Я прислушалась к звуку тяжело хлопнувшей двери, потом к нам в комнату заглянула Неля Степановна и странно спросила моего подопечного:
– И?
– Давай! – бодро кивнул тот ей.
Неля Степановна ухмыльнулась.
– Вот что, детка! До ужина далеко, он там готовый, стоит на плите, только надо будет разогреть в микроволновке! Сейчас перекусон! Сливки я принесу, и есть у меня замечательный сырный салатик к кофе. Без чеснока, не беспокойся! Я тоже ухожу! Думаю, что вы справитесь. Завтрак приготовишь сама, Иларий Евграфович очень рано встает, в шесть утра. Кофе, яйцо всмятку или как он захочет, а кашку я попозже приду и сварю. Я сюда всё принесу для перкусона.
Вскоре я смотрела на чудесный салатик в крошечных тарталетках, толпившихся на большом блюде и кувшинчик со сливками, который она поставила на изящный круглый столик у окна. Неля Степановна подмигнула мне и вышла. Хлопнула входная дверь, громко, чтобы я услышала.
Понятно! Думаю, что с этой дамой я сработаюсь. Я секунду смотрела на список лекарств и, волнуясь, спросила моего клиента:
– Иларий Евграфович! Я так понимаю, что у вас образовалась коалиция по борьбе с внучкой?
– Ага, детка, и ты вошла в неё! Садись, пополдничаем! Думал, что моя мымра уже не уйдёт! Слава Богу, отчалила! Хочется кофейком побаловаться. Задрала она меня травяными отварами!
Я засмеялась, потому что не ожидала услышать такую лексику, потом опять посмотрела на список лекарств.
– Иларий Евграфович, Вы серьезно всё это должны выпить? Это же непосильный груз для печени!
Старик хихикнул:
– Ну что ты, деточка! Моя мымра уже и не знает, как меня уморить. Приходиться изворачиваться! Не бойся! Таблетки можно пить, я врача, которого подкупила Анна, перекупил. Нет, не впрямую, конечно, просто помог ему решить кое-какие проблемы на рабочем месте! Хороший мужик оказался, всё понял и предложил сам завозить лекарства, чтобы никто дурного на Аньку не подумал. Она, клушка жадная, согласилась!
Дед, к моему потрясению, сел, потом бодро встал и, подойдя к шкафу, нажал на одну из полок. Я с восхищением смотрела на образовавшийся небольшой столик, а за ним ещё один шкафчик. Вскоре на столе стоял коньяк и кофейник.
Я быстро вскипятила воду и достала из сумки печенье, один из шедевров тети Баси. Накрыла стол, включила пластинку, лежавшую в проигрывателе, в комнате невнятно запел Шаляпин. Иларий Евграфович поморщился, что-то сделал, звук исчез, и он спокойно включил ноутбук и с удовольствием врубил на всю мощь Аббу. У меня вылезли глаза на лоб, а старикан усмехнулся.
– Ну, нравится мне Абба, хоть тут тресни! Очень нравится! Однако, не хочу разочаровывать Нюшу, поэтому пусть слушает Шаляпина. Она купила подслушивающее устройство. Мымра! В технике она ни буб-бум, ну я кое-что переделал.
Дед мне все больше нравился, и я не понимала ту долговязую дуру. Это же такое счастье иметь Деда, да ещё такого древнего и веселого.
– Чем же Вы не угодили родной внучке?
Я пододвинула Деду чашку с кофе, и он с удовольствием принялся пить кофе с коньяком, заедая тарталетками с удивительно нежным сырным салатом.
Дед хитро сощурился.
– Ты вот что, Деня, не скромничай! Тарталетки надо съесть все. Печенье твое, сможешь отговориться, если объешься, а Нелю Степановну подводить не стоит. Мымра не должна знать, что я ем, как человек, а не как вымирающий динозавр. Семейка у меня та ещё! Родных-то, только коллеги и остались. Анька не родная мне внучка, а двоюродная, это – первое. Через неделю я уеду отсюда к своему свояку, это - второе. Вижу на твоей рожице вопросы. Отвечу сразу на них. Если она постарается меня уморить или засунуть в богадельню, то наследства ей не видать, это – третье, вот она и вертится. А главное, мне надо вовремя отсюда смыться к свояку, тогда ей вообще ничего не достанется, это – четвертое, потому что эта мымра тратит мои деньги, хотя по договору с ней, должна была тратить свои. Мне денег не жалко, но надо ей прочистить мозги!
– Нет слов! – я с удовольствием принялась за тарталетки. Не понимая почему люди не ценят, что имеют.
Дед, попивая кофе, сообщил:
– Повторяю, денег не жалко, а Нюшу очень. Она ведь бедная, от того и жадная. Обманут её. Как пить-дать! Хотя моя мымра и неплохая баба по жизни, только немного свихнулась, увидев, как я живу.
Так началась моя работа. Около часа ночи Дед захотел спать, я помогла ему лечь, но предварительно помогла ему сходить в туалет, который меня ошарашил сияющей чистотой. На сон грядущий я укутала Илария Евграфовича и хорошо проветрила комнату.
Утро я встретила в кресле, проснувшись от стука. В комнату вплыла Неля Степановна, которая задрала брови и подмигнула мне. Я и не подумала будить старика ради таблеток с успокаивающим (внучка – просто жуткая зараза!). Спрятала чайный столик, потом смыла в унитаз все таблетки, что-то не доверяла я им, решив, что попозже куплю в аптеке разные витамины. Померила спящему давление, он и не проснулся, и поняла, что приняла правильное решение с этими лекарствами.
– Засиделись вчера? – Неля Степановна вздохнула. – Ладно, сварю-ка я кашу так, что эта мымра и не поймёт.
– Ага, он такой славный!
Раздался телефонный звонок. Неля Степановна приложила палец к губам и молча слушала, потом отрапортовала:
– Доброе утро, Анна Владимировна! Всё проверила! Не волнуйтесь. Вечером сами проверите.
– Внучка? – уточнила я.
– А то! Не волнуйся, она сегодня поздно придёт. К своему хахалю умотала. Нам всем от этого в радость, а тебе достаток.
Мы быстро обсудили меню с домоправительницей, и она вместо надоевшей деду овсянки сварила ему чудесную гречневую кашу с маслом и паровыми тефтелями. Мы поели этих же тефтелек с макаронами, а потом с ней надулись чаем с остатками моего печенья. Когда проснулся старик, несмотря на протесты, я его обтёрла всего, и заставила есть завтрак, предварительно опять проветрив комнату. Когда старик, приступив к десерту, блаженствовал, кушая оладушки со сливками, мы все вздрогнули от звонка.
– Вторая проверка! – провозгласил старикан, выслушав гундение по телефону, кратко сообщил. – Пока всё нормально, внуча! Овсянка несолёная, как ты распорядилась, вместо чая какао. Позавтракал, выпил таблетки, теперь слушаю новости, которые мне читает сиделка.
Он положил телефон и открыл сайт новостей.
– Читать? – спросила я.
Дед покачал головой и рыкнул (я даже подпрыгнула):
– Неля Степановна, что моргаешь?! Мой всё и побыстрее! Сейчас эта мымра прибежит, третья проверка, ну и даст распоряжение по поводу обеда.
– Ай!
– Что «Ай»? Теперь Деня давай читай и с выражением!
Старик бодро отправился в постель, а я, вооружившись его ноутбуком, приступила к чтению новостей. Удовольствие мы от новостей получили оба. Старик едко комментировал потуги нашего городского начальства в попытках, что-то улучшить в жизни самарцев, когда бухнула входная дверь, и в комнату ворвалась Анна Владимировна. Она придирчиво осмотрела нас, потом сухо поинтересовалась:
– Нарушения?
Я от изумления чуть не подавилась собственным языком. Это как-то очень походило на колонию для несовершеннолетних, но чётко отрапортовала:
– Ночью ходили по-маленькому два раза. Завтрак и таблетки были по расписанию. Утром всё проветрила. Сейчас читаем новости, потом будет утренний отдых. Рекомендую витамины для поднятия тонуса в этом возрасте.
Она сморщилась.
– Химия – дрянь! Неля Степановна покупает фрукты и запекает их в микроволновке. Это не обсуждается! – я молча поклонилась, а она прогундела. – Вы будете свободными только после шести вечера. Не забывайте чаще проветривать комнату, особенно после всех, так сказать, гигиенических процедур!
Она принюхалась и стала похожа на афганскую борзую. Я всё поняла и показала на чуть-чуть приоткрытую форточку. Анна Владимировна благосклонно кивнула и чинно удалилась. Я внимательно отследила, скрываясь за шторой, как эта дама села в серый опель-астра, стоявший у подъезда, и отбыла. Хм… Что же для неё было важным – убрать меня или оставить? Непонятно пока.
Я помогла Иларию Евграфовичу одеться в спортивный костюм, натянула на него толстые шерстяные носки, закутала в плед и распахнула настежь окна. Октябрь месяц коварный, хоть в этом году и теплый.
День прошёл чудесно, с Дедом можно было поговорить на любую тему, мы и разговаривали, начиная с того, что сделал Интернет с людьми, до проблем толерантности в западном мире. Было интересно, к тому же в силу возраста он не распускал рук, а это я очень ценила.
Когда в семь вечера я, практически не уставшая, вернулась домой, то притащила торт, купленный по дороге, и бутылку сухого вина с красивым названием «Шардоне», чтобы обмыть мою новую работу. Ещё бы за двенадцать часов работы я заработала шесть тысяч. Здорово!
Как сказала мне Анна Владимировна, что это – пробная оплата, потом будет всё, как написано по договору. Я и не возражала, потому что впервые в жизни боялась потерять эту работу.
Наша коммуналка встретила меня беляшами и радостными поздравлениями, а я, расцеловав тетю Басю, выслушала речь дяди Сени о том, что не надо прогибаться под мир буржуев. В ответ рассказала о замечательном старикане, который меня очаровал.
Засиживаться я не стала, выкупавшись, тут же бухнулась спать – мне завтра надо быть в шесть часов на новой работе. Удивительно, но я заснула впервые за последние годы без включенного компьютера. Снов не было. Ура!
На работу мне надо было являться к семи утра. Единственным исключением из графика, как следовало из договора, был вторник, в этот день недели мне нужно было являться в шесть утра.
Не то, что я любила спать, но то, что в другие дни недели я приходила к семи было чудесным. Понежиться в постели лишние полчаса, это ли не наслаждение?! И вот ведь что удивительно! Были дни, когда у меня работы не было, но и желание нежиться тоже не было. Видимо, это пошло с детства. В воскресенье в Детском Доме все просыпались в шесть утра, но в понедельник нас надо было будить с пушками.
Три недели, я наслаждалась общением с Дедом, теперь я была уверена, что он знал всё на свете. Мы с ним резались в шахматы и компьютерные игры, и я радовалась, что существуют такие люди. Всякие глупости, как туалет и некоторые процедуры я даже не замечала, потому что это было не важным, я боялась потерять даже минуту общения с ним. Мне всё казалось, что я общаюсь родным дедом, и это было так здорово! Я почти каждый второй день ночевала у него, что обязательно оплачивалось очень довольной Анной Владимировной.
Я попыталась вернуть часть денег Иларию Евграфовичу, мало ли чего он захочет, а на эти деньги Неля Степановна ему купит то, что ему нравится, но тот покачал головой. Попыталась косноязычно сказать, что моя работа, того не стоит, потому что он замечательный. Старикан, внимательно посмотрев на меня, расслаблено махнул рукой.
– Решила побаловать меня? Надо же! Детка, уже то, что ты рядом, мне уже в радость. А деньги, это же просто деньги! Удивительно, но и моя мымра просто в восторге от тебя, а горничная Наташа тебя обожает. Вот зачем ты сама гладила белье?
– Ну так что мне делать, когда Вы днём спите? А так я не бездельничаю, и отрабатываю обеды у Вас.
– Ух, какая щепетильная!
– Я детдомовка.
Он покачал головой, и больше мы к этому не возвращались. Иногда Неля Степановна задерживалась, когда я оставалась ночевать, и тогда она учила меня вязать крючком. Иларию Евграфовичу очень нравилось смотреть на нас. Он уютно располагался в кресле и становился похожим на старого кота.
Месяц пролетел незаметно. Как и полагается по договору, каждый понедельник был выходным, и, накупив кучу новых игр, чтобы порадовать старика, я во вторник побежала на работу.
Уже подходя к дому, я поняла, произошло что-то очень плохое, потому что перед домом торчала «Скорая помощь», во дворе две полицейские машины. Я поднялась на третий этаж, протолкнувшись между соседями, которые перешептывались и переглядывались, и осторожно вошла в квартиру.
В театральной позе, на кресле лежала Анна Владимировна и стонала, периодически всхлипывая и прижимая платок к сухим глазам. Около неё суетился врач из «Скорой помощи».
Я услышала, как кто-то сказал: «Мерзавцы, ничего святого! Ведь старик!», в глазах у меня потемнело, а очнулась от острого запаха нашатыря. Меня что-то пытались спрашивать, но я ничего не слышала, потому что в ушах у меня пищало. Когда в квартиру втиснулась пышная домоправительница, которая пришла, как и положено, к восьми утра, то разобравшись в случившемся, она так заголосила, что меня окончательно пригвоздило к стулу, на который меня посадили.
Наконец туман, который у меня плавал перед глазами отступил, я вошла в комнату Илария Евграфовича, то я увидела моего подопечного, грудь которого была залита кровью, а голова находилась в неестественной позе. Внутри меня что-то оборвалось!
Никак не ожидала, что меня вырвет, хорошо, хоть полотенце было рядом. Результатом этого проявления истерики было то, что меня вытащили в кухню и довольно бесцеремонно обыскали. Какой-то старший лейтенант, нахмурившись, рассматривал содержимое моих карманов и сумки. Мне было всё равно. Потому что меня рвало и рвало! Хорошо хоть до туалета доковыляла. Наконец, запас боли, вышел вместе с содержимым желудка. Старший лейтенант всё это время, сморщившись, стоял и смотрел на меня. Видимо ему было неприятно находиться рядом, но чувство долга заставляло следить за мной. Наконец, он разродился вопросом:
– Простите, как Вас зовут?
– Декабрина. Деня.
Удивительно, но он протянул мне воды в стакане, когда я сделала несколько глотков, то тихо спросил:
– Понятно. Вы кем здесь работаете?
– Сиделкой.
– Это всё вы для своего подопечного принесли? – он широким жестом обвёл содержимое моей сумки, лежавшее красочной грудой на столе.
– Да! Ему же скучно! Он не может гулять, поэтому я нашла игрушки, где герои много двигаются и путешествуют.
– Понятно. А где билеты? – он буквально оцарапал меня взглядом.
– Не понимаю! Какие билеты, если мы путешествовали в играх?
Видимо у меня на лице было такое недоумение, что лейтенант снизошел до объяснений.
– Дело в том, что покойный Иларий Евграфович ночью заказал билеты.
– Куда? – я ничего не понимала, ведь он ни слова мне не сказал.
– Вот и мы хотели бы знать куда, потому что это билеты на частный рейс.
– А как вы узнали, если я не знала?
Лейтенант скривился.
– Только что позвонили из компании и сообщили, чтобы он уточнил пункт назначения.
Я моргала и молчала, потому что мало того, что ничего не понимала, но я ещё мучалась от нестерпимого желания завыть по волчьи. Я впервые в жизни потеряла родную душу. Полицейский покачал головой, подсунул мне опять стакан с водою.
– Покойный Иларий Евграфович заказал самолет и назвал дату, но, как я понял, Вы ничего об этом не знаете.
Плохо помню остальное, меня что-то спрашивали про условия работы, что-то о расписании, я показала договор, который был свёрнут и лежал в паспорте. Для всего остального у меня не было сил. Я тупо смотрела в стену.
Все смешалось в голове. Голос следователя, который что-то бубнил и бубнил, гнусавые рыдания Анны Владимировны, всхлипы Нели Степановны, завывания горничной Наташи и торопливое бормотание соседки. Шаги людей, почему-то ходивших туда и обратно, громом раздавались в голове, вызывая дикую боль.
Мне сунули какой-то лист, Неля Степановна сказала:
– Деня, детка, я всё прочла. Подпиши!
Мне было всё безразлично, и я подписала.
Домой я пришла, нет, приползла, часа через три. Помню, как меня тётя Бася отпаивала меня водкой, а дядя Сеня перепугано кутал в одеяло. Потом они укладывали меня спать... Видимо… Потому что всё плыло перед глазами и качалось. Дальше наступил сон чёрный, как тушь.
Проснулась от шума. Я с трудом села на кровати, голова трещала. Осмотрелась и обомлела. В дверях на меня взирал вчерашний старший лейтенант и что-то бормотал и бормотал. Я ничего не могла понять. Потрясла головой, чтобы проснуться и спросила:
– Слушайте, я что-то не пойму, что ещё надо? Я же всё рассказала вчера!
Полицейский удивлённо смотрел на меня, потом пролепетал:
– Декабрина Серафимовна! Вы что, не слышали ничего, что я Вам рассказывал? Собирайтесь! Едем в отделение.
Из коридора раздался гневный вопль тёти Баси:
– Беспредел! Девчонка спит, а они… Сатрапы!
Я поддержала её.
– Точно! Полный беспредел! Вызывайте повесткой! Не поеду! С какого перепуга я должна ехать? Вы ещё наручники на меня напяльте!
– Девушка, Вы же свидетель! Помогите нам! Надо же разобраться! – виновато прохрипел старший лейтенант.
Усталость навалилась такая сильная, что мне стало все по фигу. Я показала ему на дверь, он было упёрся, но я пояснила:
– Могу и в белье пойти. Вас это устроит?
– Простите! – полицейский покраснел и вышел.
Я угрюмо переоделась, выползла в нашу гостиную.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: