— Да ерунда это всё! — сдавленно прошипел логист. — Все эти ваши стариковские бредни про Великую Катастрофу. Не было там воли Аллаха, или Вселенной, или других богов! Это было просто каким-то явлением космоса, физикой, химией, гравитацией. Просто не осталось никого, кто бы смог это изучить и объяснить. Всё это бред!
— Подобное неуважение и вызвало Великую Катастрофу, Азамат, как ты не понимаешь!
— У тебя на всё одна отговорка! Это уже даже не смешно! Я стал караванщиком, потому что думал, что ты настоящий друг отца, и мы пойдём в Китай и найдём тех, кто его убил.
В воцарившейся тишине раздался тяжёлый вздох Уджаева.
— Ты стал отличным караванщиком, — начал он. — У тебя блестящий ум, но столько злобы и алчности. Не можешь ты просто наслаждаться моментом. Наслаждаться жизнью в том виде, в каком она сейчас мимо тебя течёт. Я отца твоего очень уважал и за тобой буду присматривать. И пока я жив, никакие беззаконные земли ты не увидишь.
— Ты запрещаешь мне принимать решения?
— Именно это решение, — отчеканил караванщик, сделав акцент на слове "это".
Несмотря на то, что оба старались говорить тихо, я буквально физически чувствовал мощную энергию, исходящую от их словесной борьбы.
— Ты мне не отец, — прошипел Азамат.
— Верно. Но всё равно не позволю этого сделать.
— Ты жалкий трус. Ты позволил отцу умереть и оставить нас ни с чем.
— Это был его выбор. Я до последнего пытался его образумить и думал, что он так не сделает.
— Отец был умнее тебя. Один раз руки замарать и жить потом без проблем, вместо того, чтоб из года в год ходить по одному и тому же маршруту.
— Нельзя этим заниматься. Просто нельзя и всё, говорю тебе же.
— Мой отец пошёл на это ради меня, ради всех нас, даже ради тебя!
— Нет! — казалось, Уджаев даже топнул ногой. — Это попытка его разума оправдать свои действия. Все люди эгоисты и ставят себя на первое место! Подумай, сколько потаённого скрывается внутри каждой человеческой души. Им двигали алчность и тщеславие! А вовсе не забота о тебе или ком-либо ещё!
— Как ты можешь так говорить? Тоже мне, друг называется.
— Именно потому, что друг, я и могу так говорить. Я очень ругаю себя, что не остановил его. Потому что это сложно, очень сложно. Ты ещё молод, чтоб это понять и этому научиться. Но ты даже не хочешь пытаться это понять. У тебя только злоба и нажива на уме. С таким ориентиром в жизни никогда счастлив не будешь, вот что я тебе втолковать пытаюсь.
— Предлагаешь забыть? — Азамат явно решил поменять свою стратегию. — Забыть и простить смерть моего отца? Твоего друга? Одного из лучших караванщиков? Забыть всё, как ты всегда это делаешь? Закрыть глаза и сделать вид, что этого нет. Продолжить пить чай, слушая бредни стариков?
— Предлагаю отпустить. Это нельзя забыть. Но нельзя давать этому пищу. Нельзя повторять его путь. Великая Катастрофа…
— Да ты достал со своей Великой Катастрофой! Ты сам её даже не видел. Её никто уже и не помнит, кроме этого полоумного старика, что ты подобрал! Чёрт с ней! Мы должны о своей выгоде думать.
— Нельзя так, Азамат!
— Кто тебе сказал?
— Я!
— И всё? Нельзя, потому что нельзя? А если я всё-таки рискну?
В воздухе повисла долгая пауза.
— Я прикажу посадить тебя под замок, — отрезал Уджаев. — Либо ты ходишь по моим маршрутам, либо не ходишь вообще. У меня хватит на это и сил, и людей.
— Понятно, — ответил Азамат спустя несколько секунд. — Мне всё понятно.
— Я очень на это надеюсь.
Мне хотелось увидеть их лица и выражения глаз. По звучанию слов было абсолютно не ясно, действительно ли логист смирился с волей Анарбека или всего лишь окончил затянувшийся спор, оставшись при своём мнении.
Вопросов от всего услышанного у меня осталось больше, чем ответов. Что это за беззаконные земли такие между Казахстаном и Китаем? Никогда о них не слышал и даже не имел ни малейшего представления, что это могло быть.
"Надо будет у старика Коновальцева спросить, — подумал я. — Чем же таким рискнул заниматься отец логиста, что поплатился за это жизнью? И что значит монеты бочками возить? Ведь если представить целую бочку монет, так за такое количество можно посёлки вместе с заставами выкупать, наверное".
Тем временем раздались голоса подошедших охранников и сменного погонщика, которые всё это время держались на приличном расстоянии, дожидаясь, пока Уджаев и Бикашев закончат свой спор. Послышался звук открываемой дверцы кабины, заскрипели старые рессоры. С другой стороны люди дружно навалились на телегу, помогая мулам вытащить её на дорогу.
Я, видимо так и оставшись незамеченным, быстро отошёл от борта и пристроился рядом с другими охранниками, толкающими телегу. Все были заняты делом, так что абсолютно никто не обратил внимания на моё появление. Бикашев и Уджаев поспешно удалялись, не глядя друг на друга.
Погонщик что-то крикнул на казахском, раздался хлопок поводьев, и телега со скрипом пришла в движение. С нашей помощью мулы без особого труда вытянули её из придорожной ложбины и продолжили свой путь.
В горячем воздухе раздались окрики с других телег, и мы побежали по своим местам. Ко мне вновь вернулось ощущение палящей жары и желание оказаться на втором ярусе телеги, где уже возвышалась могучая фигура Столярова.
Дальнейший путь прошёл без каких-либо приключений. Я долго крутил в голове разные варианты, пытаясь разрешить загадку караванщиков, но так и не смог. Так же я так и не смог понять, что же это было за дело такое, которым нельзя было заниматься. Мне почему-то казалось, что речь вовсе не шла об обычных грабежах или нападениях на другие караваны. Но поделиться своими умозаключениями, а тем более начать расспрашивать, я не мог. Ведь тогда это означало признать, что я подслушивал двух самых главных людей в караване, пусть даже и не специально. Так что я принял решение тихо помалкивать обо всём услышанном.
Но вся эта история с бочками монет так и не давала покоя моей фантазии. Я плохо помнил то время, когда наряду с обменом полезными грузами стала появляться новая единица расчёта — караванная монета. Говорили, что впервые их стали находить в Турции, а потом и по всему миру, с которым хоть и медленно, но поддерживалось сообщение.
Лично я помнил монеты почти всю свою сознательную жизнь, а вот обмен уже давно утратил свою актуальность. Хотя старик Коновальцев, судя по его истории, как раз застал этот переходный период, когда обмен и расчёт за монету существовал почти на равных.
"Может, он знает что-нибудь и о том, чем не стоит торговать караванщикам? — размышлял я. — Похоже, они с Уджаевым сразу нашли общий язык. Так что надо будет аккуратно расспросить, если подвернётся такой случай".
Как бы там ни было, я в очередной раз убедился в том, что если целью моего путешествия было знакомство с новыми людьми и миром, то она определённо оправдывалась. Впрочем, спутницу жизни я пока так и не встретил, но кто знает, чем мог удивить и порадовать каждый новый день.
Зато теперь Азамат Бикашев предстал для меня совсем в другом виде. За ту пару минут, что я успел невольно подслушать их разговор, он внезапно превратился из какого-то вечно недовольного человека в более интересную и глубокую личность. А его умение так мастерски махать кулаками вообще вызывало у меня зависть и сильные опасения. Ведь недаром же охранник предупредил, что логист вполне может припомнить дерзкую попытку остановить его расправу над погонщиком. Впрочем, я был уверен, что этот эпизод быстро забудется. Судя по услышанному, голова Бикашева была занята более серьёзными мыслями, и я надеялся на то, что в ней не найдётся места для какого-то там охранника-новичка.
На закате мы вновь сошли с дороги и стали готовиться к ночёвке. А для меня это означало то, что скоро должен был появиться старик Коновальцев и продолжить свою историю.
Выполнив все необходимые обязательства, мы со Столяровым расположились около одного из костров. Но на этот раз вокруг собралась достаточно шумная компания, включая местных музыкантов.
Если честно, я бы предпочёл более спокойную обстановку. Мне хотелось расслабленно уставиться на языки пламени и дать образам истории Коновальцева вновь ожить в своей фантазии. Но было похоже на то, что собравшиеся караванщики вовсе не собирались расходиться.
Можно было, конечно, самому оборудовать другой костёр на значительном удалении, но это означало выказать неуважение к окружающим меня людям. А подобной цели я вовсе не преследовал. Мне и так пока не удалось полноценно влиться в их слаженный коллектив. Впрочем, вечером ко мне подошёл тот самый охранник, вместе с которым мы пытались успокоить логиста, и, сухо поблагодарив, поделился своим запасом талой воды. Видимо, заметил мою дневную накидку на плечах и смекнул, что такими темпами мне этой драгоценной влаги надолго не хватит.
Дела его избитого товарища обстояли не очень. Сотрясение он не получил, но вот глаз сильно затёк, и опухло колено, ударом по которому его подрубил Азамат. Травма вышла серьёзной, и караванный лекарь, зафиксировав сустав плотной повязкой, предписал избегать нагрузки на ногу пару недель.
Благодарю, что дочитали публикацию до конца! Поддержать автора комментарием – не возбраняется! Ну а если вам понравилось творчество Anthony Saimski, вы всегда можете поблагодарить автора, совершив покупку любой книги на портале Author Today!
https://author.today/u/anthony_iron1/works
Подборка "Записки караванщика" целиком:
https://dzen.ru/suite/2d397ecc-d303-4d53-a277-46007675a5ac
Небольшая группа-междусобойчик с разговорами обо всём в ТГ:
t.me/AntohaIgroed