Понятие "пресс-хата"
Понятие "пресс-хата" известно многим, даже тем, кто никогда не сидел за решёткой. Это специальные помещения в исправительных учреждениях, предназначенные для психологического давления и физического воздействия на арестантов. По сути, это настоящие пыточные камеры, где заключённые подвергаются не только телесным мучениям, но и моральному разложению.
Подобные "хаты" организуют в следственных изоляторах и исправительных колониях с целью получения признательных показаний, слома воли человека или вымогательства средств. По свидетельствам опытных заключённых, эта бесчеловечная практика возникла в конце 50-х годов прошлого века при Никите Хрущёве, когда началась борьба с ворами в законе. Тогда около четырёхсот криминальных авторитетов поместили в так называемые "шерстяные" камеры, куда свозили предателей воровских традиций: воров-одиночек, карточных должников и нарушителей неписаных законов. Эти люди полностью зависели от тюремного начальства, которое сводило их вместе для "воспитательных" целей. Методы перевоспитания включали жестокие избиения и сексуальное насилие - всё для того, чтобы заставить вора публично отказаться от своего статуса через тюремную радиосеть.
После распада СССР назначение этих камер изменилось. Теперь там содержатся так называемые "активисты" из числа заключённых, которые принуждают вновь прибывших молчать о нарушениях и не жаловаться на условия содержания. По данным правозащитников, в московских СИЗО подобные помещения формально ликвидированы, так как столичные власти не могут позволить себе столь явные нарушения закона. Однако в регионах - в Саратове, Екатеринбурге, Челябинске и других городах - пресс-хаты продолжают функционировать. В некоторых учреждениях до трети камер используются для подобных целей.
Те, кому довелось пройти через это, единогласно заявляют, что трудно придумать более эффективный способ сломать человека физически и морально. После пребывания в таких условиях многие теряют не только здоровье, но и личность. Хотя официальные лица утверждают, что пресс-хаты исчезли вместе с Советским Союзом, на практике эта карательная система продолжает работать. Многочисленные свидетельства подтверждают, что ФСИН до сих пор использует подобные методы для подавления воли заключённых.
Для организации давления администрация отбирает среди осуждённых так называемых "активистов" - обычно это физически сильные рецидивисты с большими сроками, которых называют "быками". В 2015 году Россия выплатила 3,5 миллиона евро в качестве компенсаций за пытки в местах лишения свободы, что составило лишь 0,1% от бюджета ФСИН. Эти цифры наглядно демонстрируют масштабы проблемы.
Такие "сотрудничающие" заключённые обычно быстро признают вину и получают свой срок. Впоследствии они понимают, что без сотрудничества с администрацией их ждёт тяжёлая жизнь без каких-либо послаблений. Зато за выполнение требований начальства они могут рассчитывать на различные льготы, вплоть до досрочного освобождения. С такими "понимающими" заключёнными администрация заключает своеобразный негласный договор, оформляя его формальным заявлением о сотрудничестве.
Как отмечалось ранее, существует особая группа заключённых, привлекаемых для работы в пресс-хатах. Эти люди, прежде чем стать "исполнителями", совершают поступки, делающие их уязвимыми для мести со стороны сокамерников. Речь идёт о предателях воровских законов, карточных должниках (известных как "фуфлыжники"), а также о тех, кто был "опущен" и потерял всякое уважение в тюремной иерархии.
Технологии "перевоспитания" в пресс-хатах варьируются в зависимости от "клиента". Некоторых достаточно запугать угрозами или распространением компрометирующей информации, пообещать понижение статуса или физическую расправу. Других подвергают систематическим избиениям или приковывают к тюремным койкам на продолжительное время - иногда на несколько суток.
Наиболее распространённой формой воздействия считается депривация сна. Группа "исполнителей" поочерёдно дежурит, не позволяя жертве заснуть на протяжении нескольких дней. Опытные заключённые, прошедшие через это, вспоминают подобные "процедуры" с неподдельным ужасом.
Часто администрация учреждения незаконно ограничивает права жертв: запрещает свидания, урезает пищевой паёк, лишает доступа к воде и медицинской помощи. По свидетельствам бывших узников советского периода, в те времена методы были более грубыми и прямолинейными.
Типичная ситуация тех лет: во время ежедневных проверок надзиратели механически пересчитывали заключённых. Избитого до беспамятства человека при помощи подручных средств (скотча или тряпок) фиксировали в вертикальном положении рядом с другими сокамерниками. Не имело значения, что пострадавший находился без сознания - формально "по головам" всё сходилось.
Сегодня, по наблюдениям бывших заключённых, "активисты" действуют более осторожно. Однако страх перед пресс-хатами объединяет всех обитателей тюрем - от рядовых заключённых до криминальных авторитетов. В этих камерах не действуют обычные тюремные законы, а выход оттуда часто означает полную психологическую и физическую деградацию.
Официально администрация отрицает существование таких практик, однако правозащитные организации продолжают их фиксировать в различных исправительных учреждениях.
Заключённые, участвующие в "перевоспитательных" процессах, получают презрительные клички ("шерстяные", "лохмотья") и занимают в неформальной тюремной иерархии положение даже ниже, чем "опущенные". Они живут в постоянном страхе оказаться в общей камере, где неизбежно столкнутся с возмездием.
При переводе в колонию таким заключённым часто насильственно наносят особые татуировки, маркирующие их статус. Известны случаи, когда бывшие "исполнители" находили свою смерть уже на свободе от рук бывших сокамерников.
В подобных камерах обычно существует четкая иерархия. Во главе стоит так называемый "старший", который координирует действия группы исполнителей. За свою "работу" эти люди получают различные привилегии: одни - наркотические вещества, другие - алкоголь, третьи - улучшенное питание и гарантии безопасности.
Основной контингент пресс-хат составляют те, кто отказывается признавать вину, особенно по резонансным делам, где следствие активно ищет доказательства. Также сюда попадают принципиальные противники системы, упорно сопротивляющиеся давлению администрации.
Воздействие на жертв осуществляется комплексно. Сначала применяются методы психологического давления: заключенному внушают, что сотрудничество может привести к смягчению приговора, вплоть до условного наказания. Если убеждения не действуют, в ход идут физические методы - систематические побои, сопровождающиеся унижениями и требованиями дать нужные показания.
В распоряжении "исполнителей" имеется целый набор средств принуждения, включая изощренные пытки и сексуальное насилие. Все инциденты официально оформляются как конфликты между заключенными, а случаи смерти списываются на естественные причины, например, на сердечную недостаточность.
В последние годы пресс-хаты активно используются для выколачивания денег. Заключенных запугивают насилием, вынуждая их родственников платить за безопасность. В Московском регионе такие "услуги" могут стоить до 45 тысяч рублей ежемесячно, в провинции суммы значительно меньше. Когда становится известно, что у подследственного есть состоятельные родственники или собственный бизнес, его специально переводят в пресс-хату. Под давлением даже самые стойкие обычно соглашаются на финансовые требования. Деньги часто переводятся напрямую на личные счета сотрудников учреждения, а жертвы предпочитают не жаловаться, опасаясь за свою жизнь и безопасность близких.
Известны случаи, когда крупные суммы перечислялись на карты высокопоставленных тюремных чиновников, включая заместителей начальников по безопасности. Подозреваемых в провозе ценностей помещают в специальные камеры для "досмотра", где применяют жестокие методы:
1. Деньги, спрятанные в пищеварительном тракте, извлекают, привязывая человека к отопительным приборам и заставляя полностью очистить желудок под наблюдением.
2. Золотые зубы и коронки выдирают щипцами или выбивают.
После полной "конфискации" жертву передают охране. Материальные ценности распределяются между участниками процесса, а часть передается оперативным работникам в обмен на табачные изделия и другие привилегии. Весь процесс происходит гласно, так как "исполнители" находятся под постоянным контролем оперативной части. Регулярные индивидуальные беседы с каждым участником позволяют администрации быть в курсе всех деталей и предотвращать возможные злоупотребления.