Хёйзинга пишет о необходимости игрового элемента в культуре. Игры, как случайности. Случайности как загадки. Загадки, имеющей метафизические отгадки. Отгадки не из наличного бытия, а из мысленного представления, из воображения. Отгадка не имеет ничего общего с реальным миром. Это значит, что сохраняется тайна. Все экзистенциальные философские вопросы – тайна; вся религия – тайна, вся вселенная – неизвестность. Покуда сохраняется тайна, до тех пор сохраняется гармония. Как баланс жизни и смерти, умеренность и равновесие добра и зла.
Современный рационализм и утилитаризм, пишет Хёзинга, убили тайну как таковую и провозгласили человека свободным от вины и греха. При этом забыли освободить его от глупости и ограниченности, и он оказался призванным и способным осчастливить мир по меркам присущей ему банальности. Здесь речь идёт о наших русских коммунистах, которые в 1917 году ухватились за устаревшее в Европе учение об экономических отношениях как движущей силе истории, и провозгласили новое мировоззрение, чтобы дать имя и форму своей жажде восторжествовать над соперником.
Также точно достаётся и нацистам Германии 1935 года, которые, потеряв ощущение игры, а с ним и свой культурный, человеческий облик, со всей серьезностью, под действием пропаганды, увлеклись созданием бойких союзов с их обширным арсеналом броских знаков отличия, церемониальных жестов, лозунгов и паролей, маршированием, ходьбой строем и т.п. Как следствие, у этих людей развивается недостаток чувства юмора, вспыльчивая реакция, далеко заходящая подозрительность и нетерпимость к тем, кто не входит в данную группу.
Получает на орехи и Карл Шмитт за его понятие категории политического как принципа «друг – или враг». Только преодолевая этот принцип, человечество обретает право претендовать на полное признание своего достоинства, пишет Хёйзинга.
За что он борется (Йохан), чего хочет? - Он утверждает, что люди не пожрали друг друга до сих пор только потому, что вся культура держится на игровом принципе. Рассмотрим игру поближе. Для игры необходимо, чтобы она происходила в таком-то месте и в такое-то время, необходимы правила, необходима случайность или тайна, необходим азарт или агония и необходима свобода. Играющий должен ощущать себя свободным и могущим в любой момент покинуть игру. Он должен понимать, что в исходе игры присутствует элемент случайности, жребия, тайны. Играть нужно по правилам, в определенном месте и в обозначенное время. Правила нельзя нарушать. Поэтому он (Йохан) утверждает, что в жизни, в экономике, в политике, в математике, везде должна присутствовать доля игры, как чувство большого стиля у игроков. В общем надо братцы жить играючи и припеваючи.
Да в принципе и Шмитт не настаивает на «Враге». Он-то как раз указывает на необходимость игрового элемента в политике. Описывая легальность и легитимность власти, Шмитт замечает, как давным-давно уже всей Европе известно, что любой, победивший на выборах демократ, стремится «закрыть за собой дверь». И любой проигравший на выборах демократ уверен, что победивший уже начал работу по закрытию этой двери. Что уже готовятся указы, укрепляющие действующую власть и затрудняющие конкурентам набирать голоса на следующих выборах. Чтобы этого избежать, пишет Карл Шмитт, существует негласная договоренность в среде европейской аристократии о том, чтобы уступать место для следующих политиков. Читай – соблюдать правила игры.
И вот уже оба мыслителя сходятся в такой точке, где подлинная культура не может существовать без некоего игрового содержания. Ибо культура предполагает некое самоограничение и самообуздание, некую способность не воспринимать свои собственные устремления как нечто предельное и наивысшее, но видеть себя помещённой в некие добровольно принятые границы. Культура всё ещё хочет, чтобы её в некотором смысле играли – по взаимному соглашению относительно определённых правил.
Тайна. Игра. Свобода. Непринуждённость. Лёгкость. Обязанность. И как-то сюда втискивается умение переобуться. То есть не обижаться на партнёра, а повести себя так, как будто это тебе безразлично. Или как будто ты ещё и выиграл от проигрыша. «Что наша жизнь? Игра!». А что разрушает игру? Что мешает нам так себя вести? Ответ – серьёзность. Уверенность. Все самые большие глупости делаются именно с серьёзным выражением лица! Серьёзен ли бог, если человек, по мнению Платона, игрушка для богов? Давайте вспомним, что по этому поводу думает церковь по версии фильма «Конклав».
Повинуйтесь друг другу в страхе божьем. Чтобы работать вместе, чтобы расти вместе. Мы должны быть терпимее. Ни один человек или фракция не должны подавлять других. Благодать церкви в её разнообразии. Именно разнообразие, непохожесть людей и взглядов придаёт нашей церкви силы. Но есть один грех, который внушает мне страх больше других – уверенность. Уверенность – вот главный враг единства. Уверенность – смертельный враг терпимости. Даже Христос не был уверен под конец: «Боже мой, боже мой, для чего ты меня оставил!», восклицал он в агонии на девятом часу на кресте. Наша вера жива до сих пор именно потому, что идёт рука об руку с сомнением. Там, где правит уверенность, где нет сомнения, там нет места тайне, а значит, не нужна и вера. Помолимся, чтобы господь дал нам папу с сомнениями…
Конец.
