Ууууу... Ваааау... Ыыыыы...
Я много раз слышал, что сны бывают цветными и чёрно-белыми. Для меня это звучит странно, мои не просто цветные, но я бы даже осмелился — не будь оно в наше время так опошлено — на слово «радужные». Причём, это почти всегда сюжет. Сценарий, роли, раскадровка... В общем, бери целиком и снимай кино.
Не знаю, для кого как, для меня 7:30 — утро раннее. Очень раннее, и как раз — тот самый момент, когда сюжет подходит к самому интересному.
Мяаааууу... Мрррыыыы... Режим питания нарушать нельзя! — заводит песню о несомненной пользе регулярного питания кошка Бориска.
Не скажу, что не согласен категорически, разногласия у нас, скорее, в сроках: ей кажется — время уже наступило, а у меня пока более важное дело, я вот-вот раскрою убийство графини, и что-то мне подсказывает, что виноват не сантехник. И не садовник.
Занимаю оборону под одеялом и сую голову под подушку.
— Нууу... — в голосе кошильды словно бы даже звучит понимание. Немного прогулявшись по выпуклому периметру моего организма, укладывается рядом.
На некоторое время наступает покой, и я даже вновь пытаюсь погрузиться в расследование. Впрочем, безуспешно. Похоже, в этот раз злодей окажется не пойманным, дело перейдёт в «висяки», графиня останется неотомщённой. Проклятье!
Осторожно приподнимаю подушку и выглядываю в мир. В нос немедленно утыкается мокрое и щекотное.
Внимательно обнюхав и для верности пощекотав, Бориска заводит внутри себя «маленький трактор», вежливо показывая, что всё прекрасно понимает и видит, что я уже давно не сплю.
Уползаю обратно под подушку.
Для своего размера и веса Бориска обладает удивительно тяжёлой походкой. Отлично чувствую, как она проходит к ногам. Некоторое время ничего не происходит. Мне даже кажется, что она потеряла надежду и решила на время от активных действий отказаться.
Ага, не тут-то было. Под одеяло просовывается и начинает шарить когтистая передняя нога. Мягко, но настойчиво теребящая за пятку мою заднюю.
Не тратя лишних слов, резко, но мягко пинаю. Слышится мягкий шлепок об пол. А мне и не жалко нисколечки, сама напросилась.
— Пусть это послужит тебе уроком, чудовище лохматое!
Некоторое время лежу и прислушиваюсь. Сна уже нет ни в одном глазу, но из принципа. В конце концов, это я тут хозяин, чиорт побьерри!
Тишина. Блин, чего-то она там точно задумала. Знаю я её кошачию натуру, не может она просто так успокоиться. Медленно выползаю из-под подушки и приоткрываю один глаз.
И немедленно натыкаюсь на неморгающий укоризненный взгляд жёлтых глаз. Ощущаю себя законченным мерзавцем и сосредоточением мирового зла. Мне это нравится. Да, я такой!
Сидит. Ждёт. Смотрит. Наверняка, гадости какие-то планирует.
Сбрасываю одеяло и рывком сажусь, опустив ноги на пол. Бориска продолжает следить немигающим взглядом, фиксируя и гипнотизируя. Некоторое время молча сидим друг напротив друга.
— Ну, ладно, — первым не выдерживаю я.
Бориска подскакивает и радостно мчится в сторону кухни, погромыхивая по полу ни разу не стриженными ногтями.
Считается, что кошки ходят бесшумно, но это, похоже, какие-то другие кошки, наша топает не хуже ёжика. Особенно когда торопится.
Вздыхаю и тоже бреду на кухню. Не топая, но шаркая пятками по шершавой плитке. Нравится мне это ощущение.
Застаю Борисетту у мисочки. Сидит и опять смотрит. Ждёт. Увидев, как я показался из-за угла, подскакивает и, снова на полную катушку врубив тракторишку, начинает выписывать восьмёрки. Прижимаясь к ногам тёплым боком и тыкаясь мокрым холодным носом.
— Дааааайййй...
Протягиваю руку и достаю с полочки начатый вчера вечером пакетик "мокрой" еды.
Мы кормим кошильду по смешанному типу: 75 граммов «сухих шариков» и 75 граммов «мокрой еды». Мокрая делится на два раза. Полпакетика вечером, остаток — с утра.
— Погоди немного, подруга, надо ещё тарелочку помыть.
Выскребаю и выбрасываю из мисочки засохшие остатки ужина. Медленно мою. Борисетта продолжает выписывать круги. Наконец тарелочка помыта, тщательно проглаживая, до последней капли соуса выжимаю из пакетика содержимое. Наклоняюсь и ставлю на пол.
— Приятного аппетита.
Кошильда стремительно, насколько это только возможно, подбегает и утыкается в кусочки носом. Нюхает. Смотрит на меня. Снова нюхает. И корчит брезгливую морду.
— Не, не хочу....
Отворачивается и уходит на диван. Где долго лежит и, прищурив глаза, дожидается, когда придёт завтракать жена. Чтобы подойти и выклянчить свои ежедневные три ложки овсянки.
— И непременно со сливочным маслом, без масла — не хочу.
— Бориска, но ты же не лошадь, а кошка! Какого чёрта? Какого чёрта было тыкать носом меня?
Не знаю, наверное, нам попалась какая-то неправильная кошка. Полагающая себя лошадью. Хорошо хоть копыта не отрастила. Представляю, что бы я ощущал, реши она она по мне прогуляться.
Ну вот нафига она это делает? Может, кто знает? Какого чёрта будить меня, если всё равно есть она будет овсянку жены? Наверняка сговорились. Из вредности. Других вариантов я не вижу.
ПОДПИШИСЬ