Дождь стучал по подоконнику съёмной однушки, где Алина гладила подвенечное платье. Пар из утюга смешивался с запахом плесени от сырых стен. В соседней комнате дребезжал холодильник времён перестройки — хозяйка запретила менять технику. Девушка вздрогнула, когда в дверь врезался кулак.
Красная зона
– Ты вообще меня слышишь? – Сергей сбросил мокрую куртку на табурет, оставляя лужицу на линолеуме. – Твой брат снова звонил. Настойчиво так, по-родственному.
Алина провела ладонью по атласной ткани, ощущая мурашки на коже. Шесть месяцев копилки из-под кофе, перешитые вещи из секонда, уроки английского по ночам — всё это вдруг стало зыбким, как узор на запотевшем стекле.
– Он хочет взять в кредит Ладу Весту. Двадцати процентов не хватает, – мужчина щёлкнул зажигалкой, хотя бросил курить ещё на помолвке. – Сказал, что ты должна помочь. Как старшая сестра.
– У нас через неделю свадьба. Ты видел смету из ресторана? – Голос сорвался на высокой ноте. В груди заныло знакомое — так было в школе, когда приходилось отдавать брату свой завтрак.
Голоса из трубки
Телефон завибрировал точно в такт её сердцу. На экране — мамина аватарка с иконой Божией Матери.
– Доченька, он же парень молодой. Как он без машины? – Шум трамвая на заднем фоне выдавал, что мать звонит с остановки у завода. – Ты же в учительницы выбилась, а он... Ну, сам знаешь, после армии сложно.
Алина прикусила язык, вспомнив как три года назад отдала брату свои сбережения на курсы сварщиков. Деньги вернулись в виде потрёпанной тысячи на восьмое марта — «Извини, сестрён, казино подвело».
Цифры на обоях
– Давай посчитаем, – Сергей вытащил из бардачка блокнот с логотипом автосалона. – У тебя триста тысяч отложено на банкет. Если отдать сто пятьдесят...
– Это деньги моих родителей! Папа ночами на такси крутил, чтобы...
– Не заводись. – Он провёл пальцем по графе «Свадебный торт». – Сократим расходы. Шарики вместо цветов, фотограф на два часа вместо пяти.
Алина взглянула на красный конверт над плитой. Внутри — распечатанные скрины из банка, где её брат проигрывал в онлайн-покер больше, чем она зарабатывала за месяц.
Трещина
– Ты вообще меня любишь? – вырвалось неожиданно. – Или женишься, потому что в тридцать пора?
Сергей замер с ручкой у графы «Аренда лимузина». Его отец, директор местного ЖЭКа, уже месяц требовал внуков. Алина видела, как свекровь щупала её живот на семейном ужине.
– Не будь эгоисткой. Семья — это поддержка, – он потянулся к её руке, но девушка отдернула ладонь, оставив на шелке коричневое пятно от перегретого утюга.
Ночь пересчёта
В три утра Алина высыпала на кухонный стол содержимое жестяной коробки. Среди юбилейных рублей и расписок за коммуналку лежала детская фотография: она в залатанном платье везёт брата на санках через двор-колодец.
– Сёма, я не могу, – шептала в трубку, глотая слёзы. – У меня же своя жизнь.
– Значит, ты мне отказываешь? – голос брата стал ледяным. – Помнишь, как папка бил меня за разбитое окно? Я тебя тогда не сдал.
За окном завыла скорая. Где-то в соседнем подъезде умирал человек, а Алина смотрела на экран сбербанка: 312 567 рублей. Ровно столько стоил вход во взрослую жизнь.
Утро в автоломбарде
– Обручальные кольца? – девушка за стеклом жвала жвачку, разглядывая колечко с фианитами. – Дадим семь тысяч. Месяц на выкуп.
Алина сжала в кармане чек от платья. Завтра его можно будет вернуть — магазин у метро принимал товары в упаковке. В голове стучало: «А что, если...»
Перед зеркалом
На репетиции банкета Сергей нервно теребил галстук. Брат Алины демонстративно щёлкал семечки в углу зала, разглядывая официанток. Когда DJ включил «Свадебную» Кристины Орбакайте, жених прошептал:
– Перевела?
– Я... – Алина посмотрела на своё отражение в зеркальном потолке. Девушка в платье призрака держала за руку человека, который вдруг стал чужим.
– Решай сейчас, – он сжал её запястье. – Или мы семья, или...
В дверях мелькнула фигура в чёрном. Курьер с букетом белых роз протянул конверт: «От ваших учеников, Марковна». Внутри — открытка с детскими каракулями: «Вы самая добрая учительница. Спасибо за тетрадки и конфетки».
Автобусная остановка
Сумка с платьем оставляла мокрый след на снегу. Алина шла вдоль трамвайных путей, не замечая пронзительного ветра. В кармане жужжал телефон — мама, Сергей, брат, снова мама. Она остановилась у киоска «Союзпечать», где висел плакат: «Кредиты под 0%».
Внутри, между стеллажами с дешёвой косметикой, продавщица в растянутом свитере кормила грудью младенца. На витрине — открытки с котятами и надписью «Прости».
Финал без точки
Когда стемнело, Алина поднялась на девятый этаж общежития пединститута. За дверью с табличкой «Преподаватель английского языка» ждал чемодан с наклейками городов, где она никогда не была. Внизу, под фонарём, стоял брат, пиная колесо новой машины.
Самолёт в Новосибирск вылетал в 6:20. Там требовались учителя в сельскую школу. В сумке лежали паспорт и распечатка вакансии. Алина провела пальцем по экрану, где мигало последнее сообщение от Сергея: «Ты разрушила всё».
За окном завыл ветер, срывая с крыш ледяные сосульки. Где-то в этом гуле терялся плач ребёнка, скрип тормозов и звон бокалов из ресторана через дорогу. Девушка прижала ладонь к холодному стеклу, оставляя отпечаток, который исчезнет к утру.