Андрей укладывал рюкзак с вечера, предвкушая долгожданные выходные. Новенькие шампуры, маринованное мясо, пиво в стеклянных бутылках — всё это заботливо упаковывалось в дорожную сумку, обещая настоящий мужской отдых.
«Как думаешь, надо ящик пива брать или хватит шести бутылок?» — спросил он у жены, склонившись над содержимым холодильника.
Марина, миловидная блондинка тридцати восьми лет, пожала плечами, не отрываясь от телефона:
«Бери ящик. Мало ли, вдруг соседи зайдут».
«Точно!» — обрадовался Андрей. — «А удочку стоит брать? Там же озеро недалеко, помнится...»
«Конечно, бери», — улыбнулась жена. — «Мама уже звонила, ждёт не дождётся. Говорит, шашлычница новая готова, и беседку они с Васей поставили».
Андрей не слишком жаловал тёщу, Софью Николаевну — властную женщину с вечно поджатыми губами. Но перспектива выходных на свежем воздухе, с шашлыками, рыбалкой и пивом примиряла с необходимостью терпеть её общество. К тому же, Вася, новый тёщин ухажёр, оказался нормальным мужиком — рыбачил, разбирался в сортах пива и знал толк в хорошем барбекю.
В последний раз Андрей был на даче пять лет назад, ещё до смерти тестя. Тогда выходные превратились в бесконечную череду мелких ремонтов и земляных работ. Но сейчас, судя по словам жены, там был и Вася, который, как мужчина, должен был взять на себя тяжёлую работу.
«Мне так не хватает твоих шашлыков», — проворковала Марина, подходя к мужу и обнимая его за талию. — «Только ты умеешь делать такое нежное мясо».
Сердце Андрея растаяло. Он поцеловал жену в макушку:
«Будут тебе лучшие шашлыки во всём дачном посёлке».
Погрузив вещи в старенькую «Ладу», Андрей выехал ранним субботним утром. Тесть когда-то говорил, что рыба в озере лучше всего клюёт на рассвете. Марина дремала на переднем сиденье, а на заднем громко сопел их четырнадцатилетний сын Костя, недовольный ранним подъёмом и перспективой провести выходные «в деревне без нормального интернета».
Дачный посёлок встретил их прохладой и тишиной. Ворота тёщиного участка скрипнули, открывая вид на аккуратный двухэтажный домик с верандой, выкрашенный в зелёный цвет. Андрей с удовольствием вдохнул запах хвои и свежескошенной травы.
«Доченька! Андрюша! Наконец-то!» — Софья Николаевна, бодрая женщина шестидесяти лет, выбежала встречать гостей. За ней никто не показался.
«А где Вася?» — Андрей огляделся, ища второго мужчину.
«Какой Вася?» — тёща вопросительно подняла брови.
«Ну, ваш... друг», — замялся Андрей. — «Марина говорила, он помогал с беседкой».
«Ах, этот!» — Софья Николаевна махнула рукой. — «Мы расстались месяц назад. Не пара он мне оказался. Никакой хозяйственности!»
Андрей почувствовал неладное. Беседка во дворе выглядела недостроенной — лишь несколько столбов, торчащих из земли. А в углу участка высилась внушительная куча песка и щебня.
«А шашлычница?» — Андрей оглядывал участок в поисках заветного мангала.
«Вот она, родная!» — Софья Николаевна указала на ржавую конструкцию, прислонённую к сараю. — «Только собрать надо. Материал весь есть, я о тебе позаботилась, Андрюша!»
Андрей ещё не успел полностью разгрузить машину, как Софья Николаевна вложила ему в руки пухлый блокнот.
«Вот, Андрюша, тут всё записано. Что сделать надо, в каком порядке», — её голос звучал заботливо, но глаза смотрели цепко и требовательно.
Андрей машинально пролистал блокнот и почувствовал, как его отпускное настроение медленно улетучивается. Список содержал не менее тридцати пунктов, начиная от «починить крышу сарая» и заканчивая «перекопать огород под картошку».
«Э-э... Софья Николаевна, мы же на выходные приехали. Тут работы на месяц», — он растерянно почесал затылок.
«Не преувеличивай, Андрюша!» — тёща похлопала его по плечу. — «Настоящему мужчине это на два дня, максимум. Вот Павел Степанович, муж мой, царствие ему небесное, управлялся и быстрее».
Ну конечно, Павел Степанович — великий дачный труженик. Только почему-то Андрей помнил его в основном сидящим в шезлонге с газетой или копающимся в старых радиодеталях, пока сам вкалывал на участке.
«Марин, а как же отдых? Шашлыки, рыбалка?» — Андрей повернулся к жене, ища поддержки.
«Всё будет, милый», — Марина похлопала его по щеке. — «Когда работу сделаешь. Не может же мама одна тут со всем справляться».
«А как же...» — Андрей запнулся. — «Я думал, к нашему приезду тут всё готово будет. Ты говорила, беседка стоит, шашлычница новая...»
«Я сказала, что всё готово к приезду», — невинно улыбнулась жена. — «Материалы, инструменты — всё на месте. Только руки приложить осталось».
Софья Николаевна согласно закивала:
«Вот-вот, только твои руки, Андрюша. Мы же женщины, нам такую работу не осилить».
Андрей перевёл взгляд на сына, в надежде найти хоть в нём союзника.
«Кость, поможешь мне? Вдвоём быстрее справимся».
Костя, не отрываясь от телефона, пожал плечами:
«Папа, я вообще не подписывался на эту поездку. Я бы лучше у Димона остался, у него новая компьютерная игра».
«Так», — Софья Николаевна хлопнула в ладоши. — «Кто будет работать — тот будет и кушать. Марина, идём, поможешь мне с обедом. А вы, мужики, начинайте с беседки».
К полудню Андрей уже проклинал тот день, когда согласился на эту поездку. Под палящим солнцем, обливаясь потом, он пытался установить опорные столбы для беседки. Сосед по даче, седой дедок с хитрющими глазами, наблюдал за его мучениями через забор.
«Не так надо», — наконец проскрипел он, отхлёбывая из кружки что-то явно горячительное. — «Бетонировать сначала надо, а не в сухую землю столбы втыкать».
«Я знаю», — огрызнулся Андрей, расправляя затёкшую спину. — «Но тёща сказала, что времени нет возиться с бетоном. Типа, и так простоят».
«Ага, до первого ветра», — усмехнулся сосед. — «Софья Николаевна, она такая. У неё на даче уже три мужика надорвались. Один — муж, царствие ему небесное. Второй — хахаль её, тот сбежал. Третий — ты, сердешный».
«Я не её мужик», — буркнул Андрей, вбивая лопату в иссохшую землю. — «Я муж её дочери».
«Один чёрт», — философски заметил сосед. — «Всё одно — на Софье пахать. Она своего не упустит».
Из дома донёсся призывный крик Софьи Николаевны:
«Андрей! Иди обедать! Только руки помой!»
Вытирая пот со лба, Андрей поплёлся к дому. Может, хоть обед скрасит этот безрадостный день.
На веранде действительно был накрыт стол. Окрошка, картошка с котлетами, компот из смородины... Вполне себе дачная идиллия. Андрей подсел к столу и потянулся за куском хлеба.
«А руки?!» — Софья Николаевна смотрела на него как учительница на нерадивого ученика.
Андрей покорно поплёлся к рукомойнику.
«Ну как там беседка, продвигается?» — поинтересовалась жена, накладывая ему окрошку.
«Если ставить как положено, с бетонированием столбов, это дня три работы», — вздохнул Андрей. — «А на тяп-ляп — часа два, но она развалится от первого же порыва ветра».
«Ой, не преувеличивай», — отмахнулась Софья Николаевна. — «Что там сложного? Вкопал столбы, прибил перекладины, натянул тент. Павел Степанович за полдня управлялся».
Андрей промолчал, хотя очень хотелось спросить, если дела обстояли именно так, то почему до сих пор беседки нет? Видимо, супергерой Павел Степанович не успел её соорудить за десять лет до своей смерти.
«А потом надо теплицу установить», — продолжала тёща. — «Я вчера привезла, в разобранном виде. Лежит за сараем. И компост перелопатить, а то перегнить толком не успеет».
«А когда же шашлыки?» — тоскливо спросил Андрей, чувствуя, как его мечты рушатся одна за другой.
«Какие шашлыки, Андрюша?» — Софья Николаевна всплеснула руками. — «Работы невпроворот! Шашлыки — это баловство. Вот сделаешь всё по списку, тогда и о развлечениях поговорим».
Беседка отняла у Андрея весь день. Когда последний столб был кое-как установлен, солнце уже клонилось к закату. Измученный работой, с ноющей спиной и натёртыми мозолями, Андрей придирчиво оглядел своё творение. Конструкция выглядела шаткой — сказывалось отсутствие бетонного основания и неровность площадки. Но стояла, и ладно.
«Я закончил!» — крикнул он в сторону дома, надеясь на заслуженную похвалу.
Софья Николаевна вышла на крыльцо, прищурилась, оглядывая беседку, и покачала головой:
«Криво. И перекладины неровно прибиты. Но ладно, на первое время сойдёт. Теперь иди, почини крышу сарая, а то протекает».
«Сейчас?» — Андрей не верил своим ушам. — «Уже вечер. Темно скоро будет».
«Утром дождь обещали», — отрезала тёща. — «Так что не отлынивай. И шифер я уже приготовила, старый снять только надо».
Изнурённый и разозлённый Андрей побрёл к сараю. В его голове зрел план маленького бунта. Пока тёща суетилась в доме, он тихонько прокрался к машине, достал из багажника припрятанную пачку мяса и заветные бутылки пива. Укрывшись за дальним концом участка, подальше от вездесущих глаз Софьи Николаевны, он начал готовить мангал.
«Что ты делаешь?» — раздался голос сына, заставивший Андрея вздрогнуть.
«Тише ты!» — Андрей заговорщически приложил палец к губам. — «Шашлык жарю. Будешь?»
«А бабушка разрешила?» — с подозрением спросил Костя.
«Костя, мне сорок лет. Мне не нужно разрешение твоей бабушки, чтобы пожарить шашлык», — с достоинством ответил Андрей, хотя с каждым словом его уверенность таяла.
«Ну, смотри сам», — Костя пожал плечами. — «Только я тебя не видел и ничего не знаю».
Андрей развёл небольшой костёр, нанизал мясо на шампуры и с наслаждением открыл первую бутылку пива. Жизнь налаживалась.
Аромат жареного мяса, видимо, достиг дома быстрее, чем он рассчитывал. Послышались тяжёлые шаги, и перед ним возникла Софья Николаевна собственной персоной.
«Андрей! Ты что это делаешь?!» — её голос, казалось, мог сбить с ног.
«Шашлык жарю», — Андрей пытался говорить твёрдо, но голос предательски дрогнул. — «Мы же собирались отдохнуть, в конце концов».
«Отдохнуть?!» — тёща всплеснула руками. — «Сарай течёт, теплица не собрана, картошку копать надо, а он шашлыки жарит! Да у тебя совесть есть вообще?!»
«Я с утра до вечера вкалывал!» — не выдержал Андрей. — «Имею право на отдых!»
«Мужиком дома будешь, а на даче ты бесплатная рабочая сила!» — отрезала Софья Николаевна, выхватывая у него шампур. — «И нечего продукты переводить!»
На шум прибежала Марина. Увидев тлеющий мангал и недожаренные шампуры в руках матери, она всплеснула руками:
«Андрей, ты что устроил? Мама же просила сначала работу сделать!»
«Марина, мы приехали отдыхать!» — Андрей чувствовал, как теряет последние крохи самообладания. — «Ты обещала мне шашлыки, рыбалку, отдых! А вместо этого я весь день впахивал как проклятый!»
«А чего ты хотел?» — искренне удивилась жена. — «Дача — это труд. Всегда так было».
«Тогда зачем врать? Зачем обещать то, чего не будет?» — Андрей непроизвольно повысил голос.
«Потому что иначе ты бы не поехал», — спокойно ответила Марина. — «А мама одна со всем не справится. Ей помощь нужна».
«Так и сказали бы: "Андрей, нужна твоя помощь на даче". А не заманивали сказками про отдых и шашлыки!»
«Ой, только не надо трагедий», — поморщилась Софья Николаевна. — «Вот Павел Степанович никогда не жаловался. А ты как маленький — шашлыки, пиво... Мужик ты или нет?»
«Мужик», — глухо отозвался Андрей, понимая, что спорить бесполезно.
«Вот и веди себя как мужик», — безапелляционно заявила тёща. — «Работу делай, а не ерундой занимайся. И пиво своё забери. Нечего тут разводить пьянство».
Андрей в бессильной ярости наблюдал, как Софья Николаевна вываливает недожаренное мясо в помойное ведро. Марина стояла рядом с отсутствующим видом, словно не замечая его унижения.
«Значит так», — тёща вытерла руки о фартук. — «Сейчас ты идёшь чинить крышу сарая. Потом спать. Завтра с семи утра — теплица. Потом картошка. Потом компост. И чтоб без разговоров!»
«А если я откажусь?» — тихо спросил Андрей, сам поражаясь своей смелости.
«Тогда можешь уезжать прямо сейчас. Один», — Софья Николаевна скрестила руки на груди. — «Мы тут с Мариной и Костей справимся как-нибудь. Без нытиков».
«Мама!» — Марина укоризненно посмотрела на мать. Потом повернулась к мужу и заговорила уже мягче: — «Андрей, ну брось. Ты же знаешь, какая мама. Всего два дня. Сделаем работу и осенью приедем уже просто отдыхать, обещаю».
Андрей смотрел на жену, на её умоляющие глаза, на тёщу с поджатыми губами, на сына, делающего страшные глаза из-за угла сарая. И сдался.
«Давайте сюда ваш шифер», — буркнул он. — «Только фонарик дайте. Темнеет уже».
Ночью Андрею не спалось. Спина болела от непривычной физической работы, руки были в мозолях, а душа — в полном раздрае. Он лежал на скрипучей раскладушке (кровать досталась Марине и Косте) и смотрел в потолок, размышляя, как докатился до такой жизни.
Марина не всегда была такой. В начале их отношений, пятнадцать лет назад, она казалась идеальной — весёлая, независимая, с искорками в глазах. Тогда она ещё спорила с матерью, отстаивала свою точку зрения, жила по собственным правилам.
А потом что-то сломалось. После рождения Кости она стала всё чаще советоваться с матерью, всё больше времени проводить у неё, перенимать её привычки и манеры. И постепенно превратилась в молодую копию Софьи Николаевны — с той же властностью, с тем же умением манипулировать, с тем же представлением о семейной иерархии, где мужчина — рабочая лошадка без права голоса.
«Не спишь?» — голос жены вырвал его из размышлений.
«Спина болит», — честно признался Андрей.
«Бедненький», — Марина присела на край его раскладушки и погладила мужа по голове. — «Хочешь, я тебе мазью намажу? У мамы специальная есть, от радикулита».
«Нет, спасибо. Само пройдёт», — Андрей отвернулся к стене. Сейчас ему меньше всего хотелось принимать заботу от жены, который весь день созерцала его рабский труд и пальцем не пошевелила, чтобы помочь.
«Знаешь, мама очень довольна, как ты поработал сегодня», — Марина легко гладила его по плечу. — «Говорит, беседка хоть и кривоватая, но стоит крепко».
«Замечательно», — буркнул Андрей. — «Хоть кто-то счастлив».
«Ну не дуйся», — Марина вздохнула. — «Мама просто такая... категоричная. И по-другому дачу не представляет. Для неё это место работы, а не отдыха».
«Тогда к чему было обещать мне шашлыки и рыбалку?» — Андрей повернулся к жене. — «Зачем врать?»
«Я не врала», — Марина отвела глаза. — «Просто... немного приукрасила. Ты бы всё равно не поехал, если бы знал правду».
«Конечно, не поехал бы», — согласился Андрей. — «У меня был тяжёлый месяц на работе, хотелось отдохнуть хоть немного».
«Видишь, у тебя только развлечения на уме», — укоризненно покачала головой Марина. — «А маме помощь нужна. Ты же мужчина, должен понимать».
«А ты? Ты же её дочь. Но я не видел, чтобы ты особо надрывалась», — не удержался от шпильки Андрей.
«Мы с мамой весь день на кухне простояли, между прочим», — обиделась Марина. — «Еду готовили, за садом ухаживали, полоть помогали...»
«Угу, и при этом успели и посплетничать, и сериал обсудить, и по телефону с подругами поболтать», — парировал Андрей. — «А мне даже присесть отдохнуть не дали».
«Ну знаешь!» — Марина встала. — «Если тебе так тяжело нам помогать, то катись домой! Мы как-нибудь сами справимся!»
И она вышла, гордо хлопнув дверью.
Андрей вздохнул. Вот и поговорили. Как всегда: стоит только высказать своё мнение, как тебя тут же выставляют эгоистом и лентяем. И ведь уехать нельзя — машина одна, да и не бросишь же семью на даче.
Придётся терпеть, других вариантов нет.
Воскресенье началось до рассвета. В шесть утра в комнату бесцеремонно ворвалась Софья Николаевна и затарабанила в кастрюлю половником:
«Подъём! Хватит дрыхнуть! Работа ждёт!»
Андрей с трудом разлепил опухшие от недосыпа глаза. Каждая мышца в теле болезненно ныла, словно по нему проехался каток.
«Сейчас, Софья Николаевна», — просипел он, с трудом садясь на раскладушке. — «Только умоюсь...»
«Некогда умываться!» — отрезала тёща. — «Дождь собирается, надо теплицу успеть собрать. Вот, печенье пока пожуй и выходи. Чай потом».
Она сунула ему в руки горсть сухого печенья и выплыла из комнаты. Андрей со стоном потёр лицо. Ему казалось, что он попал в какой-то дурной сон. Неужели взрослый человек, глава семьи, должен терпеть такое обращение?
На улице его ждало новое испытание. Теплица, которую нужно было собрать, оказалась китайской подделкой с инструкцией на ломаном английском. Разобраться в хитросплетениях креплений и перекладин без нормальной схемы было практически невозможно.
«Софья Николаевна, тут нужна нормальная инструкция», — взмолился Андрей после получаса бесплодных попыток. — «Я не понимаю, как эта штука должна выглядеть».
«А что тут понимать?» — фыркнула тёща, выглядывая из теплички, где собирала клубнику. — «Дуги к основанию крепишь, плёнку натягиваешь — и готово. Ещё и инструкция ему нужна! Павел Степанович, бывало...»
«Да знаю я про Павла Степановича!» — не выдержал Андрей. — «Только его тут нет, а есть я — обычный программист, а не мастер на все руки!»
Софья Николаевна оскорблённо поджала губы:
«Вот оно как! Значит, когда надо поработать — так ты "просто программист", а когда шашлыки жарить да пиво пить — так мужик настоящий? Хорошо устроился! Ладно, стой тут, сама покажу».
Демонстрация тёщиных навыков сборки теплицы оказалась формальностью: она подержала пару деталей, покомандовала и удалилась, оставив Андрея в полном отчаянии перед грудой металлических прутьев.
К обеду небо затянулось тучами, и пошёл обещанный дождь — сначала мелкий, а потом всё сильнее. Андрей, промокший до нитки, отчаянно пытался закрепить пленку на каркасе теплицы, когда услышал крик Софьи Николаевны:
«Андрей! Немедленно иди в дом! На тебе же лица нет!»
Он с облегчением бросил инструменты и побрёл к дому, оставляя за собой мокрые следы. На веранде его встретила Марина с полотенцем:
«Ты посмотри на себя, весь синий! Переодевайся скорее, простудишься!»
На мгновение Андрею показалось, что жена действительно беспокоится о нём, но следующая фраза развеяла иллюзию:
«Нам только твоей болезни не хватало! Кто тогда на работу будет ходить?»
Переодевшись в сухое, Андрей уныло сидел на кухне, прихлёбывая горячий чай. Дождь усиливался, барабаня по крыше и окнам.
«Ну, теплицу придётся отложить», — вздохнула Софья Николаевна, всматриваясь в окно. — «Зато подвал можно проверить. Он у меня подтекает в дождь, надо щели замазать».
Андрей поперхнулся чаем:
«Вы хотите, чтобы я лез в затопленный подвал?»
«А кто ещё? Я — старая женщина, Марина — хрупкая девушка, Костя — ребёнок», — перечислила тёща. — «Остаёшься только ты, мужчина в расцвете сил».
И вот Андрей, проклиная всё на свете, с фонариком в зубах спускался по скользким ступенькам в сырой подвал. Резиновых сапог его размера не нашлось, пришлось надеть старые тёщины галоши, которые были ему малы и натирали ноги. Вода доходила до щиколоток, с потолка капало, пахло плесенью и гнилью.
«Трещины заделывай тщательнее!» — командовала сверху Софья Николаевна. — «И не халтурь! Всё равно проверю!»
Вечером, когда все домашние работы были наконец-то закончены, Андрей сидел на веранде, машинально потирая ноющую спину. Два дня непрерывного труда превратили его в развалину: всё тело болело, руки были в мозолях и царапинах, настроение — на нуле.
Софья Николаевна, весьма довольная проделанной работой, раздавала последние указания:
«Завтра перед отъездом надо ещё картошку окучить и смородину обработать от тли. Приедете в следующие выходные, займётесь забором — его подправить надо, покосился совсем».
«В следующие выходные?» — Андрей посмотрел на тёщу с ужасом. — «Но у нас не было таких планов...»
«Теперь есть», — безапелляционно заявила Софья Николаевна. — «Работы полно, а я одна не справлюсь».
«Но...» — Андрей беспомощно посмотрел на жену.
«Милый, мама права», — Марина присела рядом, положив руку ему на колено. — «Нельзя же её одну оставлять со всем хозяйством. Тем более, дожди обещают, урожай может пропасть».
«А как же мои планы? У меня билеты на футбол с друзьями», — Андрей чувствовал, что начинает закипать.
«Какой футбол?» — всплеснула руками Софья Николаевна. — «Взрослый мужик, а всё в игрушки играешь! Нет чтобы о семье подумать, о тёще старой...»
«О тёще?!» — Андрей вскочил, больше не в силах сдерживать накопившееся раздражение. — «Я только о вас и думаю! Весь день впахиваю как проклятый, вместо обещанного отдыха! А вы ещё и недовольны!»
«Андрюша, ну что ты как маленький?» — тёща посмотрела на него с жалостью. — «Дача — это же семейное дело. Все работают, никто не отлынивает».
«Все?!» — Андрей обвёл яростным взглядом присутствующих. — «Я что-то не заметил, чтобы кто-то, кроме меня, по уши в грязи копался!»
«Ты на кого голос повышаешь?» — Марина встала, уперев руки в бока. — «На мою маму? На женщину, которая тебя кормит-поит, а ты даже элементарно помочь не хочешь?»
«Помочь?!» — Андрей не верил своим ушам. — «Да я два дня не разгибаюсь! Какая помощь? Это рабский труд! Меня заманили сюда обманом, обещали отдых, а превратили в бесплатную рабочую силу!»
«Ты неблагодарный эгоист!» — в глазах Марины стояли слёзы обиды. — «Мы думали, ты поймёшь, как важно поддерживать семью, помогать родным...»
«Понимать — это одно, а быть использованным — совсем другое!» — Андрей чувствовал, что его наконец прорвало. — «Я вам не крепостной! Не холоп! Имею право на выходные, на отдых, на уважение, в конце концов!»
Воцарилась тяжёлая тишина. Костя, до этого не отрывавшийся от своего телефона, вдруг поднял голову и с удивлением посмотрел на отца — он редко видел его таким решительным и разгневанным.
«Вот значит как?» — тихо произнесла Софья Николаевна, поджимая губы. — «Не нравится нам помогать? Тогда проваливай! Катись к своим дружкам на футбол! А мы как-нибудь сами справимся».
Дорога домой проходила в гробовом молчании. Марина демонстративно отвернулась к окну, игнорируя мужа. Костя, притихший и напуганный семейной ссорой, уткнулся в телефон. А сам Андрей, крепко сжимая руль, думал о том, как всё дошло до такого состояния.
Раньше они с Мариной находили компромиссы. Раньше его мнение что-то значило. Раньше он был не просто рабочей силой, а мужем, отцом, главой семьи.
«Мне нужно было сразу сказать "нет"», — пробормотал он вполголоса.
«Что ты там бубнишь?» — Марина наконец удостоила его взглядом. — «Жалуешься? Или очередные претензии готовишь?»
«Я просто подумал, что мне стоило сразу отказаться от этой поездки», — устало ответил Андрей. — «Если бы я знал, во что она превратится...»
«Вот всегда так!» — Марина всплеснула руками. — «Чуть что не по-твоему, сразу в отказ! А о нас ты подумал? О маме, которой помощь нужна?»
«А вы обо мне подумали?» — тихо спросил Андрей. — «Когда заманивали на дачу враньём? Когда гоняли как собаку с утра до вечера? Когда даже минуты отдыха не давали?»
«Прекрати!» — шикнула Марина, кивнув на заднее сиденье, где сидел Костя. — «Не при ребёнке».
Остаток пути прошёл в тяжёлой тишине. Заехав во двор дома, Андрей глушил мотор с чувством безмерного облегчения — кошмарные выходные закончились.
«Вещи разгрузи и заноси», — бросила Марина, выходя из машины. — «И не забудь банки с вареньем, они тяжёлые».
Андрей послушно открыл багажник. В конце концов, эта работа была последней в череде бессмысленных и изнурительных заданий, которые он выполнял весь уикенд.
Когда все сумки, банки и пакеты были занесены в квартиру, Марина подошла к нему с решительным выражением лица:
«Я поговорила с мамой. Тебя не будет в следующие выходные — у тебя же футбол с друзьями», — в её голосе сквозил сарказм. — «Мы с Костей сами съездим, поможем».
«Хорошо», — с облегчением выдохнул Андрей. — «Я действительно не могу в следующие...»
«Но потом», — перебила его Марина, — «потом ты будешь ездить каждые выходные до конца дачного сезона. Без разговоров и капризов. Понял?»
Андрей открыл рот, чтобы возразить, но получил лёгкий подзатыльник:
«Это не обсуждается! Мне стыдно за тебя перед мамой. Она столько для нас делает, а ты ведёшь себя как избалованный мальчишка».
Марина повернулась к матери, которая звонила по видеосвязи на планшете:
«Не волнуйся, мама, я его перевоспитаю к сезону выкапывания картошки. Будет как шелковый вкалывать. Отпуск специально ему на это время выбью на работе».
Софья Николаевна довольно кивала с экрана, а Андрей стоял, опустив плечи, понимая, что проиграл. Снова. И что впереди — бесконечная череда таких же выходных, полных унизительного труда и пренебрежения его желаниями.
«Чай будешь?» — буднично спросила Марина, словно ничего не произошло. — «Только сначала душ прими, от тебя землёй пахнет».
Андрей молча поплёлся в ванную. В зеркале на него смотрел усталый, постаревший человек с потухшим взглядом. Где-то в глубине души теплилась искра возмущения, но её быстро затоптали годы привычки подчиняться, избегать конфликтов, быть "хорошим мужем" — то есть молчаливой рабочей лошадкой без права голоса.
Завтра снова на работу. А через две недели — снова на дачу. И только мысль о том, что когда-нибудь наступит конец дачного сезона, давала силы жить дальше.
