Текст дастана или сказания сохранился в составе воспоминаний деятеля булгарской культуры Фоата Саллави «Глубокие корни булгарского древа», записанных Ф.Г.-Х. Нурутдиновым в 1990 г. Сам Ф. Саллави прочёл Дастан в тетради своего дяди, булгарского писателя и педагога Фатыха Карими, жившего в 1870 -1937 гг.
В своих воспоминаниях Ф. Саллави отметил: «В свою тетрадь Фатых Карими записал тексты многих булгарских сказаний. Я хорошо запомнил содержание двух из них – «Оногурского дастана о трёх братьях» и «Маджарский родник» древнебулгарского поэта Рейхана Булгари.
В подтверждение этого я сейчас перескажу эти сказания, слово в слово»… Далее Ф. Саллави пересказал тексты обоих дастанов, которые мы сейчас предлагаем вниманию наших читателей.
---------------------------------------------------------------------------
Давным-давно, когда столицей Улуг Булгара (Великая Булгария) была Каргала (древнебулгарский город, находившийся на месте современного города Оренбурга), когда улуг-тарханом («великий начальник» - глава Народного Собрания Булгарии) было Веретено, а его заместителем – Коромысло, захватил царскую власть Ижмакай. Он имел безобразную внешность и пришёл из какой-то глухомани Шуда (Булгарский Север), но смог очаровать старого падишаха (император, царь) Барджиля своими рассказами о виденном им рае и обещанием провести туда царя – и сразу получил от него пост сабанкула или сабанджара (глава царского правительства). После первого же рассказа Ижмакая о рае Барджиль больше ни о чём другом слышать не желал и целыми днями, а иногда и ночами напролёт, только и слушал его дивные истории о жомаке («рай»). Бывало, усадит Ижмакай своего падишаха поудобнее на турэне («трон»), и начинает «щёлкать соловьём» о жомаке: «Далеко-далеко, на самом краю Шуда, на берегу бескрайнего Марамыра («Море Мрака», Северный Ледовитый океан), в окружении высоченных гор Бозмэр («Ледяные Ущелья») находится чудесная долина жомака. Стерегут её неподкупные драконы ажиры или мидяи, злобные и огромные псы кусары и бу-кельбиры (высшие жрецы) – юрганы, непрерывно облетающие райскую долину и горы. Самая высокая вершина этих гор называется Алтын-Аба – ведь вся она из чистого золота, а венчает её золотая же скульптура матери алпов-дивов (духов) Аба или алп-бики Умай-биче (главный женский дух мира, который булгары называли Атина или Афина, Артимас, Анапа, Балада, Турун-Аби, Анакыз или Анахит и т.д.). В жомаке постоянно тепло, всегда зеленеют чудесные растения и цветут прекрасные цветы. Попавшие в жомак люди сразу же становятся бессмертными и наслаждаются свободной любовью к райским прекрасным девам, состязаниями, пирами и другими забавами и, конечно же, самой вкусной пищей. В каждой области жомака есть своё главное блюдо, по названиям которых они даже именуются: Губадия («Многослойный Пирог»), Балиш («Колобок»), Бильман («Эщпэщмак», «Треугольник»), Беккэн («Пирожок») и так далее.
Через жомак протекает большая и красивая река, воды которой кишат рыбой, а прибрежные заросли и леса – зверями, птицами и пчёлами, и любители рыбалки, охоты и пчеловодства с удовольствием занимаются там своими любимыми промыслами. Каждый желающий получает в жомаке, у реки, участок земли и, если желает, выращивает на нём какие-либо растения или занимается скотоводством. Говорят, что эта река – одна из проток величайшей реки Оногур, которую также называют Енисай и Бийсу (Енисей). Течёт эта река из благодатной булгарской области Оногур, которую так же называют и Бурджатом, и Бийсу. Дорога в жомак длинна, запутана и изобилует препятствиями и ловушками: невидимыми пропастями, в которые упали бесчисленные толпы людей, пустынями с песчаными бурями, которые засыпали песком не один караван. Только однажды, в правление царя Арслана, начавшееся за пять тысяч лет до Хазарской эры (до н.э.), одно из племён булгар-оногуров, которых другие булгары называют кунгурами, кундурами и кангарами, сумело близко подойти к жомаку, но было обращено в паническое бегство ажирами – мидяями. Одни оногуры убежали на реку Агидель (Белая), где прозвались бараджами или баграджами («драконы»), другие – на реку Буричай (Днепр), где прозвались наубурийцами, а третьи – в Кызыл Албан (Азербайджан), где прозвались ажирами (азеры, азербайджанцы) и мидяями или миджанами (мидийцы). Ещё одну группу оногуров изгнала из Кумана (Центральная Азаия) тангуты. Было это более тысячи пятисот лет до Хазарской эры (т.е. до н.э.). Знатные наубурийцы – напы или набалы – помогли прийти к власти падишаху Бушлаю Таргизу (Таргитай, император Великой Булгарии с 1512 г. до н.э.) из булгар – кимерцев (киммерийцы), и за это были приближены к трону кимерских правителей. Но через пятьсот лет кара-кимерцы (западные киммерийцы), воспользовавшись уходом ак-кимерцев (восточные киммерийцы) и оногуров в дальний поход, переоделись в их одежды и без боя захватили их жён и детей. Чтобы вернуть родных, мужья уступили власть каракимерцам, которые утвердили в Великой Булгарии свою династию Катрагов - твою династию, великий падишах Барджиль. Во время твоего благословенного царствования я добрался до того места, где ажиры остановили оногуров, и смог, благодаря одной хитрости, пройти дальше. Когда – о мудрейший падишах Булгара – мы вместе пойдём в жомак, я вновь применю ту же хитрость!».
Так пел свою сладкую песню хитрый Ижмакай, задумавший прибрать к рукам власть Великой Булгарии. Был он на самом деле не человеком, а злым дивом – кантулуком (людоед-кровопийца), скрывавшим до поры - до времени свою сущность. Барджиль, как зачарованный, слушал Ижмакая - ведь ему страсть как хотелось попасть в рай, стать бессмертным и вкусить райских наслаждений. Из всех потомков Булгар-Батыра Дуло по прозвищу Зияджи, непослушные дети которого ушли из родимого Булгара за пять тысяч шестьсот лет до Хазарской эры, во все концы земли, Барджиль был самым большим любителем плотских удовольствий.
Вы скажете – а кто же правил Булгарским царством, если Барджиль был занят только прослушиванием рассказов о рае? Правил Ижмакай. Когда царь, утомившись слушанием, засыпал, Ижмакай укладывал его в постель и шёл отдавать свои приказы приближённым царя – мудрым билигам. Тех билигов (приближённых), которые ему возражали, Ижмакай просто съедал по тёмным закоулкам, и большинство билигов, быстро смекнувшее, что к чему, предпочло без лишнего промедления безоговорочно подчиниться кантулуку. Сын Барджиля как-то узнал от Золотой Кукушки о людоедских замашках Ижмакая, сумел рассказать о них отцу – и они оба, с частью своего народа, в ужасе убежали из Булгара в Кап-даг (Малая Азия) при помощи всё той же Золотой Кукушки. В эту Золотую Кукушку обратилась с горя вдова одного съеденного Ижмакаем билига, оногурка. Способность превращаться в птиц оногурки унаследовали от своих прабабушек – умайджанок (амазонки, булгарские девушки, служившие Умай-биче). Как известно, Умай-биче давала своим девушкам – дружинницам способность превращаться в лебедей, гусей, журавлей и кукушек. Когда почти за пять тысячелетий до Хазарской эры (до н.э.) одна часть булгар-агаджиров изгнала из Балынджара (Восточная Европа) в Бийсу другую часть агаджиров Иделя («Семь Племён»), то до пустынного тогда барая («пойма») реки Енисай смогли добраться только сорок парней. Дорогу им показывал кибер («перо»), который из жалости дала им алп-бика Бойгал-би. Поэтому Бийсу эти переселенцы вначале называли Кибер-Барай («Пойма Пера»). И Умай-биче, хозяйка здешних мест, пожалела изгнанников – дала им в жёны сорок своих девушек, достаточно послуживших ей в качестве дружинниц. Эти девушки очень любили оборачиваться лебедями и даже на своих свадьбах предпочли находиться в образах лебедиц. Все оногуры – потомки этих лебедиц. Поэтому вначале оногуры, а затем и все другие булгары, стали звать своих жён «хатын» - «лебедица». Позднее многие оногуры просили и получали жён от Чулмана (алп наземных и подземных вод). Дело происходило так. Парни шли к Енисаю и, попросив с большим почтением у Чулмана красивых девиц, бросали в воды реки дорогие дары Ельбегену (одно из имён алпа Чулмана, означает «Водный Туман» и «Туманный Дракон»): золотые и серебряные кувшины, блюда, ковши, котелки и прочее. Если подарки нравились Чулману, то он высовывал из воды свою лохматую голову и приказывал парням закидывать в воду свои сети. Те рыбёшки, которые попадали в сети парней, в руках этих парней превращались в прекрасных девиц. Этих девушек, выходивших замуж за поймавших их парней, булгары называют «алабуга» - то есть «рыбка алпа». Не случайно оногурки удивительно красивы… В Кибер-Барае к переселенцам присоеденились ещё три булгарских племени – исадым, ерми и куман, и все они стали называться «оногур», то есть «десятиплемёнными булгарами», и дали это своё название реке Енисай…
После прихода к власти Катрагов часть недовольных этим булгар ушла из Балынджара в Кашан или Сарматай («Сарматия», «Восточная Булгария»), но большинство оногуров предпочло остаться. Эти оставшиеся были отдалены от трона, обеднели и вовсе не горели желанием спасать или восстанавливать власть Барджиля и его рода Катрагов.
После побега Барджиля в Капдаг перепуганные билиги передали царскую власть Ижмакаю. Довольный кантулук немедля превратил народ Булгара в рабов злых дивов, приближенных йорегом (злым дивом) к трону. Но простые люди даже не заметили перемены – ведь многие катраговские билиги были ничуть не лучше йорегов. Так бы злые алпы-дивы, поставленные Ижмакаем на место съеденных билигов – людей, тихо съели бы весь народ Булгара – да помешала этому добрая алп-бика Бойгал-би, которую звали так же и Кунгош («Солнечная Птиица», «Жар-Птица»). Она решила найти среди людей человека, способного перехитрить злых дивов, и с его помощью уничтожить власть йорегов в Булгаре: ведь прямо воздействовать на человеческое общество добрым алпам-дивам запрещал Тангра (Гоподь). У всех алпов – дивов была способность угадывать многие возможности человека, поэтому Кунгош в конце-концов нашла подходящего человека – глуповатого, некрасивого и щуплого на вид оногурского паренька – земледельца Буртаса по прозвищу Борчак («горох»). У Буртаса было на свете только два здоровенных старших брата, но они были ленивы, а налоги – большими, и Борчак едва находил возможность содержать и себя, и их. Так, он стал мастерить на продажу колёса, хотя давно уже не имел ни телеги, ни лошадей. Понятно, что они жили очень бедно, но при этом ещё старшие братья частенько предавались бесплодным многодневным мечтаниям о билигской власти и богатстве, издевались над Борчаком и силой отбирали у него последние деньги на «маленькие удовольствия». Эти «маленькие удовольствия» состояли, чаще всего, в питье бузы (булгарский напиток из проса) в кэрчэме-ханэ (харчевня) и праздных разговорах.
А о чём мечтал Борчак? Да на мечтания у него и времени-то не было. Лишь иногда он думал про себя: «Если бы братья не били меня и хотя бы один раз в день можно было бы что-нибудь похлебать – то жизнь была бы прекрасна!» «Ну и герой!» - скажете вы (читатели, слушатели) о Буртасе, да ещё, может быть, и добавите: «Бойгал-би явно сделала неудачный выбор!». Давайте, посмотрим.
Чтобы тайно встретиться с Буртасом и незаметно для него заставить его исполнять свои планы, Кунгош стала травить по ночам посевы на поле Буртаса. Борчак вначале стал просить братьев покараулить несколько ночей его поле, но затем, видя их нежелание делать даже это, сам вышел на охрану посевов. В полночь прилетела сияющая золотистым светом Кунгош и стала топтать и пожирать посевы Буртаса. Борчак стал гоняться за ней, и Бойгал-би нарочно дала себя поймать. «Ага, попалась, воровка!» - торжествующе воскликнул Буртас, крепко схватив Кунгош. Бойгал-би притворилась испуганной, хотя легко могла испепелить паренька, и сказала ему дрожащим голоском: «Прости меня, храбрый паренёк! Если ты меня отпустишь – то я обещаю, что никогда больше не трону твои посевы. А за ущерб я дам тебе двух самых красивых коней в мире, а впридачу – неказистого и маленького Муштака («Конёк-Горбунок»), который будет тебе верным другом!»
«Мне нужен верный друг, - сказал Буртас, - и поэтому я прощаю тебя!» Кунгош свистом подозвала всех трёх коней и, оставив их пареньку, улетела прочь. «Садись на меня! – сказал Муштак Буртасу человеческими словами. – Теперь я буду твоим конём и верным другом. Не смотри, что с виду я маленький, горбатенький и неказистый. В действительности я сильнее самого сильного коня и могу не только неустанно скакать по земле, но и плавать в воде и летать по небу!».
Буртас, сказав «Здорово, что моим другом будет Тулпар (волшебный крылатый конь)!», обнял конька – и они оба поклялись друг другу в вечной дружбе. Довольный паренёк хотел уже сесть на конька и ехать домой – как вдруг заметил среди травы горящее огнём в ночи перо Кунгош и поднял его. «Не бери этого кибера (кибер, кивер, кавыр, кавэс – булгарские слова, означающие «перо»)! – посоветовал Борчаку Муштак – Оно может принести тебе несчастье! Лучше закопай его в землю!» «Как может принести несчастье такое красивое перо Кунгош!» - рассмеялся в ответ Буртас и спрятал перо за пазухой.
Приехав под утро домой, паренёк объявил братьям, что поймал трёх коней, травивших его посевы, и поставил коней в пустую конюшню. Последнюю лошадь семьи Буртаса давно отобрали за долги, и братья для вспашки их поля впрягали в плуг Буртаса.
Увидев двух великолепных коней Борчака, старшие братья решили: «Теперь, имея таких чудо-коней, даже наш дурачок и простофиля Буртас станет богачом и, чего доброго, выгонит нас из родного дома или сделает своими батраками. Давай прикончим его во сне, продадим коней – и сами заживём богачами!». Ничего не зная о сговоре братьев, Буртас лёг в сарайке на сено и прикрылся рогожкой, чтобы отдохнуть после бессонной ночи. А Муштак, когда он заснул, перенёс его в другое, более укромное, место, а под рогожку положил чурбан и придал ему вид паренька. Только он это сделал, как в сарайку прокрались старшие братья и топорами изрубили чурбан в куски. «Теперь мы заживём, брат!» - радостно сказали друг другу старшие братья и отправились в ближайший город Каргала продавать двух чудо-коней. А вот на неказистого Муштака братья даже не взглянули. Звали их Шалтырак («Жердь») и Айгырак («Жеребец»). Когда Буртас выспался, то увидел, что чудо-коней нет, и спросил о них Муштака. «Твои братья повели их в город продавать» - ответил конёк, не скрывая своей радости. Ведь его сердило то, что паренёк обращает на чудо-коней больше внимания, чем на него. А вот Буртас, услышав ответ Муштака, сильно расстроился. Поругав конька за то, что тот пораньше не сообщил ему о действиях братьев, он сел на него и велел ему быстро скакать в город. Муштак заупрямился было, но Буртас легонько хлестнул его плетью – и тот от обиды одним прыжком доставил друга-хозяина на столичный базар.
А там уже братья заметили возок царя Ижмакая и вывели ему навстречу златогривых чудо-коней огненного цвета. Лошадей такой масти оногуры называют «саз». На таких сазах любил ездить знаменитый оногурский кам («жрец») Абар – Кам (Ибрагим, Абрахам, Авраам), которого оногуры называли в начале Зардусдар (Заратустра) – то есть «Глава Огнепоклонников». Говорят, это он выстроил в городе Улуг-Булгаре (Великий Булгар на Волге) каменный и четырёхбашенный «Заркат» - «Храм Огня». Такие же храмы он выстроил в городах Аспандиаре (древний Самарканд) и Бахте или Бакате (Бактры, Балх). Но вот Тангра пожелал, чтобы Абар-Кам стал праведником – единобожцем – и он стал таковым. Когда за две тысячи лет до Хазарской эры (до н.э.) землетрясение разрушило Бакат, Абар-Кам со своими оногурами ушёл из него в Улуг-Булгар и собственноручно разрушил там свой Заркат. Отсюда он ушёл на реку Бурджан (Кубань), от неё – на реку Чит-Дар или Инешдар (Днестр), а от неё – в Капдаг. Из-за того, что у Абар-Кама и его оногуров было много сазов, их прозвали «егсазы» - то есть «богатыми огненными конями». А словом Саз оногуры называют также и алпа Солнца Мара – ведь он любит принимать облик коня – саза. Такие кони всегда были мечтой любого правителя. Когда Ижмакай увидел сазов Буртаса, то велел вознице остановиться и спросить: «Чьи это кони?». Братья на вопрос возницы хотели что-то сказать, но не успели: Буртас сумел раньше их приблизиться к возку и ответить: «Мои!». Братья оторопели от страха, а Ижмакай повелел своему конюху купить чудо-коней и увести их в царскую конюшню. Но сазы, любившие только Буртаса, едва не растоптали конюха. Тогда Ижмакай сказал Борчаку: «Я вижу, ты ловчее моего старого конюха, поэтому занимай его место и веди чудо-коней в мою конюшню!». Буртас в ответ сказал кантулуку: «Премного благодарны тебе, великий падишах, но разреши мне взять с собой, кроме коней, и двух моих братьев – они могли бы помогать мне убирать конюшню!». «Бери!» - буркнул Ижмакай: он при помощи своего алпового чутья сразу понял, что братья ненавидят Буртаса и помогут царю следить за новым конюхом. «А что будет со мной?» - обиженно спросил у царя старый конюх, рассчитывая хотя бы на награду за долгое время беспорочной службы. «Залезай в возок! – велел старому конюху Ижмакай. – Здесь мы и решим твою судьбу!». Старый конюх, полагая, что получит своё, немедля влез в возок, и Ижмакай тут же его съел. Бедный старый служака не успел даже пикнуть. В это же время по всему Булгару чиновники собирали с народа непомерные налоги, введённые Ижмакаем. Отчаявшиеся бедняки, чтобы уплатить налог и остаться на свободе, продавали в рабство своих родных, даже детей, и билиги-йореги жадно съедали несчастных невольников в своих роскошных дворцах.
Но любимым делом всех йорегов была лесная охота на оленей. Йореги-охотники вспугивали оленей с одного конца леса и ехали за ними. Бедные олени в поисках спасения бежали на другой конец леса – но там дорогу им преграждали слуги йорегов и заставляли оленей бежать обратно – прямо на йорегов. Однажды Ижмакай велел и Буртасу встать на охоте в цепи слуг, и на него выскочила из чащи совсем ещё юная олениха. Борчак пожалел её и открыл ей дорогу к спасению. Больше на охоту его не брали…
Буртас не знал, что спас дочь старой оленихи, которая ранее спасла самого Борчака. Когда паренёк только что родился, его старшие братья отнесли его в глубь Каргалинского леса и бросили в болото. Старая олениха нашла младенца, вытащила его из топи и отнесла прямо к порогу родного дома. На прощанье она сказала ребёнку: «Когда-нибудь ты поможешь моим детям!». А ведь так и случилось…
Международный журнал "The Bulgar Times" (Болгар Заманы, Время Булгар), 2011 № 1(3), стр. 47-50.