Я помню этот день так, словно он был вчера — со всеми его скомканными ощущениями и кислым привкусом предательства во рту. Небо затянули тяжёлые тучи, и дождь барабанил по крыше нашего двухэтажного дома в пригороде, который мы приобрели три года назад, когда всё ещё казалось безоблачным. Район с ровно подстриженными газонами и одинаковыми заборами — место, где никто не лезет в чужие дела, но все каким-то образом знают, что происходит за соседскими шторами.
Я ехал домой раньше обычного. Начальник отпустил нас после обеда — день рождения у его дочери или что-то в этом роде. И я решил сделать Ане сюрприз. Дурацкая затея, если подумать... вообще не понимаю, с чего меня потянуло на спонтанность.
Машина плавно катилась по мокрому асфальту, дворники елозили туда-сюда, размазывая капли по стеклу. Я крутил в голове новость — премию дали. Приличную. Можно поехать летом в Таиланд, как Аня давно мечтала. Планировал, как скажу ей об этом. Может, шампанское купить? Стоп. Лучше цветы. Нет, стоп. Цветы — это банально. Пусть будет что-то другое. В общем, я заехал в торговый центр и потратил минут сорок, выбирая золотые серёжки с топазами, под цвет её глаз.
Ключ в замочной скважине провернулся бесшумно. Это потом я подумал — странно, что не щёлкнул замок. Видимо, Аня не закрыла дверь до конца. Но тогда эта мелочь ускользнула от внимания. Я вошёл, стараясь не греметь — хотел застать её врасплох. Пакет с шампанским (да, я всё-таки решил, что без шампанского никак) оттягивал руку, а в кармане пиджака жгла бедро маленькая коробочка с серёжками.
В прихожей пахло её духами, смешанными с чем-то неуловимым. Непривычным. Мужским одеколоном? Нет, быть не может. Откуда ему взяться? Я мотнул головой, отгоняя дурацкую мысль. Аня вообще дома? На вешалке её пальто, на полке — сумочка. Значит, дома.
Подойдя к лестнице на второй этаж, я услышал голоса. Точнее, голос — её. Она с кем-то разговаривала. По телефону, наверное. И смеялась. Таким смехом, который я не слышал... очень давно. Может, никогда?
Я крался по ступенькам, как вор в собственном доме. Они предательски скрипели под ногами, но шум дождя и звуки разговора, доносящиеся из спальни, заглушали поступь. Дверь в спальню была приоткрыта. Полоска света падала на тёмный ковёр коридора.
— Нет, нет, сегодня точно не вернётся до восьми, — донёсся до меня голос Ани. — У него важное совещание... Да что ты там копаешься? Иди сюда!
Что-то внутри меня оборвалось. Знаете это ощущение, когда мир вокруг как будто замедляется? Каждый звук становится отчётливее, каждое движение — будто под микроскопом. Я толкнул дверь.
Бутылка шампанского выпала из онемевших пальцев, но не разбилась, а глухо стукнула по ковру и покатилась куда-то под кровать.
На краю нашей двуспальной кровати, застеленной лиловым покрывалом, которое мы выбирали вместе с Аней, сидел полуголый мужик. В одних джинсах, с голым торсом, на котором виднелась татуировка — какой-то чёрный узор на ключице. Руки у него были жилистые, с проступающими венами. Тёмные волосы взлохмачены. Мне он показался до отвращения привлекательным.
В его руках — ноутбук. Мой ноутбук, чёрт возьми! И они с Аней смотрели на экран, почти касаясь головами. Она — в своём домашнем халатике, из-под которого выглядывало что-то шёлковое и бежевое. Бледные ноги поджаты под себя. Растрёпанные волосы. Я вдруг заметил, что она накрасила губы — дома, среди дня, когда обычно ходит ненакрашенная.
Они оба повернулись ко мне одновременно, с одинаково ошеломлёнными лицами.
— Миша! — Аня вскочила, как ошпаренная. — Это не то, что ты думаешь! — закричала она, запахивая халат.
Тишина, которая повисла в комнате, казалась такой плотной, что её можно было нарезать ломтями. Только стучал по крыше дождь, да кровь шумела в ушах.
— А что я должен думать? — спросил я удивительно спокойным голосом, который будто принадлежал не мне.
Незнакомец смотрел на меня с каким-то странным выражением. Не страха, не стыда — любопытства, что ли? Или изучения? Как будто я был экспонатом в музее, а он решал, стоит ли остановиться и почитать табличку с описанием.
— Миша, познакомься, это... — начала Аня, но я её перебил:
— Мне наплевать, кто это. Пусть оденется и выметается из моего дома.
Мужик не двигался с места, только ноутбук закрыл медленно. Его губы дрогнули, как будто он хотел что-то сказать.
— Какого хрена ты здесь делаешь? — прошипел я, делая шаг вперёд.
— Миша, просто выслушай! — Аня метнулась ко мне, положила ладони на грудь, пытаясь удержать. От неё пахло ванилью и чем-то ещё — незнакомым, чужим, этим самым одеколоном.
— Убери от меня руки, — процедил я. И тут заметил две чашки на прикроватной тумбочке — с недопитым кофе, с отпечатками помады на фарфоровых краях.
Мой взгляд зацепился за брошенную на пол рубашку незнакомца, носки, скомканные рядом с тапочками Ани. Внутри всё сжалось. Этого не могло быть. Не с нами. Не с Аней.
— Миш, дай мне минуту объяснить, — Аня потянула меня за рукав, отводя к двери. — Это Денис, он...
— Мне. Плевать. Как. Его. Зовут, — отчеканил я. — У меня один вопрос — ты с ним спишь?
Её глаза расширились, в них мелькнуло что-то, похожее на возмущение.
— Что? Нет! Господи, нет! Как ты мог подумать! Я бы никогда...
— То есть полуголый мужик на нашей кровати — это нормально? — я повысил голос, чувствуя, как накрывает волной злости. — Твои шмотки по всей комнате, его рубашка на полу, и ты говоришь мне, что я неправильно всё понял?
Тут незнакомец — Денис — поднялся с кровати. Я наконец увидел его полностью. Он был примерно моего роста, но жилистее, подтянутее. С такой фигурой, какая у меня была в двадцать пять, до того как офисная работа и лень убили все намёки на пресс.
— Слушай, не кипятись, — сказал он хрипловатым голосом. — Аня права, всё не так...
— А ты вообще заткнись! — я шагнул к нему, сжимая кулаки. — Одевайся и проваливай.
Денис покачал головой, вздохнул и потянулся за рубашкой. Не торопясь, как будто у него была вся жизнь впереди, начал надевать её на голый торс, застёгивать пуговицы.
— Миша, — Аня встала между нами, глядя мне в глаза. — Я всё объясню, только успокойся, ладно? Денис — фотограф. Профессиональный. Я заказала у него фотосессию... для тебя. На нашу годовщину. Хотела сделать тебе сюрприз. Мы просто просматривали варианты фонов и поз...
Я расхохотался. Громко, истерично, запрокинув голову назад:
— Да у тебя отлично получается врать, я поражён! А от макияжа и шёлкового белья фоны и позы лучше выбираются? Или это был кастинг на роль твоего любовника в каком-то извращённом сценарии?
Денис молча надел носки, обулся и подошёл ближе:
— Держи, — он протянул мне флешку. — Здесь все фотографии с примерки вчера и позавчера. Аня готовила для тебя подарок, мужик. Я бы на твоём месте был поосторожнее с обвинениями.
Фотографии? С примерки?
Что-то в его уверенном тоне заставило меня замолчать. Я взял флешку, повертел в руках. Аня смотрела на меня со странным выражением — страх мешался с чем-то ещё, неопределимым.
— Я пойду, — сказал Денис, натягивая на плечи кожаную куртку, которая висела на спинке стула. — Аня, извини за... всё это. Позвони, когда решишь, будем заканчивать проект или нет.
Он прошёл мимо меня, обдав тем самым запахом одеколона. Через минуту внизу хлопнула входная дверь. Мы с Аней остались в комнате одни, слушая, как дождь барабанит по крыше.
— Фотосессия? — переспросил я, сжимая флешку в ладони. — Серьёзно?
— Миш, держи, — Аня порылась в ящике комода и достала какой-то конверт. Протянула мне. — Это заказ на фотосессию в стиле будуар. Бельё, прозрачные ткани, немного откровенно, но со вкусом... Я хотела сделать тебе подарок. Денис известный фотограф, у него работ в журналах полно. Он приходил показать мне отснятый материал — чтобы выбрать, что будет в итоговой коллекции для...
Я раскрыл конверт. Внутри действительно был договор с фотостудией. Две фотографии — примеры работ этого самого Дениса. Женщины в красивом белье, драпированные в ткани, полуобнажённые, но снято так, что возникало ощущение не пошлости, а чего-то художественного.
— И где эти фотографии? — спросил я, не до конца понимая, верю ли ей.
— На флешке, которую Денис дал. Сырой материал. Там есть неудачные, смешные кадры, поэтому мы их просматривали, выбирали лучшие...
— И для этого ему обязательно было сидеть полуголым?
Её щёки вдруг вспыхнули:
— Он... облил себя кофе, случайно. И тебя не ждали так рано. Проверяли фотографии на ноутбуке, потому что у него более точная цветопередача, чем на моём... — она запнулась. — Господи, Миш, я просто хотела сделать тебе подарок.
Я смотрел на неё и не понимал, верю или нет. Эти объяснения звучали слишком гладко... Или я накрутил себя? Но полуголый мужик, её домашний прикид, запах его одеколона...
— Покажи мне фотографии, — потребовал я. — Прямо сейчас.
Аня кивнула, взяла ноутбук и вставила флешку. Открыла папку с файлами. На экране появились изображения... И я замер.
Это была она. Моя Аня. В кружевном белье разных оттков, в полупрозрачном пеньюаре, с распущенными волосами, струящимися по плечам... Она никогда не выглядела сексуальнее. И я никогда не видел её такой — с этим выражением глаз, с этой улыбкой, которая не предназначалась мне.
Фотографии сменялись одна за другой. Профессиональные, чувственные. Я смотрел, не в силах отвести взгляд, и во мне боролись два чувства: восхищение её красотой и жгучая ревность к тому, что кто-то ещё видел её такой.
— Их много, — тихо сказала Аня. — Больше сотни. Мы выбирали лучшие.
— И для этого он разделся? — повторил я.
Она опустила глаза:
— Он действительно облил себя кофе. Рубашка была мокрая, он её снял. Я предложила постирать и высушить... и тут пришёл ты.
Звучало логично. Но...
— А ноутбук? Ты сказала, что у него более точная цветопередача. Но вы смотрели на моём ноутбуке.
Она запнулась:
— Да, потому что... его завис. Мы перекинули фотографии на твой.
Что-то не складывалось. Я не мог понять, обманывает она меня или нет. И это бесило больше всего — неопределённость, подозрения...
— А как же твои слова по телефону? «Он точно не вернётся до восьми»?
Аня поморщилась:
— Я не хотела, чтобы ты застал нас за просмотром. Это же был сюрприз...
Я смотрел на неё, силясь разгадать выражение её лица, понять, что скрывается за её словами. Аня — моя жена, которую, как мне казалось, я знал наизусть... и в то же время сейчас она выглядела какой-то незнакомкой. Красивой, испуганной, с румянцем на щеках и затаённым выражением в глазах.
Она шагнула ко мне, положила руки на плечи:
— Миш, я люблю тебя. Только тебя. Три года вместе, неужели ты думаешь, что я могла... с ним?
Я хотел верить. Но внутри что-то скреблось, как ржавым гвоздём по стеклу. Этот взгляд, который я поймал, когда вошёл. Её вскрик. Его спокойствие.
— А знаешь, что меня смущает больше всего? — спросил я, глядя ей в глаза. — Что ты ни разу не спросила, почему я пришёл раньше. Не удивилась. Как будто нервничаешь не из-за испорченного сюрприза, а из-за того, что вас поймали.
Она заморгала часто-часто, закусила губу:
— Я... я просто в шоке от всего. Конечно, я удивилась! Почему ты пришёл так рано?
Но вопрос прозвучал с запозданием. Деланно. Я чувствовал фальшь, как охотничья собака чует дичь.
— Нас отпустили с работы, — ответил я, доставая из кармана коробочку с серёжками. — Я хотел сделать тебе сюрприз. Мне дали премию.
Я протянул ей коробочку. Она взяла её дрожащими пальцами, открыла. Её глаза расширились, на мгновение в них мелькнуло что-то искреннее — восторг, неверие...
— Миша... они прекрасные! — прошептала она, доставая серёжки и прикладывая к ушам, смотря в зеркало. Золотые капельки с топазами бросали солнечные блики, отражая свет потолочной лампы.
Я смотрел на неё и думал — может, я действительно ошибаюсь? Может, всё было именно так, как она сказала? Фотосессия, сюрприз, случайно пролитый кофе... Проверка фотографий для подарка мне...
Аня порывисто обняла меня, уткнулась лицом в шею:
— Спасибо, Миш! А я... испортила свой сюрприз. Прости.
Но в тот момент, когда я обнял её в ответ, мои пальцы скользнули по спине и нащупали что-то... неверное. Крючки бюстгальтера. Застёгнутые. Под халатом и ночной рубашкой.
Она не могла быть в бюстгальтере просто так, дома. Она ненавидит их и всегда снимает, едва переступив порог. Кроме случаев, когда...
Я замер, не размыкая объятий. А потом медленно отстранился:
— Ань, а зачем ты надела белье? Фотосессия же была вчера и позавчера. Сегодня вы просто просматривали фотографии, так?
Она отступила на шаг, губы дрогнули:
— Я...
И в этот момент в кармане её халата зазвонил телефон. Мелодия — какая-то попсовая песня, которую я раньше не слышал. Аня побледнела так резко, что я испугался — не хватало ещё, чтобы в обморок упала.
Она не двигалась с места, как парализованная, пока телефон надрывался в кармане.
— Ты не ответишь? — спросил я тихо.
— Не... не сейчас...
Но я уже потянулся к её карману, достал телефон. На экране высветилось имя звонящего: «Денис». И маленькое сердечко рядом.
Телефон продолжал звонить в моей руке.
«Когда мы перестали быть честными друг с другом? – писал Грэм Грин. – Наверное, в тот момент, когда впервые солгали о любви».
«Ложь убивает любовь. Но есть вещи страшнее смерти» — Эрнест Хемингуэй.
Продолжение следует 26.03.2025
Уважаемые читатели!
Сердечно благодарю вас за то, что находите время для моих рассказов. Ваше внимание и отзывы — это бесценный дар, который вдохновляет меня снова и обращаться к бумаге, чтобы делиться историями, рожденными сердцем.
Очень прошу вас поддержать мой канал подпиской.
Это не просто формальность — каждая подписка становится для меня маяком, который освещает путь в творчестве. Зная, что мои строки находят отклик в ваших душах, я смогу писать чаще, глубже, искреннее. А для вас это — возможность первыми погружаться в новые сюжеты, участвовать в обсуждениях и становиться частью нашего теплого литературного круга.
Ваша поддержка — это не только мотивация.
Это диалог, в котором рождаются смыслы. Это истории, которые, быть может, однажды изменят чью-то жизнь. Давайте пройдем этот путь вместе!
Нажмите «Подписаться» — и пусть каждая новая глава станет нашим общим открытием.
С благодарностью и верой в силу слова,
Таисия Строк