуться. Всё-таки она уже тогда была начинающей актрисой.
Улыбка повисла в одиночестве. Лицо Анны Михайловны покраснело, пошло пятнами, взгляд потяжелел.
Анне Давидовне надоело знакомство, осточертело разгадывать застывшую мимику будущей свекрови.
— Спасибо! Но мне уже пора — громко поблагодарила Анна ту, повернулась к Диме:
— Пойдём…
Дима растерянно посмотрел на родителей, поднялся из-за стола и пошёл вслед за своей девушкой.
Пока шли к электричке, Дима робко улыбался, пытался оправдать маман.
— Всё нормально, Дим — произнесла она вслух, а внутри неё клокотало Адово жерло. Хотелось наговорить ему кучу гадостей, не трястись в этой холодной электричке, а вызвать такси. Но завтра они договорились, что идут покупать ей шубу…
Она погладила его по плечу:
— Правда, Дима, всё нормально, не бери в голову… Все училки немного того, у них работа такая … — выдала она ему, потом спохватилась :
— Сложная она у них…
Резко остановилась, потянулась к его губам, одна её рука скользнула по его ремню…
Они страстно целовались, а она думала …
Черт попутал, повелась она тогда на его смазливую внешность, а тут ещё весна с её хроническим рецидивом…
,, Все подружки по парам’’, как в той песне… И тебе ужасно хочется поклонника —пылкого и страстного, а ещё романтичного, чтобы всё в его жизни было о тебе: смс, мысли, поступки…
А ещё ей глупенькой тогда очень хотелось — главного зрителя, того, который будет приходить на каждый спектакль с огромным букетом роз. Который, как ,, калаш’’ с предохранителя будет вскакивать с места самый первый, не боясь отбить ладони, он будет долбить ими, как в приступе чахотки — продолжительно и звонко.
Каждый спектакль для главного зрителя— это испытание, он должен быть самым нулевым в зале, кто сделает всё вовремя: — даст правильный хлопок , отмашку, раскачает жиденькие аплодисменты.
Первым засмеётся над шуткой, первым вздрогнет над монологом, первым выскочит на сцену, чтобы вручить букет… желательно букет вручать особенно, чтобы у соперниц по сцене грим трескался от зависти, чтобы голоса пропадали от злости.
Сдержанность никогда не была её добродетелью … Никогда…
Она привыкла брать этот мир эмоцией, поэтому, и профессию выбрала соответствующую.
Поначалу Димка с ролью главного зрителя справлялся на ура, природа щедро одарила его мужской харизмой. Высокий красавчик, брюнет : одухотворенное лицо, открытый взгляд карих, с золотистыми вкраплениями глаз, цеплял внимание девушек. В нём плескалось детское любопытство к этому миру.
Загорелое, натренированное тело ему досталось бонусом, все каникулы он проводил дома, помогая отцу с матерью в деревне.
Анну не устраивало, только одно, его немодный прикид. О чём она ему и сказала.
Уже вечером он явился на спектакль в образе ,, городского мажора’’, он сменил всё от носок до галстука бабочки, даже купил себе в элитном магазине модную рубашку под двойные запонки.
Назанимал денег у друзей в общаге, но большую часть денег ему одолжил давний приятель, Дима пообещал ему за это отдать свой мотоцикл.
Он опаздывал на спектакль, переодевался уже в машине, запонки вставлял сидя в зрительском кресле. Анна оценила новый образ своего главного зрителя, в тот же вечер разрешила себя отнести сначала на руках в такси, а затем в кровать.
Проснувшись утром, Дима, как настоящий джентльмен — сразу сделал ей предложение.Забавный. А потом предложил съездить познакомиться к родителям.
Вот лучше бы он был сиротой.
Даже на свадьбе его мамашка умудрилась испортить настроение.
Нудно читала какие-то стихи, потом говорила тост.
Последние строчки покоробили Анну Давидовну, хотя обращалась мать больше к сыну.
— Сынок, береги свою жену, сейчас она для тебя экзотическое пирожное, а я хочу пожелать, чтобы она для тебя стала хлебом!
Что за чушь ? Каким хлебом? Это она в своей деревне — кусок хлеба для мужа, а Анна будет для Дмитрия всегда райским фруктом …
В трубках между женщинами повисла тишина, их обеих нельзя было назвать неразговорчивыми женщинами: одна преподавала в школе русский и литературу, другая служила актрисой в труппе одного из старейших театров города Новосибирска, но для общения им вечно не хватало слов, тех самых, которые могли бы помочь им стать ближе, избавиться от ледяной тишины, от которой мерзли руки, держащие телефон.
В груди Анны Михайловны кольнуло паршивое предчувствие.
Вот угораздило же сына выбрать эту…
Она даже в мыслях не называла сноху по имени, ей становилось так скверно на душе, когда она вспоминала — тот день, в который узнала, что они оказывается тёзки.
Когда сын решил познакомить их с отцом со своей девушкой, Анну Михайловну, материнское сердце подвело, никакой угрозы она не почуяла, особых эмоций по этому поводу тоже не испытала, даже не испытала любопытства.
Во-первых, телефонная связь постоянно прерывалась, в трубке что-то шумело. Когда уж наконец-то в их деревне поставят нормальную вышку, а то чтобы поговорить, хотя в течение десяти минут, ей приходится скакать как кузнечику по всему дому, выбирая удобное место.
Из слов сына она поняла одно — он будет не один. Он часто привозил к ним своих институтских друзей.
Во вторых, это случилось в мае, как раз в конце учебного года.
Дима потом сам понял, что выбрал неудачное время для знакомства двух главных женщин
— итоговые контрольные, бесконечные педсоветы, последний звонок, выпускные. Главный триггер выноса мозга для учителей — это экзамены в новой форме. ЕГЭ — учителя всем миром просили официально причислить этого зверя к Ёкарному бабаю, а лучше к Ёдрене фене. Сколько бумажной волокиты добавилось, а результаты, только с каждым годом — всё хуже… и хуже…
Поэтому гостей мама Димы встретила радушно, но видно было, что она очень уставшая.
Только взглянув на девушку, она вдруг вспомнила кукол флиртушек, которых она видела в музее, в Новосибирске, когда возила свой класс на экскурсию.
Почему этих кукол было принято называть Маринами, она не расслышала, этот Моисеев, опять сорвал всю экскурсию. Пока экскурсовод увлеклась рассказом о куклах, этот поросёнок стащил где-то накидку для приведений. И уже летал в новом образе по залам небольшого музея.
А вот теперь протягивая руку девушке сына она была уверена, что её зовут Марина, больно она была похожа на тех холодных, восковых кукол.
Поэтому, когда та произнесла : — Анна…
Она опешила. Это какая опечатка Вселенной.
Злобная насмешка Кармы. Этого не может быть.
Ей до этой поры очень нравилось своё имя, теперь же разглядывая свою тёзку, она поняла … что врут ВСЕ: астрологи, гороскопы, справочники, поисковики.
Разве может стоящая перед ней девушка носить имя, которое обозначает — милость, благодать.
Анна Михайловна, не отрицала, что девушка сына была очень эффектной штучкой, она осознала её привлекательность, без тени женской зависти, ей другое не нравилось, что этот красивый сосуд был пуст.
О чём она прямолинейно потом высказала сыну, что на таких не женятся, они не созданы быть хорошими женами, матерями, тем более имея ещё такую профессию … актрисы…
Сын подошёл к ней, обнял за плечи, и пообещал, что всё будет хорошо.
Что она, как учитель должна знать, что из любых правил существуют исключения.
Его Анна — исключительно исключительная, а потом сказал, что ему нужно зайти к соседу, а сам сидел до поздна на веранде и много курил.
Пришел в дом, когда она уже погасила везде свет.
Утром, выбрасывая из пепельницы окурки, Анна Михайловна автоматически пересчитала их и ужаснулась. Дала себе слово, что с сыном про его девушку она говорить больше не будет.
Слово своё ей удавалось сдерживать тяжело, после свадьбы они стали часто ругаться с сыном из-за этой…
И вот она звонит. Анна Михайловна неожиданно икнула, потом ещё раз … ещё раз… Прям в трубку…
— Это Димка, наверное Вас вспомнил… — произнесла трубка.
— В смысле Дима меня вспомнил? Что ты этим хочешь сказать ?
— Недавно новый спектакль репетировали, называется ,, Сыворотка правды ‘’, роль у меня главная в нём, сцена странная, я кажется только сейчас её осознала… Умирает старик, заходит в палату врач… а тот стонет и зовет маму… Врач хочет облегчить ему боль, а старик отказывается от укола, просит одного, сделать так, чтобы пришла его мама. В любом возрасте дети хотят, чтобы пришла мама и облегчила их страдания.
— Анна, что ты бормочешь? Какие страдания? Что с Димой? Где он ? — Анна Михайловна перестала икать…
***Именем Российской Федерации — звон в ушах, в глазах потемнело, но она попыталась взять себя в руки.