От верных присяге до мятежников: бунт Волынского полка как детонатор революции
27 февраля (12 марта) 1917 года в истории Российской империи произошел поворотный момент — учебная команда запасного батальона лейб-гвардии Волынского полка подняла мятеж против власти. Это событие, на первый взгляд локальное, запустило цепную реакцию, которая в течение считанных часов превратила разрозненные демонстрации и забастовки в полномасштабное вооруженное восстание, приведшее в итоге к падению трехсотлетней монархии Романовых.
Чтобы понять механизм этого исторического разлома, необходимо взглянуть на состояние Петроградского гарнизона к началу 1917 года. Численность войск в столице была огромной — около 160 тысяч солдат, размещенных в казармах, рассчитанных всего на 20 тысяч человек. Известный историк Ричард Пайпс так описывал ситуацию: «Понять случившееся невозможно, не приняв во внимание состав и условия содержания Петроградского гарнизона. Гарнизон состоял, собственно, из новобранцев и отставников, зачисленных в пополнение ушедших на фронт запасных батальонов гвардейских полков, квартировавшихся в мирное время в Петрограде. Перед отправкой на фронт им предстояло в течение нескольких недель проходить общую военную подготовку. Численность сформированных с этой целью учебных частей превосходила всякую допустимую норму: в некоторых резервных ротах было более 1000 солдат, а встречались батальоны по 12-15 тысяч человек».
Парадоксальным образом, детонатором революционного взрыва стал не какой-нибудь неблагонадежный полк, а одна из самых элитных и дисциплинированных частей русской армии. Лейб-гвардии Волынский полк входил в состав 3-й гвардейской пехотной дивизии, которая славилась жесточайшей дисциплиной даже на фоне других гвардейских частей. В этом полку муштра и порядок доводились до совершенства — солдаты демонстрировали безупречный внешний вид, идеальную строевую подготовку и неукоснительное выполнение внутреннего распорядка. При этом дисциплина поддерживалась не только формальными методами, но и суровыми неуставными практиками.
Главным зачинщиком мятежа стал старший унтер-офицер Тимофей Иванович Кирпичников — фигура во многом символичная для понимания происходивших процессов. Имея в солдатской среде прозвище «Мордобой» за свою требовательность и приверженность традиционным методам поддержания порядка, именно он возглавил бунт против власти. Кирпичников служил в учебной команде запасного батальона, где готовили будущих унтер-офицеров — тех, кто должен был стать основой дисциплины в армии.
Накануне, 24-26 февраля, Волынский полк еще выполнял приказы командования по разгону демонстраций на улицах столицы. Две роты, сформированные из учебной команды под командованием штабс-капитана И.С. Лашкевича, разгоняли протестующих на Знаменской площади. Однако, по свидетельствам самого Кирпичникова, записанным позже, уже тогда он тайно приказывал солдатам стрелять поверх голов, а вечером 26 февраля провел собрание с унтер-офицерами, где было принято решение отказаться от выполнения приказов по подавлению беспорядков.
Утром 27 февраля произошел открытый конфликт с начальником учебной команды Лашкевичем. Построенные солдаты демонстративно отказались подчиняться офицеру, после чего произошла трагедия — штабс-капитан был убит. Это действие перевело неповиновение в категорию военного мятежа, после которого у восставших не оставалось пути назад. Кирпичников сумел убедить присоединиться к восстанию и другие подразделения — сначала подготовительные команды внутри полка, затем 4-ю роту запасного батальона.
Понимая, что для успеха необходимо расширить масштаб восстания, Кирпичников и его сторонники двинулись к казармам других гвардейских частей. Шаг за шагом к мятежу присоединялись новые подразделения: запасные батальоны Преображенского и Литовского полков, запасная рота Саперного полка, 6-й запасный саперный батальон. На углу Кирочной и Надеждинской улиц восставшие привлекли на свою сторону Петроградский жандармский дивизион, а затем и юнкеров Петроградской школы прапорщиков инженерных войск.
К вечеру движение приобрело лавинообразный характер — восстали Семеновский и Измайловский полки, и общая численность мятежных солдат достигла уже около 67 тысяч человек, то есть более трети всего Петроградского гарнизона. Действия Кирпичникова и его соратников запустили цепную реакцию, которая в течение одного дня радикально изменила соотношение сил в столице и поставила правительство в безвыходное положение.
Трансформация элитных частей: почему надежный оплот трона обратил оружие против империи
Как могло случиться, что элитная гвардейская часть, гордость императорской армии, превратилась в авангард революции? Ответ на этот вопрос лежит в глубоких трансформациях, произошедших с российской армией за годы Первой мировой войны.
К началу 1917 года кадровая армия, которая составляла основу военной мощи империи и была надежной опорой трона в предыдущие периоды нестабильности (в частности, при подавлении революции 1905-1907 годов), фактически перестала существовать. Старые кадры — опытные офицеры и унтер-офицеры, воспитанные в духе преданности династии и военной присяге, — в большинстве своем погибли на полях сражений первых лет войны.
Запасной батальон Волынского полка, поднявший мятеж в Петрограде, уже мало напоминал тот образцовый полк, который существовал до войны. Практически все его старослужащие погибли во время кровопролитных кампаний 1916 года, включая знаменитый Брусиловский прорыв. На смену им пришли новобранцы, которые находились на службе всего несколько недель и не успели проникнуться традициями и духом полка. Таким образом, внешняя оболочка элитной части сохранилась, но внутреннее содержание радикально изменилось.
Среди новобранцев запасного батальона было немало солдат с фронтовым опытом, которые попали в тыловую часть после ранения. Эти люди прошли через мясорубку наступательных операций 1916 года, когда русские армии несли колоссальные потери, пытаясь прорвать австро-германскую оборону. Психология таких солдат кардинально отличалась от мировоззрения довоенных гвардейцев — они были лишены иллюзий относительно характера войны, не боялись офицеров и власти, поскольку уже видели вещи гораздо более страшные на передовой.
Важную роль играло и изменение социального состава армии. В ходе масштабных мобилизаций в вооруженные силы было призвано огромное количество крестьян — людей, традиционно составлявших наиболее консервативную часть российского общества. Однако за годы войны их настроения существенно изменились — они получили оружие, но при этом все меньше понимали, за что воюют. Проливы, Галиция, помощь союзникам — все эти цели войны были абстрактны и непонятны для крестьянской массы. Как отмечают историки, к 1917 году у многих солдат сформировалось ощущение, что Россия воюет не за свои национальные интересы, а за чуждые ей цели, продиктованные Англией и Францией.
Не менее важным фактором стало проникновение в армию значительного числа представителей интеллигенции — студентов, учителей, инженеров, врачей. Многие из них попали в офицерский корпус через ускоренные курсы прапорщиков и принесли с собой критическое отношение к самодержавию, либеральные или социалистические взгляды. Эти образованные офицеры военного времени существенно отличались от кадровых офицеров довоенной эпохи и нередко становились проводниками оппозиционных настроений.
Немаловажную роль сыграло и отношение высшего генералитета к императору Николаю II. К 1917 году многие влиятельные генералы пришли к выводу, что царь не способен привести страну к победе, и были готовы поддержать заговор против него. В этих условиях вся система лояльности, на которой держалась императорская армия, начала разрушаться сверху донизу.
Дополнительным фактором, подтолкнувшим солдат к мятежу, стало их наблюдение за очевидным параличом власти в столице. В первые дни волнений правительство продемонстрировало нерешительность и неспособность к координированным действиям. Отсутствие царя в Петрограде (он находился в Ставке в Могилеве) усугубляло ситуацию, поскольку создавало вакуум в принятии ключевых решений. Увидев неэффективность противодействия со стороны властей, солдаты и их непосредственные командиры — унтер-офицеры вроде Кирпичникова — решились на открытое неповиновение.
В результате этого комплекса причин армия из главной опоры самодержавия превратилась в инструмент его свержения. Показательно, что среди многочисленных офицеров Петроградского гарнизона нашлось крайне мало тех, кто активно выступил в защиту трона. Одним из немногих исключений стал полковник Александр Павлович Кутепов, будущий видный деятель Белого движения, который пытался организовать сопротивление восставшим, но его усилия не увенчались успехом из-за подавляющего численного перевеса мятежников.
Полыхающая столица: хроника революционного водоворота 27 февраля
С момента перехода Волынского полка на сторону восставших события в Петрограде стали развиваться стремительно. Тысячи вооруженных солдат присоединились к протестующим рабочим, образовав мощную революционную силу, которой уже не могли противостоять разрозненные полицейские отряды и оставшиеся верными правительству воинские части.
Город погрузился в хаос — по всему Петрограду возникали очаги стихийного насилия. Многие офицеры были вынуждены скрываться или были вынуждены подчиниться восставшим. Полицейские посты, пытавшиеся сдержать движение демонстрантов, были сметены или сами присоединялись к революции.
К полудню 27 февраля стало очевидно, что правительство теряет контроль над ситуацией. Генерал Хабалов, командующий Петроградским военным округом, предпринял отчаянную попытку организовать сопротивление, сформировав под командованием полковника Кутепова сводный отряд численностью около тысячи человек. Однако против многих тысяч восставших солдат этот отряд был бессилен — он быстро оказался блокирован и рассеян.
Восставшие действовали по классическому революционному сценарию — одной из первых их целей стали тюрьмы и судебные учреждения. В течение дня были атакованы и захвачены несколько пенитенциарных заведений столицы. На Литейном проспекте подожгли здание Окружного суда на Шпалерной улице, 23. Восставшие захватили примыкавшую к зданию суда следственную тюрьму — Дом предварительного заключения на Шпалерной улице, 25. Утром солдаты Кексгольмского полка вместе с рабочими Путиловского завода взяли Литовский замок на берегу Крюкова канала, после чего здание было подожжено. Из самой большой петроградской тюрьмы «Кресты» были освобождены около двух тысяч заключенных.
Среди освобожденных оказались видные деятели оппозиции, арестованные накануне революции — члены Рабочей группы при Центральном Военно-промышленном комитете, меньшевики К.А. Гвоздев, М.И. Бройдо, Б.О. Богданов и другие. Они немедленно включились в революционный процесс и направили своих сторонников к Таврическому дворцу — резиденции Государственной думы.
Во второй половине дня восставшие захватили ряд ключевых объектов городской инфраструктуры: особняк Кшесинской, Кронверкский арсенал, Арсенал, Главпочтамт, телеграф, вокзалы, мосты. Под контролем правительственных сил оставались лишь Василеостровский район и Адмиралтейская часть. К этому моменту восстание уже начало распространяться за пределы столицы — взбунтовался Первый пулемётный запасной полк в Ораниенбауме и, лишив жизни нескольких своих офицеров, самовольно выдвинулся в Петроград, присоединяя к себе по пути части в Мартышкино, Петергофе и Стрельне.
Около 14:00 вооруженные солдаты заняли Таврический дворец — резиденцию Государственной думы, которая формально уже была распущена указом императора от 26 февраля. Депутаты оказались в парадоксальном положении — с одной стороны, их полномочия были прекращены царским указом, с другой — они оказались в центре революционных событий, поскольку восставшие видели в Думе альтернативный центр власти.
Выход из этой ситуации был найден в форме «частных совещаний» депутатов, которые фактически продолжили работу парламента в неофициальном статусе. По итогам этих совещаний был сформирован Временный комитет Государственной думы «для водворения порядка в Петербурге и для сношения с учреждениями и лицами». В состав комитета вошли представители различных политических сил: председателем стал октябрист М.В. Родзянко, членами — кадеты П.Н. Милюков, Н.В. Некрасов, октябрист С.И. Шидловский, прогрессист Н.А. Ефремов, центрист В.В. Шульгин, а также представители левых партий — меньшевик Н.С. Чхеидзе и «трудовик» А.Ф. Керенский. Вечером Временный комитет объявил, что берет власть в свои руки.
Параллельно с этим в том же Таврическом дворце начал формироваться другой центр власти. Лидеры рабочих организаций, представители социалистических партий и депутаты-социалисты объявили о создании Временного исполнительного комитета Петроградского Совета рабочих депутатов. В него вошли К.А. Гвоздев, Б.О. Богданов (меньшевики, лидеры рабочей группы ЦВПК), Н.С. Чхеидзе, М.И. Скобелев (депутаты Государственной думы от фракции меньшевиков), Н.Ю. Капелинский, К.С. Гриневич (меньшевики-интернационалисты), Н.Д. Соколов, Г.М. Эрлих. Уже в этот день бюро Центрального Комитета РСДРП опубликовало манифест «Ко всем гражданам России», в котором выдвигались радикальные требования установления демократической республики, введения 8-часового рабочего дня, конфискации помещичьих земель и прекращения войны.
Таким образом, к вечеру 27 февраля в Петрограде сложилась ситуация двоевластия — действовали два конкурирующих революционных центра: буржуазно-либеральный Временный комитет Государственной думы и социалистический Петроградский Совет рабочих депутатов. Как метко заметил впоследствии лидер кадетов П.Н. Милюков, «вмешательство Государственной думы дало уличному и военному движению центр, дало ему знамя и лозунг и тем превратило восстание в революцию, которая кончилась свержением старого режима и династии». Стихийный протест и солдатский мятеж обрели политическое руководство, что придало им организованный характер и позволило трансформировать энергию недовольства в целенаправленное движение по смене государственного строя.
В 16:00 в Мариинском дворце состоялось последнее заседание царского правительства. Члены Совета министров, осознавая критичность ситуации, приняли решение направить Николаю II телеграмму с предложением о самороспуске правительства и создании «ответственного министерства» — кабинета, формируемого из представителей парламентского большинства. Глава правительства князь Н.Д. Голицын рекомендовал ввести в столице военное положение и назначить ответственным за безопасность популярного генерала с боевым опытом. Также было принято решение отправить в отставку министра внутренних дел А.Д. Протопопова, вызывавшего особое раздражение оппозиции. Однако в условиях развивающегося восстания эти меры были запоздалыми и недостаточными. Вечером, не дождавшись ответа от императора, члены правительства разошлись, фактически прекратив свое существование как орган власти.
К ночи 27 февраля Петроград оказался полностью в руках восставших. Последние очаги сопротивления были подавлены. Вечером революционеры разгромили Петроградское охранное отделение — оплот политического сыска в столице. Поздно вечером командующий Петроградским военным округом генерал Хабалов отправил императору телеграмму, в которой признавал свое поражение: «Прошу доложить Его Императорскому Величеству, что исполнить повеление о восстановлении порядка в столице не мог. Большинство частей, одни за другими, изменили своему долгу, отказываясь сражаться против мятежников. Другие части побратались с мятежниками и обратили своё оружие против верных Его Величеству войск... К вечеру мятежники овладели большей частью столицы».
Катастрофическое бездействие: ответ монархии на революционный кризис
В то время как в Петрограде разворачивались революционные события, император Николай II находился в Ставке Верховного главнокомандующего в Могилеве, в сотнях километров от столицы. Его удаленность от центра событий сыграла роковую роль, поскольку получаемая им информация была запоздалой и не отражала реального положения дел.
Первые сообщения о массовых беспорядках в Петрограде поступили в Ставку 25 февраля, но они не вызвали серьезного беспокойства. Николай II считал происходящее обычными уличными волнениями, которые будут подавлены без особых проблем. В своем дневнике он записал: «В Петрограде начались беспорядки несколько дней тому назад; к прискорбию, в них стали принимать участие и войска. Отвратительное чувство быть так далеко и получать только отрывочные нехорошие известия».
Даже 26 февраля, когда ситуация в столице заметно обострилась, царь не проявил должной обеспокоенности. Главные его решения в этот день касались не столько угрожающего положения в Петрограде, сколько работы Государственной думы. Николай подписал указ о перерыве в заседаниях законодательного органа до апреля 1917 года, не осознавая, что это решение только ухудшит ситуацию, лишив правительство возможной поддержки со стороны умеренных думских фракций.
27 февраля, когда восстание уже охватило большую часть петроградского гарнизона, императору регулярно докладывали о развитии событий. Однако даже получив информацию о переходе войск на сторону революции, Николай II не оценил должным образом масштаб угрозы. Вечером он заявил, что все перемены в составе правительства откладывает до своего возвращения в Царское Село, то есть фактически отказался от немедленных действий в критический момент.
Единственной реальной мерой, предпринятой императором 27 февраля, стало решение направить в столицу войска с фронта для подавления восстания. По предложению начальника штаба Верховного главнокомандующего генерала М.В. Алексеева, Николай II распорядился выделить по одной бригаде пехоты и кавалерии от Северного и Западного фронтов и назначил командующим этими силами генерал-адъютанта Н.И. Иванова. В его распоряжение также был передан Георгиевский батальон — элитное подразделение, охранявшее Ставку.
Генералу Иванову было поручено сначала прибыть в Царское Село для обеспечения безопасности императорской семьи, а затем, в качестве нового командующего Петроградским военным округом, взять на себя руководство операцией по подавлению восстания в столице. Общая численность войск, выделенных для этой «карательной экспедиции», могла достигать 40-50 тысяч человек. Однако даже при самых благоприятных обстоятельствах эта группировка могла быть собрана под Петроградом не ранее 3 марта, что было слишком поздно с учетом стремительного развития революционных событий.
В Петрограде тем временем председатель Государственной думы Родзянко, осознавая критичность ситуации, начал предпринимать шаги по сохранению хотя бы элементов монархического строя. Он убеждал великого князя Михаила Александровича, младшего брата императора, принять на себя диктаторские полномочия в пределах столицы, отправить правительство в отставку и ходатайствовать перед царем о создании ответственного министерства. Этот план поддержал и глава царского правительства князь Голицын, что свидетельствовало о глубоком кризисе существующей системы власти.
Первоначально Михаил Александрович отказывался вмешиваться, но под давлением общественных деятелей в ночь на 28 февраля он все же отправил Николаю II телеграмму следующего содержания: «Для немедленного успокоения принявшего крупные размеры движения — необходимо уволить весь совет министров и поручить образование нового министерства князю Львову как лицу, пользующемуся уважением в широких кругах». Таким образом, даже ближайшие родственники императора склонялись к необходимости политических уступок.
Однако Николай II не был готов к компромиссам. Вместо незамедлительных политических решений, которые могли бы разрядить ситуацию, он продолжал делать ставку исключительно на военную силу. 28 февраля император наконец решил лично отправиться в Царское Село, чтобы быть ближе к центру событий. Однако его поезд не смог прибыть к месту назначения из-за того, что восставшие контролировали железнодорожные пути, ведущие в столицу. Императорский состав был перенаправлен в Псков, где находился штаб Северного фронта.
Только 1 марта, находясь в Пскове, Николай II наконец осознал серьезность положения и согласился на формирование ответственного министерства. Однако к этому моменту подобная уступка уже не могла спасти ситуацию — революция зашла слишком далеко, и речь шла уже не о реформах, а о смене государственного строя. 2 марта, под давлением генералитета и политических деятелей, император подписал акт об отречении от престола в пользу своего сына Алексея, а затем изменил решение и передал корону брату Михаилу.
Характерно, что даже в этот критический момент Николай II не попытался использовать силы, остававшиеся в его распоряжении, для борьбы за сохранение власти. Поезд генерала Иванова с Георгиевским батальоном дошел только до станции Вырица (под Петроградом) и был остановлен по приказу из Ставки. Войска, начавшие движение с фронта, также получили распоряжение остановиться. Фактически, имея в своем распоряжении многомиллионную армию, император не решился применить ее для подавления восстания в столице.
Этот факт вызывает у историков закономерный вопрос: могла ли монархия спасти себя, если бы действовала более решительно? Некоторые исследователи полагают, что при наличии политической воли у Николая II ситуация не была безнадежной. Фронтовые части, сохранявшие дисциплину и боевой опыт, имели хорошие шансы в противостоянии с мятежными войсками столичного гарнизона, которые в условиях восстания представляли собой скорее вооруженную толпу, чем организованную силу.
Однако для такого сценария требовался совершенно другой тип личности на троне — решительный и безжалостный монарх, готовый пойти на кровопролитие ради сохранения власти. Николай II, при всех его недостатках как государственного деятеля, не обладал такими качествами. Он не хотел гражданской войны и предпочел отречься, когда убедился, что генералитет и политическая элита не поддерживают его.
Трагедия последнего русского императора заключалась в том, что в критический момент он не смог ни эффективно применить силу для защиты трона, ни своевременно пойти на политические уступки, которые могли бы предотвратить революцию. В результате этого пассивного поведения монархия пала, открыв дорогу глубочайшим потрясениям в российской истории XX века.
Рождение новой власти: формирование революционных органов управления
Вооруженное восстание 27 февраля не только разрушило старую государственную систему, но и заложило основы нового политического порядка. В хаосе революционных событий начали кристаллизоваться структуры власти, которые впоследствии определили дальнейшее развитие страны.
Временный комитет Государственной думы, сформированный в первый день восстания, быстро приступил к созданию системы управления, которая могла бы заменить рухнувший государственный аппарат. Уже 28 февраля Комитет назначил комиссаров во все министерства для контроля за их деятельностью и обеспечения непрерывности государственного управления. В этот же день отдельные члены Комитета начали переговоры с представителями Петроградского Совета о формировании нового правительства.
Петроградский Совет рабочих депутатов, со своей стороны, также активно расширял сферу своего влияния. 28 февраля он был переименован в Совет рабочих и солдатских депутатов, что отражало растущую роль военных в революционном процессе. В этот же день Совет принял знаменитый «Приказ №1», который радикально изменил положение в армии. Согласно этому документу, во всех воинских частях создавались выборные комитеты из представителей нижних чинов, военные подразделения должны были подчиняться Совету и его комитетам во всех политических выступлениях, оружие передавалось под контроль солдатских комитетов и ни в коем случае не должно было выдаваться офицерам. Этот приказ фактически легализовал революцию в армии и стал мощным ударом по традиционной военной дисциплине.
2 марта, когда стало известно об отречении Николая II, Временный комитет Государственной думы и Петроградский Совет достигли соглашения о формировании Временного правительства. В его состав вошли преимущественно представители либеральных партий: кадеты (П.Н. Милюков, А.И. Шингарев, Н.В. Некрасов), октябристы (А.И. Гучков, М.И. Терещенко), прогрессисты (А.Ф. Керенский — единственный социалист в первом составе правительства). Председателем Временного правительства стал князь Г.Е. Львов, известный общественный деятель, возглавлявший Всероссийский земский союз.
В тот же день, 2 марта, Временное правительство опубликовало декларацию, в которой провозглашало широкую программу демократических преобразований: амнистию политическим заключенным, свободу слова, печати, собраний и стачек, отмену всех сословных, религиозных и национальных ограничений, подготовку к выборам в Учредительное собрание на основе всеобщего, равного, прямого и тайного голосования. Однако решение ключевых социальных вопросов — о земле, о рабочем законодательстве — откладывалось до Учредительного собрания. Кроме того, правительство заявило о продолжении войны до победного конца и выполнении всех международных обязательств России.
3 марта великий князь Михаил Александрович, которому Николай II передал престол, после консультаций с политическими деятелями отказался принять верховную власть до решения Учредительного собрания. Этим актом была поставлена последняя точка в истории династии Романовых, и Россия де-факто стала республикой.
Однако формально провозглашенное единовластие Временного правительства на практике постоянно ограничивалось существованием Петроградского Совета, который имел огромное влияние в массах и контролировал вооруженные силы. Так сложилась система двоевластия, при которой ни одна политическая сила не обладала полнотой государственной власти.
Это противоречие заложило основу для дальнейших политических кризисов, которые сотрясали страну на протяжении всего 1917 года и в конечном итоге привели к Октябрьской революции. Но в первые дни после свержения монархии эти противоречия еще не были очевидны. В стране царила атмосфера революционного энтузиазма, надежды на быстрое и безболезненное решение накопившихся проблем и построение справедливого общества.
Февральская революция, начавшаяся с вооруженного восстания 27 февраля 1917 года, завершила трехсотлетнюю историю дома Романовых и открыла новую главу в истории России. Однако она не смогла разрешить фундаментальные противоречия, раздиравшие российское общество, и стала лишь прологом к более глубоким потрясениям, которые ожидали страну в ближайшем будущем.