Мой рассказ - для тех, кому плохо, для тех, кто считает, что он один в своем горе, что из болезни нет выхода. Человек начинает что-то понимать только тогда, когда беда коснется его самого или его близких. Но чаще всего считает, что с ним этого не случится. Те, кто меня не понимает, не видели того, что видела я: толпы народа в онкологическом диспансере, и у каждого о своя беда, своя судьба, и все хотят жить.
Они не видели глаза пожилой женщины, которую уже положили в отделение на операцию, а потом в операции ей отказали, и все отделение проходило мимо нее, опустив глаза, никто не мог найти нужные слова, чтобы ее поддержать и утешить. Вы знаете, мне до сих пор стыдно за себя, тоже прошла мимо и не нашла тех слов. Единственно, что меня оправдывает - это был 2011 год, и мне самой нужна была чья-то поддержка, и тогда у меня не было таких слов, а вот теперь они есть.
Первая серьезная операция - осень 2011-го, после нее 17 курсов химиотерапии. Между ними была еще одна операция, менее сложная. Год 2014-й - опухоль приостановить удалось, но и только. Химики не знают, что же со мной дальше делать: «А может, вы бы сходили к хирургам, вдруг помогут». Точно знаю, что такие повторные операции не делают. Но выбор у меня не очень большой, пошла.
Молодой доктор смотрит мои бумаги и говорит, что помочь, к сожалению, мы вам не сможем. Но я же к такому ответу готова, поэтому сижу спокойно. Доктора же привыкли к истерикам, к мольбам, а тут - тишина. Посидел он, подумал: «А давайте я ваши документы покажу зав. отделением. Приезжайте через 2 дня». Хорошо, приеду (а надо сказать, что до дома 100 км, и кто принимал химию, знает, как человек себя после нее чувствует). Через 2 дня заведующий отделением: «Помочь не можем. Вы знаете, даже если бы мы смогли сделать такую операцию, то гарантировать все равно ничего не сможем. Ваш организм может не выдержать».
И снова с моей стороны никаких воплей, никаких истерик. Ну что ж, нет так нет. Подумал доктор, подумал: «Ложитесь в отделение, ну вдруг что-то придумаем. Сказать «нет» всегда успеем». Назначили дату, когда надо приехать. А я назначила дату проведения своей поэтической программы за два дня до отъезда в больницу. Висит афиша, народ собирается на программу прийти. А мне за неделю до назначенной даты звонят из отделения: освободилось место, приезжайте. Не могу приехать, меня люди ждут. Но вы же неделю будете сдавать анализы, а на субботу доктор вас отпустит.
Поехала. Понедельник. Обход. В палату влетает разъяренный доктор: «Не знаю, кто и что вам обещал, но мы такие операции не делаем», - «Доктор, никто и ничего мне не обещал, не делаете, значит, не делаете, но у меня это последний шанс. Ну если нет, то дальше буду лечиться своими силами». Пауза. «Ладно, сдавайте анализы, там посмотрим». Пятница, утро, обход. «Доктор, у меня на субботу назначено мероприятие, мне надо домой». На лице доктора читаю: «Пьянка???», а вслух: «Не отпущу, вы там сломаете себе руку или ногу, а я отвечай», - «Доктор, у меня поэтический вечер, афиша висит, люди ждут».
Доктор онемел, а на лице: «Господи, одной ногой в могиле, мы тут не знаем, что с ней делать, а у нее вечер?» А вслух: «Ладно, поезжайте». Вечер прошел на высоком уровне, народу о том, что лежу в больнице, конечно же, не рассказала. Понедельник, утро, обход. Доктор: «Мероприятие провели?» Я: «Да», Доктор: «Как все прошло?» Я: «Как всегда, хорошо».
Обход закончился. Через 2 часа прибежала медсестра с круглыми глазами: «Вас на завтра берут на операцию, будем готовить». Надо ли говорить, что до меня они таких операций, видимо, не делали, длилась она больше четырех часов. После операции четыре дня реанимации. Медсестры рассказывали, что доктор больше времени проводил со мной в реанимации, чем в отделении.
В палату привезли не меня, а новогоднюю елку: трубочки, баночки, скляночки изо всех мест. Но на поправку я пошла быстро, и где-то через неделю, выписывая, доктор мне сказал: «Живите и радуйте людей».
После этой операции было еще много всего. Но я, как «ванька-встанька», каждый раз поднимаюсь. Благодарна докторам, что они от меня не отказались. А жива потому, что нужна людям. Поэзия и зрители крепко держат меня на этом свете. Наши местные доктора тоже говорят: «Вы живы, потому что ведете такой бурный образ жизни». Хочу вам сказать, люди, доктора делают лишь маленькую часть для нашего спасения, а будем мы жить или нет, это зависит от нас.
Как-то я сказала одному доктору: «Хочу жить, если еще много дел не сделано». А он мне в ответ: «Ну и живите, кто вам мешает?» Следую его совету и живу. Причем не доживаю, а именно живу. С болезнями поступаю так: не ссорюсь с ними, стараюсь дружить, не кричу караул, когда что-то где-то не так, принимаю меры и живу дальше. Не жалуюсь на судьбу. Ищу себе дела и занимаюсь ими. Думаете, у меня не бывает хандры? Бывает, и еще какая. Срочно начинаю придумывать себе дело, чем бы заняться.
Мне часто говорят: ты очень сильная. Да обыкновенная я. Просто, когда случилась такая беда, решила для себя, что в моей болезни никто не виноват, кричать, плакать, ждать, чтобы тебя пожалели, - нет, это не для меня. Буду делать то, что смогу, а уж как получится, так получится. Если кто-то, прочитав мое письмо, задумается и захочет что-то поменять в своей жизни, значит, написала я его не зря. Люди, не умирайте раньше смерти, попробуйте побарахтаться.