Вторым жильцом нашей коммуналки был весёлый старикан семидесяти двух лет – дядя Сеня. Удивительно, но полное его имя было затейливым – Максимилиан, однако он отзывался только на дядю Сеню и молчал, как комсомолец в гестапо, если к нему обращались иначе. Он даже как-то отсидел пятнадцать суток, так как у него не было документов, а сам он имел очень неславянскую внешность и был очень похож на мафиози на пенсии в своём роскошном кашемировом пальто и шляпе. Очень стойкий старикан!
Когда-то он был ментом, но судьба распорядилась так, что он всю жизнь просидел дежурным, потому что в молодости частично охромел на задании из-за бандитской пули. Героем не стал, но смог работать и зарабатывать на хлеб. (Как-то поэтому он изменил мое мнение о полицейских, ведь не выгнали они его)
Вечерами, которые мы проводили вместе, он рассказывал о подвигах ментов и о великих криминалистах. У него болели все суставы, но тем не менее два раза в неделю он, нарядившись а ля Боярский – в чёрное пальто, шляпу, навертев на шею шоколадное кашне с чёрными ромбами, брал дорогую трость, он утверждал, что это ему подарили бандиты, которых он когда-то выручил, и отправлялся гулять по Ленинградской. Это он называл тряхнуть стариной. Он там гулял и выпивал чашку кофе в кафе, дома я ему потом делала уколы. – нельзя ему пить крепкий кофе, но он не сдавался и все равно гулял.
Дядя Сеня ко всему прочему умел чудесно петь под гитару, но пел исключительно бардовские песни и то, когда у него невыносимо болели суставы. Это имело название – выть от боли. Дядю Сеню я тоже лечила, но главное, надо было следить, чтобы он не пил лекарства все подряд, когда действительно его суставы так болели, что он даже петь не мог. За это он научил меня стрелять, но не как нормальные люди из травматического пистолета, а из лука. Этим видом спорта он увлёкся лет десять назад, а ходить ему туда было трудно, поэтому он заставил ходить и меня вместе с ним.
Дядя Сеня был врождённым юмористом. Каждый июль, он уговаривал тетю Басю взять отпуск на три дня, и мы всей квартирой ехали за Волгу. Жили мы в маленьком домике брошенной турбазы недалеко от Рождественского, он заставлял нас с тётей Басей проходить курс гражданской обороны, предполагая, что «вот-вот что-то грянет» – это его слова. Там мы жили на подножном корме – рыба, грибы и местные травы, разжигали огонь, как первобытные люди, и учились делать каменные топоры и ножи.
Мы с тётей Басей не спорили, потому что это было весело, да и соседям было что потом рассказать. Больше трёх дней на этой диете кишечник дяди Сени не выдерживал, у него начинался пoнoc, но он был счастлив, потому что в остальные дни он мучался запорами. По возвращению из-за Волги он несколько вечеров нас радовал песнями из старых кинофильмов, а потом погружался с тётей Басей в смотрение сериалов и обсуждения перипетий жизни их героев.
Тетя Бася, когда они получали пенсию, а я очередную зарплату собирала деньги на жратву и коммуналку, и следила, чтобы мы по десять процентов откладывали на черный день, как она говорила, составляла график дежурств по кухне.
Так мы жили из года в год. Если бы не её советы, я никогда не смогла узнать судьбу моих братьев и сестер. Дядя Сеня тоже сыграл важную роль в мой жизни, потому что он, как-то во время вечернего обсуждения очередного душещипательного сериала, воскликнул:
– Какие пертурбации! Интересно, Денька, а что же с твоей матерью? Ты нашла её?
– А зачем? Типа она может полюбить после того, как бросила всех детей?
– Опаньки! – дядя Сеня покачал головой. – А может ей помощь нужна?
– Она нас всех оставляла в роддоме, – я покачала головой. – Нет, дядя Сеня, не могу и не хочу её искать! Я, конечно, рада, что она нас не выкинула в помойку, но и никаких к ней чувств не испытываю, а посему и не буду искать. Хорошо, хоть больше никто не появляется с фамилией Корытина. Прикинь! Это не её фамилия, просто она всех детей подкидывала в корыте.
Дядя Сеня почесал в затылке:
– Вот то-то и странно! Такие дамочки, обычно не останавливаются в поиске приключений на свою задницу.
– Ну, теперь-то я Котова, и не горю желанием понять её душевные порывы.
Мои старики поняли, что эта тема мне неприятна и больше к ней не возвращались. Удивительно, что мне попались такие чудесные соседи, почти семья.
В день, когда я мучилась от творческого запора мыслей перед компом над очередным заказом, в дверь моей комнаты всунулась голова тети Баси.
– Денька! Есть классная работёнка! Мне одна знакомая с рынка позвонила и попросила найти сиделку.
– Щаз! Работали, знаем. Пошли они! Всем всегда не довольны, а ты мой, корми, и ворочай стариков за три копейки.
– Денька, они платят пятьсот рублей в час!
Я заинтересованно уставилась на тетю Басю.
– Свистят?
Та, поджав губы, объявила:
– Абсолютно точные сведения! Шесть часов в день, оплата каждый день после работы. Секёшь момент?! Три тысячи в день получается. Ничего не надо готовить, всё будет готовить домоправительница, но надо будет напоить, накормить старикашку, ну судно принести, конечно и бельё перестелить если что... Да ещё! Лекарства давать строго по часам. Интересный момент, Денька! Если родные опоздают хотя бы на полчаса с возвращением домой, всё равно оплата та же – 500 рубликов, так как эти полчаса будут считаться часом. Стиркой занимаются другие люди, у них вроде горничная есть. В общем. Сидеть, поить, кормить, читать, беседовать и выносить судно.
– Сколько дней в неделю? – я уже волновалась, что упущу эту работу, ведь это такие деньжищи, наконец, старикам хорошие витамины куплю.
– Шесть рабочих дней! В понедельник они ухаживают за стариком сами, и у тебя будет выходной. Нанимают пока на месяц, – тётя Бася подбоченилась. – Чуешь?! Царские условия!
– А как в ночные часы? Вдруг такое случится? Это оговаривается? Есть ли у них кресло, где посидеть рядом со стариком?
Тетя Бася одобрительно кивнула.
– Правильно, спросила! Ночью – тысяча в час, и приступать немедленно. Или кто-то обожает родственника, или я не знаю… Денька, подумай! Ночью старикашка будет спать, ну и ты тоже, а деньги за ночь – шесть-восемь тысяч. Это тебе не за компом корячиться. Не сиди, отправляйся! Я уже и согласие дала.
– Слушай, у меня заказ на статью.
– А деньги перечислили? – заинтересовалась тётя Бася.
– Нет, сама знаешь, только потом. Я в это раз даже аванс не взяла.
– И тебе это надо?! – тётя Бася сердито запыхтела.
– Всё равно, это непорядочно! Подожди, надо предупредить. Я села за комп и написала заказчику, что в связи с изменившимися обстоятельствами не могу выполнить этот заказ.
После чего под бдительным оком тёти Баси переоделась, придав себе почти респектабельный вид. Джинсы, кроссовки, майка (самая строгая) Натянула куртку, захватив всё, что полагается сиделке. Тетя Бася перекрестила меня, и я вызвала такси.
Ехать надо было довольно далеко, но я знала это место. Это был дом в Студенческом переулке напротив корпуса Морфологички Медуниверситета.
Когда приехало вызванное такси, я вышла в неизвестность, сопровождаемая воплем дяди Сени:
– Давай-давай! Выноси горшки за олигархом!
– Обалдеть! Почти благословил, – гавкнула я в ответ.
Дядя Сеня радостно захохотал. День был таким солнечным, что я сразу поняла, что всё будет хорошо.
Поднимаясь по лестнице дома, где жил старик за которым надо было ухаживать, я удивлялась его соседям. Подъезд с зелёными, как водится в Самаре, стенами был блистал чистотой, а на подоконниках чистых окон цвели в красивых кашпо пеларгонии. Все двери были новыми, а перед квартирами лежали веселые коврики.
Квартира, в которую меня впустили, поражала очень высокими потолками и величиной. Меня встретила улыбающаяся, пышная дама, которая представилась:
– Неля Степановна, я домоправительница. А как тебя звать, деточка?
Я не рассердилась, мое детдомовское житье плохо отразилось на моем имидже, это поэтому я была невысокой и худой. Хотя и имела очень даже приличную грудь, многие, несмотря на мой возраст, по-прежнему обращались ко мне – деточка. Жизнь научила, что обижаться надо, когда в душу плюют, и то бессмысленно, потому что незачем подставляться.
Эта женщина совершенно меня не знала, и даже мне сделала комплимент. Моя приятельница Ритка мечтала о таком комплименте, но в поликлинике, где она работала, ей всегда говорили: «Подвиньтесь дама». Никто не знал, что ей всего тридцать и сахарный диабет, поэтому центнер, который она весила, связан не с обжорством. Всё это вспомнив, я натянула на лицо улыбку и вежливо поклонилась.
– Здравствуйте! Меня зовут Декабрина. Я сиделка, пришла по объявлению. Вот мои документы.
– Это ты вовремя пришла! Проходи, деточка, в комнату хозяйки! Ей и покажешь документы. У нас четыре комнаты, так тебе вот в эту дверь, – Неля Степановна постучала и толкнула дверь.
Эта комната поражала эклектикой. В ней была тахта, покрытая старым ковром в основном красно-оранжевым, но с зелёными финтифлюшками, и заваленная синтетическими подушками самого разного цвета. Старинный дубовый письменный стол, у которого дверки имели ручки в виде голов гепардов, использовался, как подставка под телевизор, напротив которого стояло два современных кресла с тёмной оливковой оббивкой. На тёмно-зелёных стенах висели картины каких-то импортных пейзажей в тяжёлых рамах, маски колдунов из Африки и полки со статуэтками, вырезанными из мрамора. Между креслами стоял изящный шоколадный чайный столик, на котором расположились ваза с фруктами, кофейник, блюдо с печеньем, и две чашки с блюдцами из тонкого фарфора. Я такие чашки и блюдца видела в нашем музее.
Приятная русоволосая дама, наряженная с претензиями на моду, вся в кремовом, старше меня лет на десять, осмотрела меня с ног до головы, взяла документы, просмотрела их, показала на кресло и, как только я села, сунула мне в руки договор.
– Читайте!
Всё было так, как описала тетя Бася. Я прочла и решила начать с официального представления.
– Меня зовут Декабрина Котина. Я готова подписать договор.
– Я, Анна Владимировна, внучка хозяина дома. Если Вас всё устраивает приступайте к работе немедленно. Пока не подписывайте! Все сделаем завтра! – прогундосила дама, и звучно высморкалась в носовой платок.
Ага, видимо, она не на работе, потому что простужена, но одета в легкое платье. Странная дама!
– Где я могу переодеться?
– В ванной! Неля Степановна Вас проводит. Как вы хотите переодеться?
– Пока во всё белое, но, если пациенту не понравится, у меня будет костюм бирюзового цвета, или спортивный костюм. У меня с собой новые тапочки.
Дама вытаращила глаза.
– Даже так?! Вы уже работали сиделкой? – я кивнула. – Это похвально!
Спустя пять минут я прошла в комнату, стены, которой представляли огромные старинные шкафы из темного дуба. На широкой и удобной кровати, накрытой покрывалом, красиво расшитом цветной шерстью, на нескольких атласных подушках в старинном, опять же атласном стёганом, халате лежал человек, похожий на отбелённую мумию, с молодыми глазами, и с улыбкой рассматривал меня.
– Ага! – прокаркал он. – Не ожидал такую гостью. Как звать-то?
– Декабриной.
– А по батюшке? – старик добродушно улыбнулся.
– Ну в силу отсутствия такового, как всех рожденных в этом месяце в нашем Детском Доме, имею отчество Серафимовна.
Старикашка захихикал:
– Ишь! Ничего не меняется в приютах. Садись, девочка!
Решила объяснить ему, что я не кто-нибудь, а специалист, кротко заметив:
– Мне вообще-то тридцать лет.
Старикашка потёр скрюченными лапками друг о друга.
– А мне девяносто семь! Так что, имею полное право называть тебя так. Кстати, у меня замечательное имя Иларий Евграфович. Не забудешь? А то прежние-то сиделки меня дедушкой звали. Мне это не нравится.
– Понятно! Тогда и Вы зовите меня не Декабриной, а Деней.
Когда-то я писала статью для какого-то деятеля в Интернете о значении имён, и знала, что Иларий – это весёлый. Действительно, замечательное имя!
В комнату без стука вошла Анна Владимировна и прогнусила:
– Дедуля, тебя устроит эта девочка?
Опять! Ну эта-то всего на десять лет меня старше! Я подняла голову, чтобы кое-что сказать о профессиональном обращении, но взглянув на дедулю, заметила, как тот чуть покачал головой. Я всё поняла и промолчала, а Иларий Евграфович совершенно не тем голосом, которым он разговаривал со мной, а старчески немощным проскрипел:
– Посмотрим! Мне что ли рассказать, что она должна делать, или ты уж, внученька, сама?
– Конечно, я сама! У меня всё готово, – раздраженно прогундосила она в носовой платок. – Дедушка! Извини! Фарингит и ринит. Просто замучилась. Декабрина! Вот на этом листке расписание, когда и какие пить лекарства, а на втором – расписание, когда есть и пить дедушке. Неля Степановна всё приготовит. Так как Вас не предупредили, то сегодня Вы перекусите с Нелей Степановной, потом будете приносить с собой еду и ставить в контейнере в холодильник. Сегодня у Вас ночное дежурство и дневное дежурство завтра. Вы хорошо заработаете и получите деньги завтра в шесть вечера. Одежда для дедушки на кресле, чистое белье там же. Заварка на столе, посуда тоже. Чай по первому требованию дедушки. Если в этой баночке заварка кончится, то новую передаст Неля Степановна.
– Вопросы? – проскрипел Иларий Евграфович, с интересом рассматривая меня.
Я осмотрелась, и в сомнении покачала головой.
– Вы прилично платите, неужели к Вам никто до меня не обращался? Простите, но я сталкивалась с разным, поэтому-то и спрашиваю.
– Мы уже месяц, ищем сиделку! Однако испытание то же, что сегодня пройдёте Вы, никто не проходил, и дедушка отказывался от них.
– Понятно.
Она проплыла к дверям и добавила:
– Удачи Вам! В восемь утра прибудет горничная, а Неля Степановна в пять вечера уйдёт. Дверь никому не открывайте, у всех нас есть ключи. Всё! Посмотрим на что Вы годитесь. Дедуля, я ухожу!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: