Вопрос: Евгений Михайлович! Мы знакомы с вами давно, и мне известны многие факты вашей биографии. Вы, китаист, офицер разведки и контрразведки, полковник, долгие годы служили на Дальнем Востоке, потом в центральном аппарате в Москве. Такой биографии обычному человеку хватило бы с лихвой, но вы ко всему прочему стали писателем, автором известных романов. Что же подтолкнуло вас взяться за перо?
ЕМ: Его величество случай! В одной компании уже после возвращения в Москву с Дальнего Востока я услышал и понял, что «запад» Родины ничего не знает о своем Дальнем Востоке и даже не ощущает этого незнания в качестве недостатка. Тогда написал несколько текстов, которые можно обозначить, как путевые заметки, в том числе и для того, чтобы не забыть детали, такие красочные, что было бы жалко – такого в европейской части, в том числе и в самой Европе, я не видел. Дал почитать друзьям, им понравилось, ну и … всё! А что ещё? Написал и написал – выполнил задачу! Но произошёл ещё один случай, когда мне было сказано: «Пиши! Пиши сценарий!». Сценарии я точно не умел и не умею писать, это очень особенный акт искусства, который должен соответствовать определенным задачам и правилам, но писать стал, писать, как шло, как продвигалось. Это было весной 2002 года. Летом написанное показал режиссеру, очень известному, Ташкову Евгению Ивановичу, он сделал мне левую подножку, сказав, что я пишу не сценарий, а роман, но я поднялся и про себя решил «роман, так роман!» и продолжил начатую работу, потому что уже «пошёл» очень интересный материал по истории Гражданской войны на Дальнем Востоке почти не известный на «западе», по русской, в широком смысле, эмиграции в маньчжурском Харбине… сами эмигранты, жившие в то время в Москве. Уже постепенно приходило понимание единства и неделимости нашей истории, особенно, в её серых зонах, и это постепенно захватило, стало занятием, потом работой над тем, что через 9 лет оказалось романом «Харбин».
Вопрос: Ваш роман «Харбин» заслуженно удостоен ряда литературных премий. Более того, он был издан на китайском языке издательством города Харбин. Вам приходилось путешествовать по странам Дальнего Востока: Японии, Корее, Китаю. В Китае вы провели довольно много времени. Какие творческие узы связывают вас, российского писателя, с Поднебесной?
ЕМ: Тут всё очень просто, начал себя окупать китайский язык, затраты на его изучение, не в меркантильном плане, конечно, просто китайский язык, как оказалось, открыл «ворота» во все дальневосточные культуры, которые без некоторых познаний, в первую очередь, языковых, для большинства интересующихся, даже очень интересующихся, остаются секретом, завернутым в тайну, с энигмой внутри! Сначала был иероглиф, хотя, сначала был петроглиф, ставший потом иероглифом, а иероглиф постепенно, за тысячи лет (применительно к Китаю) создал систему образов, а из неё уже выросло все остальное: представление о Большом мире – китайская космология, и о маленьком мире – природа вокруг и мир создаваемых человеком предметов быта, в первую очередь. Сработанное руками китайцев, японцев, корейцев и вьетнамцев, а это и есть Дальний Восток, кроме простой чашки и котла, никак и ничем не похоже на предметы, сделанные руками европейцев. Наша земля получилась ку́бом, который только с одной стороны освещается и обогревается солнцем! Ничего не напоминает? Человек во всем его микро- многообразии (клетки, молекулы и т.д.) – это всего лишь две черточки, одна подлиннее, одна покороче, а дальше… вся графика дальневосточного искусства, все выросло из иероглифа нигде, никем и ни как не повторенного, не даром китайцы, сколько ни пытались от него избавиться, так и не смогли этого сделать! Вьетнамцы и корейцы избавились, японцы наполовину, но даже почти освободившись конкретно от иероглифа, все эти народы так и остались в графике этого чуда человеческого представления о мире, и это бесконечно и затягивает, и становится постоянно разматывающимся впереди тебя клубком, за которым человек идёт и с каждым шагом ему становится только интереснее. Мне пришлось бывать в китайских музеях предметов искусства, истории и краеведческих, там есть такое, что представить себе просто невозможно, а особенно если это сработано до новой эры парой рук с помощью открытого огня, из куска руды, кости, деревяшки, сырой глины, кокона шелкопряда и всё через призму познания красоты иероглифа.
Целый мир, а я написал всего пару романов…
Вопрос: Одна из самых моих любимых книг – ваш роман «Хроника одного полка». Любому читателю ясно, что для работы над ним вам пришлось изучить массу справочных материалов. Какие источники вы обычно используете при подготовке к работе и при написании своих произведений. Часто ли вам удается посещать те места, где разворачиваются события?
ЕМ: Спасибо за этот вопрос! Его формулировка повышает значимость сделанного, что очень приятно, я не соглашусь только со словом «пришлось», потому что в нём присутствует некая вынужденность. На самом же деле в изучении «массы справочных материалов» огромная радость! Но не в справочных материалах, конечно же, справочный материал служит осевой линией, как на взлётной полосе, а вот чтение мемуаров, живых свидетельств, хорошо написанных совсем не писателями, а просто грамотными людьми того времени, это создавало впечатление присутствия до физического ощущения – это было сильно, а особенно, когда ты сам бывал или приехал в то место, которое описал и увидел вдруг своими глазами... Так было в центре Москвы, Москва тогда была маленькая – один центр, в Питере; так было в крепости Осовец под бомбами «Толстушки Берты»; на Августо́вском канале среди Августо́вского леса, где в снегах погибал корпус генерала Булгакова; рядом с русскими казармами в Сувалках; в цыганской медвежьей академии в Сморгони, русские прорыли там 15-ти км тоннель из тыла на позиции, а немцы его не обнаружили; на Байкале, на одном берегу и другом; Шаман Камне, конечно, незабываемом, который на первом своём метре омывает безумица Ангара; в каменных лабиринтах средневековой немецкой Риги; на глади бесконечного Ты́рульского болота; на Ульяновском Венце, который так и остался для меня Симбирским… и т.д. Из всего, что в моих книгах описано, я не был только на Британских островах… На мой взгляд только на пережитом, на увиденном своими глазами, на справочном материале, на мемуарах, только на такой основе можно построить сюжет, только туда придут персонажи, они сами создадут интригу и достоверный вымысел. Если честно, я не представляю себе, что такое сочинять, т.е. просто придумывать, просто сидеть и что-то выдумывать, даже если у сочинителя богатый внутренний мир, что, кстати, не часто бывает! Это, наверное, как выдавливать пасту из тюбика при том, что ни пасту, ни тюбик сделал не сочинитель, он только давит… Можете представить себе писателя, который лет за 30 лет создал бы 60 романов? И это не предел, нынешние писательские интернет-ресурсы требуют от авторов писать по 3 романа в год. Мне та́к не интересно! Я на этом направлении в нынешней нашей литературе, и не только нашей, больших литературных успехов не нахожу, нахожу только развлечение без намёка на познание и хотя бы чего-то открытие, а это скучно, поэтому фантастическая литература закончилась для меня двадцатыми годами XX века гиперболоидом, дожившим, кстати, до сего дня, это если про открытия, а гуманитарно-переживательные сочинения (до слёз) – Григорием Распутиным.
Да простят меня братья-сочинители!
Да здравствует русский лес и тайга!
Поэтому я – за справочные материалы!
Вопрос: Евгений Михайлович, раскройте секрет, над какой литературной темой вы сейчас работаете? И есть ли в ваших планах создание новых книг?
ЕМ: Есть, но это не книга, это будет, Бог даст, статья или расследование, всё же я в писательство пришёл из контрразведки, некоторых моментов жизни А.С. Пушкина, которые пушкиноведы не могут объяснить так, что в их объяснения можно было бы поверить.
Вопрос: Вас часто можно видеть в аналитических телевизионных программах, слышать по радио. Расскажите, пожалуйста, об этой форме вашего творчества.
ЕМ: Тут уже творчества в стилистике «над вымыслом слезами обольюсь» нет, это работа по заполнению информационных пустот в общем объеме познаний нашего общества, которое (познание) можно сравнить с сыром, только дыры в сыре есть, а самого сыра нет, знаете, что-то такое че́ширское, но не кот. Кому-то может показаться, что я сильно преувеличиваю по поводу «заполнения» и «общества», но нет, не преувеличиваю, поскольку речь идет об участии в программах средств массовой информации, особенно федеральных ТВ. И программы, куда меня приглашают, очень особенные, чаще всего они касаются секретов политики — большой политики в стиле теории заговора. Но нас в Высшей Краснознаменной школе КГБ СССР им. Ф.Э. Дзержинского «теории заговоров» не учили, нас учили заговорам, поэтому мы, в отличии от наших «коллег-политологов», кое-что в этом понимаем. Поэтому, когда приглашают на тему, где я что-то знаю, всегда соглашаюсь, особенно интересно это было в период работы с, к сожалению, ушедшим от нас Леонидом Володарским на радиостанции «Говорит Москва» – тем более, что там присутствовала моментальная обратная связь, потому что в четвёртом получасе эфира открывалась телефонная линия для радиослушателей, они звонили по теме передачи прямо «по горячим следам», это было остро, ответственно, и очень интересно.
Вопрос: Прежде чем пожелать вам здоровья и покорения новых литературных вершин, хотелось бы задать хитрый вопрос. За вышедшие в свет книги вы получили множество литературных премий. А скажите, есть ли такая награда, которую вы бы хотели получить за писательский труд?
ЕМ: Да! Вопрос с премиями, на мой взгляд, не столько хитрый, сколько интимный, сокровенный, это вопрос честолюбия, при том, что мы, русские, часто раздвоены в своих стремлениях — надо бы думать о скромности, высшем достижении морали и нравственности!.. Ух, намолотил! А хочется признания, узнавания, известности… слаб человек! Получил премию Гончарова, премию Пикуля, Ефремова, две премии ФСБ РФ и все за художественное слово, на что даже не рассчитывал… некоторое количество дипломов и «коротких листов», огромные плакаты в витринах самых больших книжных магазинов в Москве, таким образом текущее желание известности практически уже удовлетворилось, но надеюсь, что главное желание, его исполнение, ещё впереди, наверное, это всё-таки, востребованность — это была бы самая главная премия.
Вопрос: Спасибо вам, Евгений Михайлович, за интервью! Всего вам доброго! Всегда будем рады видеть ваши книги на Канале Bond Voyage. Знайте, что у вас прибавилось читателей!
Интервью брал Илья Дроканов.
Читайте на канале BV произведения Евгения Анташкевича.
Роман "Хроника одного полка": Часть 1. "1915 год. В седле" и Часть 2. "1916 год. В окопах".
Роман "33 рассказа о китайском полицейском поручике Сорокине"
Все интервью в рубрике "Встречи с нашими авторами" читайте здесь.
======================================================Желающие приобрести дилогию "Судьба нелегала Т." и (или) сборник рассказов "Флотский Дзен" обращаться ok@balteco.spb.ru
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий отправьте ссылку другу. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно!
======================================================