Марина никогда не любила пышных праздников, но в последнее время её жизнь словно требовала какой-то яркой встряски. У неё было всё по меркам окружения: хорошая работа аналитиком в IT-компании, стабильная зарплата, отдельная квартира в крупном российском городе. В общем, вроде всё шло по накатанной. Но внутри она ощущала, что не хватает чего-то по-настоящему живого и настоящего. Ей было уже тридцать пять, и она потихоньку начала волноваться, что может так и застрять в вечной рутине: работа-дом, дом-работа.
Когда полгода назад в её жизни появился Алексей, она будто проснулась. Он был обаятельным, харизматичным, работал в сфере логистики и постоянно что-то придумывал — то неожиданный уикенд на даче у друга, то вылазку в пригороды на поиски идеального места для шашлыков. Марина недоумевала: откуда у него столько энергии? Она сама привыкла всё планировать заранее, обдумывать каждую мелочь, просчитывать риски. Но вместе с ним чувствовала себя иначе — будто снова стала студенточкой, которой хочется приключений. Алексей неоднократно подчёркивал, что так и надо жить: здесь и сейчас, не задумываясь о возможных провалах. Марина смеялась, слушая его «философию рисков», но не могла не заметить, что рядом с ним в ней самой пробуждается лёгкость.
Когда Алексей сделал ей предложение, это не было классической сценой с кольцом под бой курантов. Всё произошло спонтанно, как и многое у него. Они сидели в её маленькой кухне, ели пиццу «4 сыра», и вдруг он сказал: «Знаешь, я тебя люблю. Давай поженимся». Марина растерялась, чуть не поперхнулась. Но вгляделась в его горящие глаза и неожиданно даже для себя кивнула: «Да, давай». Она помнила, как потом подумала: «Вот это я выдала!»
Так они встали на путь к свадьбе. Ничего не планировали грандиозного — максимум, расписаться, потом уехать куда-нибудь в горы. Но Алексей не был бы Алексеем, если бы не придумал отмечать хотя бы свой день рождения с размахом. Он настоял на ужине в новом итальянском ресторане, куда позвал несколько близких друзей и, естественно, Марину. Ей очень хотелось избежать помпы, но раз уж Алексей так хочет праздника, пусть будет.
Они прибыли в ресторан к семи вечера. Зал был уютным, официанты улыбались, а шеф-повар лично подошёл поздороваться: видно, ресторан только открылся и ловил момент привлечь гостей. Алексей сразу потянулся к меню морепродуктов, радостно воскликнув: «В жизни не пробовал карпаччо из креветок! Возьмём?» Марина с детства не любила креветки, да и подозревала, что у неё может быть на них аллергия. Но не вспоминала о серьёзных случаях, ведь давно не ела подобного. Решила: «А вдруг пронесёт?»
Ужин шёл весело. Друзья Алексея травили истории о его сумасшедших выходках, вроде поездки на мотоцикле без шлема в десять лет, и он в ответ шутливо отмахивался. Марина смеялась, чувствуя, как в ней рождается радость от того, что у неё появился такой человек — энергичный, щедрый на эмоции. Но когда она пригубила креветочное карпаччо, почувствовала неприятное покалывание в горле. Попила воды. Разговор продолжался, но странный зуд нарастал, ладони вспотели, а дыхание стало затрудняться.
— Марин, всё нормально? — спросил Алексей, заметив, что она побледнела.
— Да… Кажется, что-то с горлом, — сдавленно ответила она.
Кто-то предложил вызвать такси и отвезти её домой, но через пару минут у Марины резко потемнело в глазах. Оказалось, что это серьёзная аллергическая реакция, которой она никогда не испытывала в такой форме. В итоге всё завершилось тем, что Алексей вызвал скорую, и её срочно отправили в больницу.
Пока медицинский персонал бегал с капельницами и антигистаминными препаратами, сама Марина почти не понимала, что происходит. Ей казалось: «Ну вот, попала в просак в праздник жениха. И как не вовремя!» Но аллергия — штука коварная. Врачи сказали: «Хорошо, что вовремя доехали. Пару часов в таком состоянии без помощи — могло быть хуже». Марина лежала в палате, уставившись в потолок, стараясь не паниковать. От Алексея приходили короткие сообщения: «Я рядом, всё под контролем». Но из-за пандемийных ограничений посетителей к ней не пускали, да и она в первые сутки была под наблюдением в реанимационном боксе.
Когда основные симптомы сняли, её перевели в общую палату. Там лежало ещё трое женщин. Одна из них, тётушка лет пятидесяти, с невесёлым лицом и постоянно укрытая одеялом, почти не разговаривала, только коротко отвечала на вопросы. Вторая, молоденькая студентка, болела воспалением лёгких, и её часто не было на месте, потому что она бегала на процедуры. А третья, Оксана, была очень разговорчивая. С первых минут познакомилась со всеми, принялась рассказываться о своей жизни и о том, как у неё муж-красавец, который клянётся ей в вечной любви.
— Девочки, вы не представляете, какой мой муж умница, — радостно говорила Оксана, указывая на фото в телефоне. — И спортивный, и симпатичный, да ещё и на машину мне денег подкидывает.
У Марины почему-то внутри ёкнуло какое-то нехорошее чувство, когда Оксана в сотый раз упомянула «мужа», но старалась отмахнуться: «Да мало ли есть красавцев, это не мой Алексей». Ей не хотелось обсуждать жениха. Она сама собиралась в ближайший день выписываться: врачи сказали, что после капельниц можно будет уйти долечиваться дома. И уж точно у неё не было желания втягиваться в чужие житейские истории.
Однако всё пошло наперекосяк, когда Оксана принесла с поста медсестры свой телефон и решила показать фотоальбом соседкам. Она выискивала одну конкретную фотографию с каким-то пляжем: «Во, смотрите, вот это мы с ним в Сочи прошлым летом, а тут он на волнах серфит! Представляете? Красавчик!»
Марина, краем глаза увидев на экране мужскую фигуру, почувствовала, как у неё внутри всё сжимается от странного предчувствия. «Нет… не может быть…» — подумала она, но рука сама собой потянулась ближе к телефону, чтобы разглядеть. И точно: на фотографии улыбался Алексей. Не просто похож — это был он, со своим узнаваемым прищуром и фирменной цепочкой на шее. Та самая, которую он носил, «подарок от отца», как говорил.
— Что… это за мужчина? — выдавила Марина, голос немного дрожал.
— Мой муж, конечно, — самодовольно ответила Оксана, даже не заметив смятение в голосе собеседницы. — Не веришь? Могу показать другие фотки, мы там целуемся, в кафе вместе сидим… Я вообще фитнес-тренер, часто ездила с ним по разным местам. Он у меня водителем у папы работал, а потом мы, хоп, начали встречаться. А теперь женаты.
— Женаты?! — Марина ощутила, как мир вокруг пошатнулся.
— Ага, уже месяцев шесть, хотя официально роспись была как бы по-тихому. Папа одобрил, но торжество не делали.
Марина смотрела на фотографии: там действительно был Алексей, обнимающий Оксану. Даты на снимках соответствовали прошедшему лету. А ведь тогда, вспоминала Марина, он уезжал на целую неделю, говоря, что на турбазу с друзьями. Марина не могла поверить: «Это же бред. Может, какая-то подстава. Или Оксана просто врёт?» Но там была и куча других фото: Алексей и Оксана в ресторане, Алексей и Оксана в машине, Алексей и Оксана дома. Всё выглядело слишком убедительно, чтобы быть монтажом.
Оксана продолжала что-то оживлённо рассказывать, хвастаться их «семейным счастьем». Марина уже не слышала. Её обжигала одна мысль: «Он одновременно обручился и со мной, и, выходит, с ней? Как это возможно?» Захотелось провалиться сквозь землю. Но она стала задавать вопросы:
— А… как его зовут?
— Лёша, а полное имя Алексей. Он работал водителем, потом помогал отцу в бизнесе, да ещё какие-то свои дела… Я особо не вникала. Но зато он умеет быть таким нежным!
На словах «нежным» Марину передёрнуло. Неужели это обычная схема для него? Она, сжав кулаки, попросила у Оксаны: «Позвони ему сейчас, мне интересно. Ведь я его тоже знаю». Оксана нахмурилась:
— Ты что, серьёзно? Легко! — Она нажала на вызов, но в трубке послышались гудки, и никто не ответил. — Странно, обычно он сразу берёт. Может, занят.
Марина почувствовала, как ком подкатывает к горлу. Хотела высказать Оксане всё, что думает, но понимала: «Она сама не в курсе, видимо. Или просто…» Боль и ярость переполняли её. Но сейчас хотелось скорее уйти, оказаться подальше от этих разговоров.
На следующий день ей наконец разрешили выписку. Она почти не спала, не ела, всё переваривала в голове. Её забирал Алексей — она заранее написала ему, что сегодня её выписывают, чтобы забрал на машине. Наверное, думала она, он что-то объяснит, скажет, что Оксана ошибается. Но как тогда эти фото?
Уже ближе к вечеру она сгребла свои немногочисленные вещи в пакет, вышла в коридор, ожидая, что Алексей появится с букетом или хотя бы с извиняющейся улыбкой. Но первым её взгляд зацепил высокую светловолосую фигуру — это была Оксана. Она стояла у дверей приёмного отделения, притопывая ногой. И тут со стороны входа появился… сам Алексей. С букетом — но явно не для Марины.
Оксана встрепенулась, взвизгнула радостно: «Лёшенька!» — и кинулась к нему на шею. Он нерешительно прижал её к себе, а потом… посмотрел поверх её плеча, и взгляды Марины и Алексея пересеклись. В его глазах был страх и растерянность. Оксана начала говорить что-то быстро, радостно, а Алексей ничего не отвечал, лишь бледнел.
У Марины задрожали губы. До последней секунды она надеялась, что сейчас он вырвется, скажет «Оксана, у нас всё кончено», подойдёт к Марине и обнимет её. Но не произошло ничего подобного. Алексей стоял, словно перед распятием, а Оксана, кажется, вообще не замечала никакой Марины.
Слёзы невольно навернулись на глаза. Марина сделала один шаг к ним и остановилась. Никто не обернулся к ней с вопросом: «Марина, что случилось?» Она почувствовала жгучее унижение и одновременно осознание того, что мир рушится. Не сказав ни слова, она резко повернулась, поймала такси, стоявшее у крыльца. Уже в машине, когда таксист спросил: «Куда едем?», Марина только охрипшим голосом прошептала: «Да куда-нибудь подальше отсюда…» — но всё же назвала адрес своей квартиры.
Всю дорогу она ревела, прижимаясь к окну. Таксист краем глаза наблюдал в зеркало, но молча вёз — видимо, чувствовал, что разговор сейчас неуместен. Марина только шмыгала носом, её преследовала картинка: Оксана вцепилась в Алексея, а тот молчит, как будто принимает её объятия как должное.
«Может, он и впрямь женат на ней? А на мне просто тренировался, играл в любовь? Какая же я дура, поверив в его искренность!»
Дома она бросила вещи в прихожей, не разуваясь, прошла в комнату и рухнула на кровать, чувствуя, что на этом кончается её старая жизнь. Чувство предательства кололо ей сердце. Конечно, не было прямо выпуклых доказательств официального брака, но Оксана утверждала: «Он мой муж», а Алексей не опровергал. Значит, всё правда… В какой-то миг ей захотелось разбить вдребезги всё, что в квартире напоминает о нём, — но сил не было. Глаза опухли, голова кружилась после недавней аллергии и больничных процедур. Так она и заснула, не раздевшись.
Утром не проснулась — а кое-как выползла из этого смрадного состояния ближе к полудню. Телефон был завален сообщениями: «Мариш, прости, это недоразумение, я не знаю, как так получилось», «Дай мне шанс всё объяснить», «Умоляю, ответь». Но Марина видела эти сообщения и только горько усмехалась. Ей казалось, что это дежурные фразы лжеца, пытающегося выкарабкаться из безнадёжной ситуации.
Тогда же она заметила несколько пропущенных звонков от Алексея. Но перезванивать не стала. «Не хочу слышать, как он в очередной раз будет выкручиваться», — думала Марина.
Под вечер, когда немного пришла в себя и решила хотя бы выйти в магазин, телефон снова вибрировал. Она подняла трубку, expecting ничего хорошего:
— Алло?
— Марина, — прозвучал голос Алексея, тихий, взволнованный. — Я прошу, дай мне возможность объяснить. Я не… ничего не могу без тебя.
— Без меня? А как же твоя Оксана? — сорвалась она на крик. — Жена, если верить её словам и фоткам?
— Она не моя жена, правда! Прошу… хоть выслушай меня.
У Марины всё кипело внутри, но она не отключала телефон, как делала вчера. Возможно, что-то в её душе действительно хотело хоть раз понять, что там за история. Через минуту молчания она всё-таки процедила:
— Ладно, приходи завтра. Только если начнёшь врать — выгоню с порога.
Алексей по голосу будто выдохнул с облегчением:
— Спасибо, Марина. Я приду с утра, когда тебе удобно?
Они условились встретиться у неё в десять. Марина положила трубку и села на табурет, тяжело дыша. Мозг скакал от злости к любопытству. «Пусть скажет. Может, у него действительно есть оправдание?» Но сама себе не верила, ведь видела своими глазами: он стоял, прижав Оксану к груди, не говоря ни слова.
Она не смогла ни смотреть фильм, ни читать, ни работать на ноутбуке — слишком разбитое состояние. Всю ночь проворочалась, думая: «Что же он такое расскажет, чтобы прояснить весь этот кошмар?»
Продолжение:
Другой роман: