Что было бы, если бы в 1978 году ЦК КПСС возглавил не Михаил Горбачев, а его главный конкурент — агроном-новатор Федор Моргун? Возможно, сегодня карта Восточной Европы выглядела бы совершенно иначе.
Июнь 1989 года, Кремль
Совещание в Кремле затягивалось. В душном зале Федор Трофимович Моргун ощущал, как капли пота медленно стекают по спине под официальным пиджаком. Но его беспокоила не духота.
Перед ним лежала стопка документов — проект строительства заводов по производству искусственного кормового белка из парафина нефти. Документы, которые уже получили одобрение Политбюро ЦК КПСС и Совета Министров. Документы, подписанные самим Горбачевым.
Моргун медленно провел пальцами по шраму на левой руке — напоминание о третьем ранении, полученном в далеком 1945-м. Тогда он не боялся смерти. Почему же сейчас, спустя сорок четыре года, он чувствовал, как внутри все сжимается от тревоги?
— Слово предоставляется товарищу Моргуну, председателю Государственного комитета СССР по охране природы, — монотонно произнес ведущий заседания.
Федор Трофимович поднялся. В висках стучало. За долгие годы службы партии и государству он выступал перед разными аудиториями: перед колхозниками на целине, перед членами правительства Киргизии, перед украинскими аграриями. Но никогда еще ставки не были так высоки.
— Товарищи, — начал он, и его глубокий, с хрипотцой голос разнесся по залу. — Я не могу поддержать этот проект.
Он поймал взгляд Горбачева — холодный, оценивающий. Их негласное соперничество началось еще в 1978 году, когда решался вопрос о том, кто займет пост секретаря ЦК КПСС по аграрным вопросам после смерти Федора Кулакова. Моргун был опытнее, знал сельское хозяйство как свои пять пальцев, но выбор Брежнева пал на Горбачева.
Сейчас, спустя одиннадцать лет, они вновь оказались по разные стороны баррикад.
1924-1978: Путь к вершине власти
Чтобы понять, почему Федор Моргун встал в тот день на пути Горбачева, нужно вернуться назад, в маленькое украинское село Новоалександровка, где в семье простого столяра в 1924 году родился мальчик Федя.
Восемнадцатый год его жизни пришелся на разгар Великой Отечественной. Вчерашний мальчишка надел гимнастерку и отправился на фронт. Рядовой Моргун, потом сержант, он прошел через ад войны, трижды был ранен, но выжил.
После войны полуразрушенная страна нуждалась в кадрах. Федор поступил в Днепропетровский сельскохозяйственный институт. Крестьянская жилка, помноженная на образование, сделала из него незаурядного агронома.
В 1950-х, когда страна решила осваивать целину, Моргун, к тому времени главный агроном полтавского Сахсвеклотреста, без колебаний направился в знойные казахские степи. Начав директором совхоза, он дослужился до начальника Целиноградского краевого управления сельского хозяйства.
Именно там, среди бескрайних просторов, наблюдая, как ветровая эрозия уносит плодородный слой почвы, Моргун начал разрабатывать свои природоохранные технологии. Он стал яростным противником глубокой вспашки, которая, по его мнению, убивала землю.
— Земля живая, — любил повторять Федор Трофимович своим подчиненным. — И наш плуг — все равно что нож, вонзенный в её тело.
Его карьера шла в гору: работа в сельскохозяйственном отделе ЦК КПСС, должность первого заместителя председателя Совета Министров Киргизии. В 1973 году он возглавил Полтавский обком Компартии Украины.
А потом наступил 1978 год — год, который мог изменить всё.
Шахматная партия 1978-го
Смерть секретаря ЦК КПСС по аграрным вопросам Федора Кулакова открыла вакансию, которая могла вывести Моргуна на новый уровень власти. Его кандидатура рассматривалась всерьез. Опыт, заслуги, преданность делу — всё говорило в его пользу.
Но в Политбюро шла своя игра. Молодой, амбициозный Михаил Горбачев из Ставрополья имел сильных покровителей. И выбор, сделанный Брежневым, пал не на Моргуна.
В тот вечер, узнав о назначении Горбачева, Федор Трофимович долго стоял у окна своего кабинета, глядя на огни вечерней Полтавы. Он не знал, что этот день станет поворотной точкой не только в его судьбе, но и в судьбе всей страны.
— История не терпит сослагательного наклонения, — сказал он своему помощнику, который пришел с докладом и застал начальника в минуту задумчивости. — Но иногда хочется представить, что было бы, если...
К 1980-м, когда Горбачев уже укрепил свои позиции в партийной иерархии, Моргун оказался во главе Государственного комитета СССР по охране природы. С этой трибуны он продолжал отстаивать свои идеи, считая охрану природы не просто модным веянием, а жизненно важной государственной задачей.
Роковое совещание: июнь 1989 года
— Проект производства белка из парафина нефти — это авантюра, которая может привести к экологической катастрофе, — продолжал Моргун свое выступление в Кремле. — Данные научных исследований противоречивы. Нет гарантий безопасности такого белка для животных, а следовательно, и для человека.
В зале повисла тишина. Горбачев что-то быстро записывал в блокнот, не поднимая глаз. Николай Рыжков, председатель Совета Министров, хмуро смотрел на выступающего.
Моргун понимал, что его слова сейчас — как камень, брошенный в болото номенклатурного спокойствия. Но он не мог молчать. Слишком много было поставлено на карту.
— Прошу пересмотреть решение о строительстве этих заводов, — закончил он. — И провести дополнительные исследования.
На обратном пути в свой кабинет Федор Трофимович уже знал, что его карьера в Москве закончена. И действительно, на следующий день его пригласили к Горбачеву.
— Вы подаете в отставку, Федор Трофимович, — сказал генеральный секретарь, не спрашивая, а утверждая. — По состоянию здоровья.
Моргун посмотрел в глаза человеку, который одиннадцать лет назад обошел его в борьбе за высокий пост.
— Да, Михаил Сергеевич. По состоянию здоровья партии.
Жизнь после власти: 1989-2008
Став пенсионером союзного значения, Федор Моргун не сдался. Он продолжал работать: консультировал губернаторов, писал книги, в которых развивал свои идеи о бережном отношении к земле.
Когда СССР прекратил существование, Моргун остался верен своим принципам, участвуя в парламентских выборах на Украине, отстаивая интересы аграриев и природоохранные технологии.
Его работы постепенно находили признание. Система земледелия, которую он разработал и внедрил в Полтавской области еще в 1970-е годы (за что получил звание Героя Соцтруда), постепенно доказывала свою эффективность.
Июль 2008 года, трасса под Ахтыркой
Федору Трофимовичу было уже 84 года, но он сохранял ясность ума и энергию, которой могли позавидовать молодые. В тот летний день он ехал на встречу с фермерами Сумщины. Они просили у него совета — старая гвардия всегда ценила его опыт.
Машина Моргуна двигалась по трассе, когда произошло неожиданное. Точные обстоятельства той автокатастрофы до сих пор остаются предметом дискуссий. Известно лишь, что опытный водитель не справился с управлением.
Так оборвалась жизнь человека, который мог изменить ход истории, но остался в её тени.
Через год после его гибели, в 2009 году, на 90% пахотных земель Полтавской области действовала разработанная им почвозащитная система земледелия. Она принесла самый большой урожай зерновых за всю историю региона. Земля, которую Моргун всегда стремился защитить, отблагодарила его посмертно.
А что, если бы в 1978 году Брежнев выбрал не Горбачева, а Моргуна? Пошла бы перестройка другим путем? Сохранился бы Советский Союз? Это вопросы, на которые история, увы, не даст ответа.
Но одно можно сказать с уверенностью: Федор Трофимович Моргун был человеком принципа, до последнего дня верным своим убеждениям. И тем самым он оставил след не только в истории, но и в буквальном смысле — в земле, которую так любил и защищал.