Я ненавижу дождь в Новосибирске. Он всегда холодный, серый и бесконечный – особенно в октябре. Капли стучали по подоконнику, когда я в тысячный раз пролистывала ленту запрещенограма и случайно наткнулась на это фото.
Драконово дерево. Зонтичная крона на фоне бирюзового неба. Красная кровь застывшей смолы. Другая планета.
Сокотра.
Я даже не сразу вспомнила, где это находится.
– Йемен? Ты с ума сошла, Таня? – моя подруга Аня чуть не подавилась кофе, когда я рассказала о своей идее. – Там же... там же опасно, волнения!
– На материке – да. А Сокотра – это остров. Там безопасно.
– Безопасно? – Аня скептически подняла бровь. – БЕЗОПАСНО?!
Спорить бесполезно. Никто не понимал. Все твердили одно и то же: опасно, далеко, дорого, зачем? А я больше не могла. Не могла просыпаться в темноте, ехать в офис в темноте, возвращаться – снова в темноте. Бесконечный день сурка под аккомпанемент дождя и дедлайнов.
Билет я купила почти спонтанно. Визу получила на удивление быстро. И вот я здесь – трясусь в древнем джипе по горной дороге, а рядом сидит местный гид Салим, который говорит на смеси арабского и ломаного английского.
– Смотри, мисс Таня! Скоро будет самый красивый вид!
Салим улыбается всеми тридцатью двумя, а я вцепилась в поручень и молюсь всем богам, чтобы доехать живой. Дорога петляет по склону, и внезапно за поворотом открывается ОНО.
Плато Диксам.
Я видела много фотографий. Но, черт возьми, ни одна из них не передает ЭТОГО. Бескрайнее плато, усеянное драконовыми деревьями. Они стоят, как инопланетные часовые – красно-оранжевые стволы, увенчанные зонтичными кронами. Между ними – бутылочные деревья с раздутыми, как у беременных женщин, стволами. И всё это на фоне величественных гор и голубого, невозможно голубого неба.
– Нравится? – гордо спрашивает Салим.
Я не могу ответить. В горле ком.
...
Ночью мы разбили лагерь прямо на плато. Салим развел костер и готовит что-то ароматное в закопченном котелке.
– Салим, а правда, что драконовы деревья плачут кровью?
– Да-да! – он энергично кивает. – Когда порезать кору – выходит красный сок. Наши предки говорили, что это кровь драконов, убитых в древних войнах.
Я смотрю на силуэты деревьев в сумерках. Они действительно похожи на застывших драконов.
– Знаешь, – неожиданно серьезно продолжает Салим, – сейчас плохие времена. Туристов мало. А раньше? О, раньше сюда приезжали со всего мира! Теперь только самые... как это... храбрые?
– Безрассудные, – усмехаюсь я.
– Нет-нет! – Салим качает головой. – Те, кто видит красоту там, где другие видят опасность.
Его слова что-то задевают во мне. Разве не это привело меня сюда? Стремление увидеть красоту, когда все вокруг видят только проблемы?
На третий день мы добрались до пляжа Калансия. Белый песок. Бирюзовая вода. И ни души, кроме нескольких рыбаков вдалеке.
– Здесь можно плавать, – говорит Салим. – Очень чисто.
Я захожу в воду. Она теплая и прозрачная настолько, что видно каждый камушек, каждую рыбку на дне. Плыву, переворачиваюсь на спину, смотрю в небо.
А потом ныряю с маской.
БОЖЕ МОЙ.
Подводный мир Сокотры не менее инопланетный, чем наземный. Разноцветные рыбы, коралловые сады, причудливые морские создания. Все яркое, сочное, ЖИВОЕ.
Выныриваю, задыхаясь от восторга.
– Салим! Это... это...
Он смеется, сидя на берегу: – Я же говорил! Сокотра – особенное место!
Мы сидим на скале, наблюдая закат. Солнце медленно погружается в Индийский океан, окрашивая небо в невероятные оттенки розового и оранжевого.
– Знаешь, Салим, я работаю в рекламном агентстве. Создаю красивые картинки, чтобы продавать людям вещи, которые им не нужны, – я впервые произношу это вслух. – И каждый день чувствую себя... пустой.
– Пустой?
– Да. Как будто я забыла что-то важное. И вот я здесь, на этом странном острове, и впервые за долгое время чувствую себя... настоящей.
Салим задумчиво кивает: – Есть старая сокотрийская легенда. Когда-то наш остров был частью Эдемского сада. Когда Адам и Ева были изгнаны, маленький кусочек рая откололся и уплыл в море. Этот кусочек стал Сокотрой.
– Красивая легенда.
– Да. Но в ней есть правда. Наш остров – как машина времени. Здесь ты видишь мир таким, каким он был тысячи лет назад. И таким, каким он должен быть.
...
На пятый день мы забрались на вершину горы Хагьер. Оттуда открывается вид на весь остров – драконовые рощи, песчаные дюны, горные хребты и синий-синий океан, окружающий этот затерянный мир.
– Салим, скажи... ты никогда не хотел уехать отсюда?
Он улыбается: – Зачем? Здесь мой дом. Здесь мои корни.
– Но мир такой большой...
– Большой, да. Но там, – он машет рукой куда-то в сторону материка, – люди бегут быстро-быстро, но не знают куда. Здесь мы идем медленно, но знаем свой путь.
Знать свой путь. Эта фраза эхом отдается во мне.
...
В последний вечер перед отлетом мы с Салимом сидим в маленьком кафе в Хадибо – единственном городе острова. Пьем пряный чай с кардамоном и смотрим, как по пыльной улице бродят тощие козы.
– Что ты будешь делать, когда вернешься домой? – спрашивает Салим.
Хороший вопрос. Я не хочу возвращаться к прежней жизни. Не могу представить себя снова в офисе, за компьютером, в бесконечных совещаниях.
– Не знаю, – честно отвечаю я. – Может быть, уволюсь.
– И?
– И...
И что? Стану путешественницей? Фотографом? Писательницей? Буду рассказывать людям о таких местах, как Сокотра?
– Я хочу делать что-то настоящее, – говорю наконец. – Что-то, что имеет смысл.
Салим улыбается и поднимает чашку: – За настоящее!
...
Самолет взлетает, и я в последний раз смотрю на остров с высоты. Драконовые деревья становятся крошечными точками, пляжи – тонкими белыми полосками. Всё уменьшается, сжимается до размеров фотографии.
Но внутри меня Сокотра остается огромной. Она расширилась, заполнила все пустоты, которые я так долго носила в себе.
В кармане – блокнот, исписанный заметками и набросками. В камере – тысячи фотографий. В голове – решение.
Я возвращаюсь домой другой женщиной.
Не знаю, что будет дальше. Но знаю одно – я больше не буду бояться идти своим путем. Даже если все вокруг считают его безумием.
Потому что я увидела затерянный рай с инопланетными пейзажами. И он изменил меня навсегда.
Сокотра. Место, где драконы плачут кровью, а люди находят свои корни.
Прощай, невероятный остров. И спасибо.