Ане казалось, что спокойная жизнь для нее - это не просто миф, а какой-то тщательно охраняемый секрет, доступный лишь избранным.
Прошло полтора года с тех пор, как она официально расторгла брачные узы с Максимом (и их больше уж явно ничего не связывало), но ощущение, что кошмар закончился только вчера, не покидало ее. Скорее, даже не закончился, а затаился где-то в темном углу, готовый в любой момент выскочить и укусить.
Максим… Ох, Максим.
Это имя звучало для Ани как пожарная сирена. Человек-катастрофа, способный создавать неприятности из воздуха. Аня вспоминала их совместную жизнь не как супружеский союз, а как череду феерических провалов, умудряясь при этом не только не сойти с ума, но и сохранить остатки чувства юмора, которое, по сути, и помогало ей держаться на плаву.
Когда они, еще студентами, только начинали встречаться, Аня подрабатывала в цветочном магазине. И однажды, в один из таких серых будней, Максим решил удивить ее, порадовать, продемонстрировать широту души и щедрость натуры.
И какой же сюрприз он ей приготовил!
Вместо изящного букета роз, тюльпанов или хотя бы скромных гвоздик Максим явился с огромной, необъятной, только что спиленной веткой сирени, которую, по его уверениям, он “совершенно бесплатно раздобыл” в самом сердце городского парка.
И ладно бы он просто принес эту дубину, вручил ее Ане и смущенно покраснел. Нет. Он умудрился, будучи человеком редкостной неуклюжести, зацепить этой веткой стеллаж с букетами, за которые Аня отвечала головой. Ей потом и попало. За невнимательность и нерасторопность.
А чего стоила эпическая история с его амбициозной попыткой заработать состояние на перепродаже арбузов?
Он загорелся этой идеей, как спичка, прочитав в какой-то газете статью о баснословных прибылях, которые можно получить от сезонной торговли бахчевыми культурами. Купил он, значит, целую газель арбузов по дешевке, а вот о том, где хранить этот внезапно свалившийся на голову капитал, он как-то не подумал. И придумал, как ему казалось, гениальное решение - затащил все до единого полосатые шары в их скромную однокомнатную квартирку. В августовскую жару, разумеется.
Через два дня их жилище перешло в состояние непригодного для жилья. К приторному аромату перезрелых арбузов скоро присоединились и полчища насекомых. Пришлось, в спешном порядке, раздавать добро по соседям, потому что о том, где это срочно и выгодно продать, Максим тоже не подумал.
Ну, а настоящей кульминацией злоключений Максима и апофеозом его безрассудства стала его героическая, но совершенно безумная попытка самостоятельно починить балкон.
Живя на пятом этаже старой хрущевки, Максим, возомнивший себя мастером на все руки, решил самостоятельно подлатать покосившиеся перила, которые портили весь вид. Без страховки, разумеется. Без элементарных навыков, разумеется. И, конечно же, без малейшего представления о технике безопасности. Если бы Аня в тот день не пришла домой пораньше, то ремонт получился бы впечатляющим, но недолгим.
Но это все можно было бы Максиму и простить.
Только у него, ко всему прочему, в дополнение ко всем вышеперечисленным талантам, Максим питал слабость к крепким напиткам. И не просто “чуть-чуть расслабиться”, а до состояния полной и абсолютной потери контроля над реальностью, до провалов в памяти. В такие моменты он превращался в неуправляемого, непредсказуемого монстра. Мог, например, посреди ночи, разбудив весь подъезд, горланя песни на балконе, мешая спать уставшим после работы соседям, пока те не вызывали наряд полиции, чтобы угомонить разбушевавшегося тенора. Или затеять драку на улице с любым, кто на него косо посмотрел. Иногда такие фокусы стоили ему трех недель на больничном.
Аня долго верила в сказки о всепобеждающей силе любви, наивно полагая, что Максим одумается и станет серьезнее. Но Максим, увы, не менялся. В конце концов, Аня поняла, что тонет вместе с ним. И, собрав всю свою силу воли, приняла решение спастись.
Но, как оказалось, развод с Максимом - это не финальная точка в их истории.
Даже спустя полтора года после официального расторжения брака он все еще с завидной регулярностью напоминал о себе.
То звонил, умоляя одолжить ему денег взаймы, обещая вернуть “через неделю, клянусь!”. То умолял помочь ему с работой. “Анечка, ну ты же знаешь, как трудно сейчас с трудоустройством! Ну, помоги, пожалуйста! Ну, что тебе стоит?”. И Аня, проклиная свою доброту, помогала.
С работой, правда, получилось не совсем так, как она планировала.
Аня упросила своего крестного, дядю Петю, начальника цеха на местном машиностроительном заводе, пристроить Максима хоть куда-нибудь, на любую, самую непрестижную должность, лишь бы он нигде не напортачил. Дядя Петя, скрипя зубами, согласился помочь, но при этом грозно предупредил:
- Ладно, Анька, ради тебя, так и быть. Но смотри мне, если он там что-нибудь натворит, поблажек не будет! Я его лично выкину за ворота!
Максим, благодаря протекции Ани, получил должность подсобного рабочего.
И буквально через месяц он начал систематически прогуливать работу. Сначала один день, потом два, потом три, а потом и вовсе перестал появляться на заводе, предпочитая проводить время в компании сомнительных личностей и бутылки дешевого зелья непонятной наружности.
В итоге, как и следовало ожидать, Максима уволили. За пьянство, систематические прогулы, нарушение трудовой дисциплины и создание конфликтных ситуаций на рабочем месте.
Аня вздохнула с облегчением.
“Ну, наконец-то,” - подумала она, -“Хоть немного покоя”.
Несколько месяцев от Максима не было ни слуху, ни духу. Но, как это часто бывает в жизни, счастье длилось недолго.
Однажды, тихим осенним вечером, когда Аня сидела дома, ей позвонила Тамара Дмитриевна, бывшая свекровь.
И там была истерика:
- Анечка, доченька, беда у нас! Беда! С Максимом такое случилось… Страшно даже говорить…
Оказалось, что Максим около месяца назад, в разгар лютых морозов, уснул где-то в темной подворотне, вдали от немногочисленных прохожих. Пьяный, естественно. В каком состоянии еще можно уснуть зимой на улице? Пролежал там всю ночь. Утром его нашли и вызвали скорую помощь. Максима отвезли в ближайшую больницу. Вердикт неутешительный - обморожение. Сильное обморожение правой руки. Пальцы спасти не удалось.
Несмотря на все его недостатки, Аня не могла остаться равнодушной к его беде. Конечно, и в больницу к нему съездила. Навестила. Принесла фрукты, кое-что купила из вещей в подарок. Как-никак бывший муж.
Максим смотрел на Аню виноватыми глазами:
- Ань, прости меня, пожалуйста. Я знаю, я натворил много глупостей…
Да, у таких обычно после какой-то катастрофы наступает прозрение, но надолго ли?
Аня убеждала его, что все наладится, что он справится. Люди и не с таким справляются.
- Ань, ну ты же понимаешь, что теперь мне будет очень трудно работать... Надо как-то жить дальше, как-то выживать. Может быть, ты поможешь мне немного? Хотя бы первое время, пока я не найду работу…
Аня, посомневавшись, помогла. Все-таки когда-то они клялись друг другу в вечной любви.
Но аппетит приходит во время еды.
Через несколько дней Тамара Дмитриевна снова позвонила Ане и начала уже вместо сына требовать деньги:
- Анечка, ну не бросать же его теперь! Он же работать не сможет… Он нуждается в помощи. Ты же была его женой! Уж если не до конца дней, то хоть первое время.
Аня дала еще немного денег, решив, что это будет последний раз.
Но потом они, почувствовав безнаказанность, начали наглеть. Аня должна оплачивать его лечение, его реабилитацию, его питание, его коммунальные услуги, его развлечения, все до последней копейки.
- Ты же его не бросила в беде! Значит, теперь плати! Ты теперь за него в ответе!
И не суть, что расстались они задолго до этого.
Аня ответила, что больше не даст ни копейки. Помогла? Пора бы и честь знать.
Раз по-хорошему не получилось, то Аню стали мотивировать по-другому. То колеса у ее машины проколют, то дверь ее квартиры зеленкой обольют, то подбросят ей в почтовый ящик анонимные письма.
Аня не заявляла об этом. Ну не зверь же. У Максима стресс, истерика, он не знает, как теперь жить. Да и его маму можно понять. Потом одумаются и очнутся.
А Анина мама с дочкой не до конца согласилась
- Я не знаю, что тебе посоветовать, дочка. С одной стороны, я понимаю, что ты устала от всего этого. С другой стороны, нельзя бросать человека в беде, особенно если это муж. Сколько я твоего отца тащила по жизни? И работала порой одна за всех, и от пьянок его спасала. Что поделаешь, раз такой попался. Тебе тащить его не предлагаю, но помогать надо.
Она, посочувствовав, еще несколько раз перевела Максиму деньги, надеясь, что они так и помириться смогут, и она не останется в должниках перед ним.
А потом случилось то, чего Аня боялась больше всего, то, что она подсознательно предчувствовала.
Аня затеяла уборку на ночь глядя. Чистила ванную, когда к ней кто-то постучался. Она посмотрела в глазок и увидела Максима и Тамару Дмитриевну. Тамара Дмитриевна держала в руках огромную дорожную сумку.
- Аня, ты дома, у тебя свет горит, - сказала женщина, - Ань, Максим не хочет жить у меня, он к жене хочет.
- Да, Ань… я устал чувствовать себя ребенком. Я знаю, что все еще небезразличен тебе. Ты бы не стала мне помогать, если ты считала, что у нас ничего не может быть.
Кажется, ее помощь как-то не так восприняли.
Аня стояла за дверью, не издавая ни звука. Хоть бы ушли, хоть бы ушли. Как вот ей выйти и их выгнать? С лестницы спустить? Этого бедного Максима и его уже немолодую мать? Вот как?
Моральная дилемма.
Но нашелся тот, у кого такой моральной дилеммы не было.
Из соседней квартиры, привлеченный шумом, вышел дядя Коля. Бывший боксер. И гаркнул на нарушителей спокойствия:
- Эй, вы чего тут ломитесь? Что за шум на весь подъезд? Вы что, не видите, люди спят?
- Я тут к жене пришел! – ответил Максим.
- Не открывает?
- Нет.
- Тогда и нечего стучать.
- Но…
- А ну кыш отсюда! Нечего тут народ пугать, хулиганье!
Из уст дяди Коли это прозвучало гораздо убедительнее. Нарушителей спокойствия и след простыл. Но Аня-то понимала, что они еще вернутся. Максиму нужна нянька, а другой на горизонте нет.
Через несколько дней Аня обнаружила, что ее машина облита чем-то едким, что аж краску местами растворило, а на двери ее квартиры было написано непечатное слово.
Но Аня опять не заявила.
Сама все отремонтировала. За свои деньги.
Жалко их…
И жалела она их до тех пор, пока попытка внедриться не повторилась.
Только поступили они теперь умно. Аню поджидали в подъезде. На этаж ваше. И, когда она открывала двери, протиснулись следом. Аня, которая еле успела среагировать, встала так, чтобы они остались на пороге. Но дверь закрыть уже не могла.
- Аня, давай все обсудим, - сказал Максим, - Стыдно это при маме, но мне пришлось ее попросить поехать со мной.
- Ты видел, что стало с моей машиной?
- Прости! – он показал на свою руку, - Я иногда теряю самообладание после случившегося. Я все возмещу!
- Как?
- Вот устроюсь потом на работу и возмещу. Ань, давай начнем заново. Ань, ну ты же понимаешь… Мама больше не может… Ей тяжело… А ты… Ты же меня любишь, я это по твоим глазам вижу…
- Дайте мне закрыть дверь!
- Сначала выслушай!
- Дайте закрыть дверь!
И дверь… нет, не закрылась. Она открылась. Уже другая дверь. Дядя Коля, который сегодня с ночной смены, опять был разбужен этой парочкой, но, немного подслушав разговор, он сперва спросил у Ани:
- Все в порядке?
- Помогите мне! – вдруг огорошила всех Аня.
Тогда ей уже было совсем не смешно. И то, как настойчиво ее пытаются втолкнуть в квартиру, ее пугало.
- Я сейчас сам всех в квартиру приглашу, а потом с балкона сброшу, - сказал он, - Марш отсюда!
Они побежали вниз.
А Аня выдохнула.
Больше с бывшим мужем она не встречалась.