Александре-
коллеге, другу и близкому человеку,
посвящается.
С Сашей мы познакомились еще в конце ее учебы, она пришла ко мне на практику.
Тогда я вела курсы подготовки к родам в женской консультации и их группу привели ко мне в рамках какого-то учебного цикла.
Занятие в тот день начиналось чуть позже, и пока не пришли беременные, я рассадила молодежь в аудитории, готовая отвечать на вопросы-задавайте! Группа молчала. Хорошо, подумала я: может, дети стесняются?
Толкнула небольшую речь дружелюбно-мотивационного характера, обрисовала то, чем мы все (и я в частности) тут вообще занимаемся, озвучила, что могу показать, рассказать и дать попробовать. Чего бы, спрашиваю, Вы сами-то хотели? Озвучивайте, организуем!
Группа молчала.
Я напряглась. Смотрю-и преподавателю уже неловко.
А они молчат…
Вглядываюсь в отдельные лица, пытаюсь найти в них хоть малейший интерес-не а.
Пустые глаза, равнодушно-усталые маски. Страшно…
Стало ясно, что это не робость, а безразличие. Им не нужно, не интересно. Все, что их волнует-это сколько еще им тут сидеть. Захотелось просто выгнать всех немедленно, но увы-было нельзя: за часами, проведенными с практикантами, следило начальство. Я встретила понимающе-обреченный взгляд их куратора, и тут она стрельнула глазами куда-то влево, явно предлагая и мне посмотреть туда же.
И я посмотрела.
А там-она. Миниатюрная блондиночка, затерявшаяся среди рослых сокурсниц. Живая и настоящая, с искоркой любопытства в голубых глазах и явными признаками интеллекта на симпатичном юном личике.
Среди своих одногруппниц она казалась пионеркой среди пенсионерок -и это я говорю не про возраст, а про какую-то безнадежную усталость от жизни, написанную на их лицах, в противовес тому жизнерадостному энтузиазму, который был на ее лице.
Но сидела она молча, настороженно, как будто боясь проявить инициативу. Тем не менее, взгляд за нее цеплялся-она отличалась. На нее хотелось смотреть, с ней хотелось взаимодействовать-и воспрянув духом, все остальное я говорила , по-моему, ей одной. А она, заметив внимание к своей персоне, смущенно заулыбалась и расслабилась. Еще минут сорок пролетели как наш личный с ней диалог в присутствии нелепых статистов. Преодолев свое смущение, она стала задавать вопросы. Ей было интересно, она искренне хотела слушать все то, что я говорила! И когда под конец я предложила желающим остаться на занятии для будущих мам-ничуть не удивилась тому, что осталась именно она. О том, остался ли кто-то еще, я честно говоря и не помню, настолько невыразительными и вялыми были все остальные.
А она достала тетрадь и ручку и писала конспекты все три часа, стараясь не мешать, но ловя каждое мое слово.
А когда я закончила и отпустила группу, она осталась. Задала еще несколько вопросов, надо сказать-весьма глубоких.
И уточнила, можно ли ей прийти завтра.
Я удивилась, но разрешила. А она действительно пришла. И потом еще год приходила везде, куда я готова была ее пригласить: от занятий и дежурств до конференций.
Наше с ней общение становилось все теснее, уходили барьеры, появлялось доверие и взаимная симпатия, и постепенно из формата учитель-ученик мы ожидаемо перешли в формат крепкой дружбы.
Девочка родом из Челябинска, с боем и слезами отстоявшая перед родными свое желание быть акушеркой и учиться этому именно в Питере. Приехавшая сюда одна, едва ей стукнуло восемнадцать. С горящими глазами поглощающая все, что ей могли дать в колледже и на практиках. Беззащитная и одновременно-очень взрослая, она постепенно и очень органично вошла в мой круг общения, как будто бы была в нем всегда.
Я узнавала и узнаю в ней себя, впрочем-не во всем: в чем-то она рассудительнее и умнее, в чем-то смелее, в чем-то настойчивее. Многие коллеги, встретившись с ней впервые, были уверены в том, что она-моя дочь: по возрасту подходит, и уж слишком похожи характеры.
Что, впрочем, всего лишь подтверждает мою теорию о том, что родство душ бывает куда крепче родства кровного.
И это ни хорошо, ни плохо-просто факт.
Я очень горжусь этой девочкой и тем, что в ее профессиональном росте я принимала участие.
И в рождении ее сына, кстати, тоже приняла участие-но это совсем другая история. Личная.
А здесь мы все же про акушерство. И поэтому-несколько историй профессионального взросления Акушерки Александры.
Рассказанные с ее слов))
Продолжение: