Корнелис ван Харлем (Корнелис Корнелиссен), демонстрируя преувеличенную мускулатуру, оставил свой след в голландской живописи. Под его влиянием Абрахам Блумарт и Иоахим Эйтевал также писали драматические сцены с обнаженной натурой в течение нескольких лет. Трагедия тех голландских художников, которые пытались внедрить на Севере стиль Микеланджело и античности, в том, что он оказался совершенно не соответствующим канону голландского искусства, которого придерживались веками. Это пейзажи, натюрморты и жанровые сцены, которые, казалось бы, взяты из самой обычной, повседневной жизни. Изобретательных и экспериментальных Мартена ван Хемскерка и Корнелиса ван Харлема долгое время считали «слишком интернациональными» художниками, чего они, впрочем, добивались при жизни. Первая ретроспективная выставка Корнелиса состоялась лишь в 2012 году, конечно же, в Музее Франса Хальса в Харлеме.
«Падение титанов»
Картина «Падение титанов» пропала с художественной сцены почти на четыре столетия, фактически с того момента, как её приобрёл король Дании и Норвегии Кристиан IV в 1621 году. Она долгое время оставалась в хранилище и появилась в 1988 году. Сегодня это произведение – монументальный шедевр Государственного музея искусств в Копенгагене.
Работа относится к периоду маньеризма или позднего Возрождения, который в прошлом критики недооценивали, считая его незначительным отступлением или плохой копией Высокого Возрождения, подражанием Микеланджело и Рафаэлю. Только в 20 веке, в период между двумя мировыми войнами, искусствоведы с особым пристрастием занялись проблемой маньеризма – определить его как стиль и зафиксировать его развитие в Европе. Само слово «маньеризм» стало использоваться нейтрально, без того оттенка декаданса, который оно долгое время несло в себе. В конце прошлого века маньеризм вернулся с новой силой и многие холсты, которые «валялись» где попало, стали извлекать на свет.
«Падение титанов» – большая картина (239 см × 307 см) сосредоточена на прославлении мужского тела.
Гесиод в поэме «Теогония» рассказывает об этой сцене «Война богов с титанами» («Титаномахия» – Битва титанов или Войны титанов), когда боги Олимпа сражались с титанами и низвергли их в Тартар, самые глубокие глубины подземного мира. По Гесиоду, Тартар – это «темная пропасть» Кроноса и других титанов (второго поколения сверхъестественных существ и могущественных божеств, рожденных от Геи и Урана и правивших во время «Золотого века» в мифологическом представлении).
«Так глубок мрачный Тартар под землей: если бы бронзовая наковальня упала с неба, то через девять ночей и девять дней, на десятый, она достигла бы земли – и так глубок под землей также темный Тартар, что если бы бронзовая наковальня упала с земли, то через девять ночей и девять дней, на десятый, она достигла бы Тартара».
Титанов считали виновниками землетрясений и извержений вулканов. Единственный, кому удалось «спастись» от Тартара, был Атлас (Атлант), обречённый нести на своих плечах небесный свод целую вечность.
Корнелис Корнелиссен показывает выражения испуга и растерянности в этом страшном месте. Все обнажённые титаны представлены в сложнейших позах. Основное внимание приковано к телам, которые продолжают падать с неба, символизируемого светом, и низвергаются в инфернальную бездну (и Корнелис с разных ракурсов сосредотачивается на наиболее привлекательных частях тела).
Картина была «авангардной для своего времени». Действительно, способность художника писать фигуры в таких сложных позах и человеческие тела в свободном полёте очень впечатляет. Корнелис ван Харлем использовал почти научно-фантастический способ выражения. Кажется, что они падают прямо на зрителя, а использование цвета и пространства словно затягивает в бесконечно глубокое пространство.
Фауна подземного мира включает, по меньшей мере, двух собак и несколько насекомых, бабочек, стрекоз, которые в основном «скрывают» интимные части титанов. Эти насекомые большие по размеру и представляют собой реверс классического символизма, поскольку в Древней Греции бабочка – символ души. По словам хранительницы Копенгагенского музея Эвы де ла Фуэнте Педерсен, насекомые когда-то ассоциировались с огнем и считалось, что они рождаются из пламени, поскольку их привлекает свет.
Само по себе «биоморфирование» в живописи было не новым. Предшественник Корнелиса Корнелиссена Франс Флорис в своей версии «Падение восставших ангелов» превратил гениталии одного из них в голову орла. Но «клювовидный» придаток у Флориса – символ, тогда как стрекоза у Корнелиссена с выпуклой головой и толстым телом – не столько насекомое, сколько половой орган.
Корнелис Корнелиссен развил мотив падающих тел в серии гравюр «Четыре падающие фигуры». Персонажи, которые пали из-за собственной гордыни, – Фаэтон, Тантал, Икар и Иксион, изгнанный с небес за попытку соблазнить жену Юпитера. Картины с такими сюжетами тоже были написаны, но сохранилась только «Падение Иксиона».
О жизни и творчестве Корнелиса Корнелиссена
Корнелис Корнелиссен родился в 1562 году в католической семье, принадлежащей к городской элите. Отец был известным торговцем тканями. Ему было четыре года, когда по ряду районов Фландрии прокатилось Иконоборческое восстание.
Что было делать начинающему художнику, полному амбиций, в то время, когда искусство исчезало из церквей? Поколением раньше художники прославились своими монументальными алтарными образами. Мартен ван Хемскерк, «Голландский Рафаэль», который был для Корнелиса примером для подражания, продемонстрировал своё мастерство в стиле Микеланджело и Рафаэля в алтарных картинах.
После прекращения церковных заказов важным для репертуара живописи стал портрет. Родители Корнелиса поступили мудро, отдав сына, проявившего не по годам развитые способности к рисованию, на попечение художника-портретиста Питера Питерса Старшего. Родители бежали из Харлема, когда испанская армия осадила город в 1573 году во время Восьмидесятилетней войны. Корнелис остался и был воспитан Питером Питерсом Старшим. Позднее он учился в Руане и Антверпене у Гиллиса Куанье.
В 1583 году Корнелис Корнелиссен получил официальный заказ на создание группового портрета «Банкет Харлемской гражданской гвардии». Двое мужчин вверху слева – это он сам и его учитель Питер Питерс. Мотив диагонально расположенного знамени позднее будет использован Франсом Хальсом в его портретах ополченцев.
Но портретная живопись была не тем, к чему молодой художник стремился на самом деле. Он подружился с гениальным гравером и рисовальщиком Хендриком Гольциусом, поселившимся в Харлеме в 1577 году. Вместе с Карелом ван Мандером, приехавшим в Харлем из Западной Фландрии в 1583 году (предварительно проведя три года в Риме) и ставшим известным как критик и теоретик, они основали своего рода братство, которое на итальянский манер назвали «академией», где учились писать обнаженное мужское тело. В харлемской «академии» проходили не только практические занятия, но и велись жаркие споры о теории искусства.
Вероятно, рисование с живых моделей было нечастым (в то время не очень распространённая практика). Они копировали слепки античных статуй, а также современные бронзовые статуи мускулистых обнаженных мужчин, например как те, что были созданы скульптором из Делфта Виллемом Даниелсом ван Тетроде. Кроме того, в качестве образцов они использовали рисунки и гравюры. После смерти Мартена ван Хемскерка Корнелис Корнелиссен получил в свое распоряжение его римский альбом, содержащий рисунки античных статуй.
На художников «академии» огромное влияние оказало творчество Бартоломеуса Спрангера, фламандского художника, работавшего в Праге, при дворе императора Священной Римской империи и короля Богемии Рудольфа II – холостяка и распутника с утончёнными эстетическими вкусами. Рисунки Спрангера в Харлем привёз Карел ван Мандер.Гравюры по рисункам Спрангера, в том числе мастерски выполненные Гольциусом, распространялись по всей Европе. Многие из лучших работ Спрангера – эротические сцены, в которых формально рассматривается вопрос о том, как скрывать и раскрывать сексуальность.
Корнелис Корнелиссен питал слабость к изображению жутких сцен. В картине «Два последователя Кадма, пожираемые драконом» изображена сцена из «Метаморфоз» Овидия, книги, которая была переведена на голландский язык в 1552 году и стала самым популярным классическим текстом в Нидерландах (Карел ван Мандер, автор знаменитой «Книги о художниках», называл её Библией художников).
Художник основывался на «Бельведерском торсе» в Ватикане, нарисованном Мартеном ван Хемскерком, и он впоследствии будет повторять его во многих мускулистых спинах. Гольциус сделал гравюру по мотивам картины и посвятил её «как первый плод их сотрудничества» их общему другу Якобу Рауварту, торговцу произведениями искусства, любителю графики. Рауварт обеспечил финансовую поддержку харлемской «академии». Ему принадлежало, по меньшей мере, пятнадцать картин Корнелиса Корнелиссена, включая «Падение титанов», «Геракл и Ахелой», «Два последователя Кадма, пожираемые драконом». Эти большие картины, должно быть, висели в приёмных комнатах большого амстердамского дома Рауверта.
Корнелис Корнелиссен использовал мускулистые обнаженные натуры не только для мифологических представлений. Гравюра «Каин убивает Авеля» показывает, что Библия также давала достаточно оснований для того, что, казалось навязчивой идеей художника – изображение человека в безнадежной ситуации, из которой он не может выбраться, несмотря на свою физическую силу.
Гольциус в конце 1590 года отправился в Италию изучать античное искусство, а Корнелиссен произвёл такое впечатление своим новым стилем, что заказы посыпались рекой. Действительно его картины не только не вызывали споров, но и были желанными для истеблишмента.
Картины для Принсеноф
«Избиение младенцев» представляет собой монументальную композицию, в которой невероятно мускулистые обнаженные мужские тела выполняют свою смертоносную работу среди дерущихся женщин, безжизненных бледных и едва живых младенцев. Пожалуй, эта работа показывает самые провокационные массивные ягодицы и бёдра в западноевропейском искусстве. Купающиеся солдаты на картонах (подготовительных материалов для фрески) Микеланджело Буонарроти «Битва при Кашине», ставших эталоном эпохи Возрождения – слабаки по сравнению с воинами Ирода Корнелиссена.
Сюжет, конечно, требовал драматизма, и он был очень популярен. Но Корнелис Корнелиссен стремился превзойти своих предшественников, создав яркую картину гигантских масштабов. Такая жестокость против беззащитных женщин и детей была необычной темой и могла быть воспринята голландской общественностью как форма реализма. Работа принесла большой успех художнику.
Вскоре власти дали ему почетный заказ на роспись стен Принсеноф (клуатр городской ратуши, где первоначально находился музей Франса Халса), где останавливался штатгальтер Мориц Оранский, когда приезжал в Харлем. Корнелиссен для центральной части снова выбрал «Избиение младенцев».
Вторая версия демонстрирует те же ужасающие детали, а на переднем плане кровожадный силач сеет хаос, в то время как растение щекочет его зад. Вопрос в том, кому пришла в голову идея представить такие подробности штатгальтеру и его двору. Вероятно, библейское избиение младенцев следует рассматривать как аллегорию убитой невинности, а царя Ирода – как прототип тирана. Тирания Филиппа II была еще свежа в памяти. Харлем пережил длительную осаду и разграбление со стороны испанцев, и задачей штатгальтера Морица было неизменно защищать Республику от тирании. Таким образом, картины можно рассматривать как весьма актуальный визуальный стимул.
Вторая картина, которая предназначалась для спальни Морица – «Свадьба Пелея и Фетиды». На переднем плане обнаженные боги и богини наслаждаются напитками и фруктами. На заднем плане обращают на себя внимание Церера и Вакх – символ хорошей еды и питья. Мускулистая фигура на переднем плане слева – Вулкан. Слева от него Пан обнимает бледную нимфу. В правом нижнем углу Ганимед наливает вино музе в смелой позе. Муза слева от нее усиливает радостное настроение игрой на лютне. На самом заднем плане – типичный прием маньеризма – молодожены сидят за столом и пируют, как и положено объекту изображения.
Тема была выбрана не только из-за ее эротичности. Для человека, знавшего классику, эта свадьба стала началом больших несчастий. Эрида, богиня раздора, улетающая в левом верхнем углу картины, бросила в компанию золотое яблоко с надписью «Прекраснейшей». Сын троянской царской четы Приама и Гекубы, Парис, единственный судья на последовавшем за этим конкурсе красоты (изображен на заднем плане справа), выбрал ни Юнону, обещавшую ему богатство, ни Минерву, которая наделила бы его мудростью, а Венеру – чувственную любовь. Взамен она даровала самую красивую женщину на земле. Жаль только, что красавица Елена уже была замужем. Ее муж начал Троянскую войну, которая оказалась столь драматичной для всех сторон. Урок, который эрудированный человек мог бы извлечь, заключался в том, что превыше всего остального важно делать правильный выбор.
Третья картина, которую Корнелис написал для Принсеноф (она висела над одной из дверей) – «Падение человека». Адам и Ева изображены в грациозных позах – мужской и женский идеал красоты согласно древнему канону. Корнелис Корнелиссен позаимствовал композицию из знаменитой гравюры Дюрера. Нарушение заповеди есть от древа познания можно расценивать как предупреждение.
Власти Харлема также приобрели для Принсенхофа картину Корнелиссена «Монах и монахиня». Сатира на монаха, который под воздействием алкоголя щиплет обнаженную грудь монахини, хорошо вписывалась в обстановку штатгальтера. В конце концов, Мориц был номинальным главой протестантской веры, которая осуждала злоупотребления в католической церкви. Любопытно, что в девятнадцатом веке городской архивариус Харлема попытался интерпретировать эту сцену как «чудо», в котором из груди монахини вместо молока хлынуло вино. Это доказывало бы, что она не была беременна, как утверждали злые языки.
Изменение стиля
Рауварт умер в марте 1597 года. Стиль художника в середине 1590-х годов поменялся в сторону более сдержанного и менее энергичного. Это обычно связывают с влиянием Гольциуса, который вернулся в Харлем в 1592 году из Италии с заразительным увлечением картинами Рафаэля, Корреджо и Веронезе.
Но как повлияла на Корнелиссена потеря покровителя в лице Рауварта? Невозможно знать наверняка. Однако, несомненно, в течение нескольких лет, когда молодой Корнелис Корнелиссен создавал величайшие картины, он был в полной гармонии со своим главным покровителем, о щедрости которого по отношению к художникам писал ван Мандер. Однажды он подарил Корнелису Корнелиссену жемчужную диадему. Возможно, это было в знак признательности за гравюру, созданную в сотрудничестве с Гольциусом.
Корнелиссену приходилось идти в ногу со всеми событиями в области искусства, которые стремительно развивались в начале семнадцатого века, особенно в Харлеме. Его поздние работы иногда воспринимаются с некоторой жалостью. Кажется, что он израсходовал всю свою энергию на визуальное «насилие» ранних лет.
За исключением (групповых) портретов, художникам, работающим в жанре крупноформатной живописи, практически негде было проявить себя. В тот период двор Оранских-Нассау не интересовался такими произведениями. А среди граждан в моду вошли небольшие произведения, называемые кабинетными картинами. Корнелис Корнелиссен пытался приспособиться к новой моде и в какой-то степени это ему удалось. Он создал ряд картин на библейские сюжеты, которые были привлекательны в качестве настенных украшений, как для католиков, так и для протестантов. Даже «Иуда и Фамарь» (1596), довольно пикантная библейская история, изображена очень скромно.
Художник также сосредоточился на «поясных фигурах», отдавая предпочтение мифологическим или аллегорическим персонажам. Особенно остроумны и оригинальны несколько меланхоличные на вид «Нептун и Амфитрита среди редких ракушек». Панель считается «историческим портретом» торговца текстилем из Харлема Яна Говертса ван дер Ара, который был страстным коллекционером ракушек.
В конце жизни Корнелис Корнелиссен попробовал себя в жанре бытовых сцен, который был так популярен в то время в Харлеме. Однако головы крестьян по-прежнему напоминают его идеализированных богов прошлых лет.
Порой Корнелиссен не мог сдержаться. За год или два до своей смерти (он умер в 1638 году) он повторил откровенную позу музы из «Свадьбы Пелея и Фетиды» на небольшой панели с детьми, играющими в шарики.
Он применил позу к обнажённой девочке, которая едва ли достигла половой зрелости. Да уж… боги и богини многое прощают, но с обычными людьми, а тем более с детьми….
***
Корнелис ван Харлем был одним из ведущих голландских художников в 1583-1599 годах, что подтверждается престижными заказами, которые он получал. Он также добился успеха в социальном отношении, будучи членом нескольких ассоциаций. У него было много учеников. В 1603 году он женился на богатой вдове Маритген Аренцдр Дейман, дочери мэра Харлема, которая умерла несколько лет спустя. Художник не женился во второй раз, но у него были отношения со своей экономкой, которая родила ему дочь. Мария Корнелис – мать художника и гравёра Корнелиса Питерса Бега. Современники считали Корнелиса Корнелиссена «исключительно старательным». Однако Константейн Хёйгенс язвительно заметил в одном из своих произведений, что художник мог бы поблагодарить судьбу за то, что не родился тридцатью годами позже, поскольку его творчество к концу его жизни уже «устарело».