Пятнадцатое августа 1966 года. В небе над Ближним Востоком советский МиГ-21 неожиданно меняет курс. Один человек, один самолёт, одно решение – и секреты сверхдержавы вскоре окажутся в руках её врагов. Так началась самая дерзкая воздушная кража холодной войны.
Выбор цели
Полковник Моссада Рувен Эрлих провел пальцем по авиационной карте Ближнего Востока. Красные точки, маркирующие аэродромы с советскими МиГ-21, усеивали территории Египта, Сирии и Ирака, будто кровавая оспа на теле региона.
— Нам нужен этот самолет, — сказал он, постукивая по фотографии серебристого истребителя с красной звездой на фюзеляже. — Американцы дадут королевскую цену. Мы получим технологические секреты, а ЦРУ займется анализом.
Его собеседник, невысокий седеющий мужчина в потертом пиджаке, выглядевший скорее как университетский профессор, чем как заместитель директора Моссада, задумчиво затянулся сигаретой.
— Мы трижды пытались завербовать египетских летчиков. Трижды проваливались. Арабский национализм оказался сильнее денег.
Полковник Эрлих кивнул и перевел палец на карту Ирака.
— Поэтому мы меняем стратегию. Нам нужен не мусульманин. Кто-то, кому нечего терять. Кто-то с достаточными навыками, чтобы справиться с МиГом, и с достаточными причинами ненавидеть режим Баас.
На столе появилось личное дело с фотографией крепкого мужчины с властным взглядом и аккуратными усами.
— Майор Мунир Редфа. Ассириец. Христианин в стране растущего исламского радикализма. В Ираке начались гонения на христиан. В воздушных силах его держат только из-за исключительных летных навыков, но недавно ему запретили брать жену в полеты по территории страны – она тоже христианка. Маленькое унижение с очень большим потенциалом.
— Оперативное имя? — спросил седеющий мужчина.
— «Бриллиант». Или «Пенициллин», если хотите. Потому что это лекарство от главной головной боли Израиля.
Первый контакт
Иосиф Шамаш знал, что рискует жизнью. Еврей в Багдаде, работающий в доме лётчика иракских ВВС – уже одно это могло стоить ему головы. Разговор, который он собирался начать, превращал эту вероятность в почти гарантию.
Он выбрал момент, когда застал майора Редфу одного в саду его дома в элитном районе Багдада. Мунир задумчиво чистил свой старый пистолет – привычка, оставшаяся с войны.
— Хозяин, могу я поговорить с вами? — Шамаш нервно теребил край рубахи. — Наедине.
Редфа, не поднимая взгляда от оружия, кивнул.
— У меня есть для вас предложение, — голос Шамаша дрогнул. — От людей, которые могут обеспечить безопасность вам, вашей жене и всей вашей семье.
Майор замер, его пальцы остановились на спусковом крючке.
— Они знают о гонениях на христиан здесь. Знают, что вас и вашу семью это не обойдет стороной, как бы хорошо вы ни летали.
— Кто эти «они»? — глаза Редфы сузились.
— Израиль.
Пистолет в руках лётчика был заряжен. Одно нажатие на курок – и слуга-предатель упадет бездыханным. Никто не стал бы расследовать смерть еврея в Багдаде 1966 года.
Вместо этого Мунир медленно положил оружие на стол.
— Что именно они хотят?
План и подготовка
Промежуточная встреча состоялась в Лондоне под видом авиационной конференции. Агенты Моссада пришли с конкретным предложением: 500 000 фунтов стерлингов – состояние по меркам того времени, безопасная эвакуация всей семьи Редфы из Ирака и новая жизнь с новым именем.
Цена за предательство – МиГ-21 в целости и сохранности на израильской взлетной полосе.
— Как вы собираетесь вывезти мою семью? — спросил Редфа. — У нас сорок два человека рода, включая младенцев и стариков. Если с кем-то что-то случится...
— Мы заключили договоренность с курдами, — ответил куратор операции. — Мустафа Барзани гарантирует их безопасность при пересечении гор.
Редфа провел рукой по лицу, сжал виски.
— Допустим, семья будет в безопасности. Как я сам смогу достичь Израиля? Радиусом действия МиГа не хватит.
— Вы будете лететь через Иорданию, с дозаправкой. Мы... договорились с королем Хусейном.
Редфа горько усмехнулся:
— Весь мир знает, что мой МиГ летит к вам?
— Не весь мир. Только те, кто может помочь. Остальное – только после успеха операции.
Майор долго смотрел в окно на серое лондонское небо.
— Я делаю это не за деньги, — произнес он наконец. — Я делаю это, потому что не хочу, чтобы мои дети жили в стране, где их считают людьми второго сорта из-за их веры.
Точка невозврата
15 августа 1966 года выдалось безоблачным и жарким – обычный день в Ираке. Майор Редфа прибыл на базу в 5:30 утра, как делал сотни раз до этого. Он знал, что семья уже в пути – пересекает курдские горы с проводниками Барзани. Если хоть что-то пойдет не так, он их больше никогда не увидит.
Предполетная проверка, обычные шутки с механиками, традиционная чашка крепкого иракского кофе. Никто не заметил, что под летной курткой офицера была спрятана фотография семьи и маленький крестик.
Обычное патрулирование северной границы. Маршрут, известный наизусть.
Редфа сидел в кабине МиГ-21, слушая гул его двигателя, ощущая вибрацию металла. Этот самолет был лучшим, что создали советские инженеры – произведением искусства из алюминия и стали, способным перехватывать любой западный самолет того времени. Он был частью семьи советских "ловцов", МиГов, чье имя звучало угрожающе даже для американских пилотов.
В наушниках раздался голос диспетчера:
— Сокол-15, ваше местоположение?
Мунир посмотрел на компас, его палец дрогнул над радиокнопкой.
— Прохожу контрольную точку "Альфа", все системы в норме.
Это была последняя точка, после которой его отсутствие в эфире вызовет подозрения не сразу. Точка невозврата.
Майор Редфа резко повернул штурвал и направил нос истребителя на запад – в сторону Иордании и далее, к Израилю.
Падение с небес
В центре управления ВВС Ирака через двадцать минут началась паника.
— Сокол-15, ответьте! Сокол-15, вы отклонились от курса! Немедленно вернитесь на маршрут!
Приказ поднять перехватчики был отдан слишком поздно. Редфа уже пересек воздушное пространство Иордании, где его "сопровождали" – фактически эскортировали – два иорданских истребителя Hawker Hunter, вооруженных до зубов, но получивших строгий приказ только сопровождать, не атаковать.
Король Хусейн сдержал свое слово. Полет через его территорию прошел без инцидентов.
На подлете к израильской территории МиГ Редфы перехватили уже "Миражи" израильских ВВС. Они кружили вокруг, готовые в случае любого неверного движения превратить советский истребитель в огненный шар.
Дрожащим голосом Редфа произнес условную фразу в эфир:
— Вавилонская башня просит посадки.
— Добро пожаловать домой, Вавилонская башня, — ответил израильский диспетчер. — Следуйте за "Миражами", они проводят вас к полосе.
Последствия
Когда МиГ-21 коснулся израильской земли, это был не просто новейший советский истребитель. Это был кладезь информации о советских системах наведения, советской тактике воздушного боя, советской инженерной мысли.
Команды израильских и американских инженеров буквально разобрали самолет по винтикам, изучая каждую деталь, каждую систему. Информация, полученная из этого анализа, стала бесценной во время Шестидневной войны, когда израильские пилоты уничтожили большую часть арабской авиации на земле, зная слабые места МиГов лучше, чем их собственные пилоты.
Для Ирака это был национальный позор. Офицера-предателя приговорили к смертной казни заочно. Его имя стало символом предательства.
А для Мунира Редфы? После короткого периода славы и богатства в Израиле, он с семьей перебрался в Италию в 1969 году, где открыл скромную бензоколонку. Его новые соседи не знали, что этот тихий мужчина средних лет когда-то изменил баланс сил на Ближнем Востоке одним полетом.
Он никогда не давал интервью, избегал публичности и, по слухам, никогда больше не летал даже как пассажир. В 1998 году Мунир Редфа скончался в своем доме вдали от бурь, которые продолжали сотрясать его родину.
В израильском музее ВВС до сих пор стоит МиГ-21 с иракскими опознавательными знаками – немой памятник операции "Бриллиант", которая доказала: для того, чтобы изменить историю, иногда достаточно одного человека, сделавшего выбор на высоте 10 000 метров под безоблачным небом Ближнего Востока.