— Стоп, я не собираюсь быть сиделкой у твоей бабушки! Если ты претендуешь на ее квартиру, то сам корми ее с ложечки и купай, — Ольга схватила сумку и направилась к двери, но Сергей успел перехватить ее за локоть.
— Подожди, ты не понимаешь. Речь не только о квартире, — его голос неожиданно смягчился. — Она же совсем одна.
— А месяц назад, когда она была такой же одинокой, тебя это не волновало, — Ольга вырвала руку и сердито посмотрела на мужа. — Только когда всплыло, что есть недвижимость в центре, ты вдруг вспомнил о родственных чувствах.
За окном моросил октябрьский дождь. Капли барабанили по подоконнику, словно отсчитывая секунды этого бесконечного спора.
— Я работаю целыми днями. Как я могу за ней ухаживать? — Сергей провел рукой по волосам. — К тому же, ты сама жаловалась, что сидишь без дела после сокращения.
— Без дела? — Ольга приподняла бровь. — Домашние хлопоты, твои рубашки, ужины — это, по-твоему, безделье? А теперь ты хочешь повесить на меня еще и уход за твоей бабкой, которую я видела дважды за пять лет нашего брака!
— Три месяца, Оля. Всего три месяца, — Сергей перешел на умоляющий тон. — Врачи говорят, она вряд ли протянет дольше. Квартира полностью отойдет нам. Подумай, какие перспективы!
Ольга замерла. Что-то в его словах, в том, как легко он говорил о смерти родного человека, пробудило в ней чувство отвращения.
— Знаешь, иногда я тебя не узнаю, — тихо произнесла она. — Ладно, я съезжу познакомиться с ней. Но ничего не обещаю.
Дверь открылась не сразу. Ольга терпеливо ждала, прислушиваясь к шарканью тапочек за дверью. Наконец, послышался щелчок замка.
— Здравствуйте, Анна Петровна, — Ольга натянуто улыбнулась. — Я Ольга, жена Сережи.
Старушка смотрела на нее выцветшими голубыми глазами. Морщинистое лицо, обрамленное седыми волосами, казалось высеченным из старого пергамента.
— Проходи, деточка, — голос был неожиданно четким. — Я чай как раз заварила.
Квартира оказалась небольшой, но уютной. Старинная мебель, потертые ковры, книжные полки от пола до потолка. Пахло травами и чем-то сладким.
— Сергей рассказывал о вас, — начала Ольга, присаживаясь за стол. — Говорил, что вам нужна помощь.
— Сережа? — старушка усмехнулась, разливая чай по чашкам. — Он вспомнил обо мне только после звонка из ЖЭКа. Про аварийное состояние стояка ему сообщили, а заодно упомянули, что я еще жива.
Ольга едва не поперхнулась чаем. Прямота старухи застала ее врасплох.
— Не удивляйся, дорогая. В моем возрасте нет смысла ходить вокруг да около. Ты здесь из-за квартиры, верно?
— Нет, что вы... — начала Ольга, но осеклась под пронзительным взглядом старушки. — То есть, не совсем.
— Честно, — Анна Петровна одобрительно кивнула. — Это хорошее начало. Знаешь, после инсульта я многое переосмыслила. Жизнь слишком коротка для лжи и притворства.
К своему удивлению, Ольга просидела у старушки до вечера. Анна Петровна оказалась бывшим преподавателем литературы, с острым умом и невероятной памятью. Она рассказывала о своей молодости, о студентах, о книгах и путешествиях. Ольга слушала, затаив дыхание.
— Уже поздно, — спохватилась она, взглянув на часы. — Мне пора. Но я приду завтра, если вы не против.
— Приходи, — Анна Петровна улыбнулась. — Только в следующий раз принеси что-нибудь к чаю. У меня запасы подходят к концу.
— Ну как? — Сергей встретил ее в прихожей. — Осмотрела хоромы? Сколько там комнат?
— Две, — Ольга сняла плащ. — И дело не в комнатах. Она удивительная женщина, Сережа. Столько всего знает, столько видела.
— Только не говори, что купилась на ее байки, — Сергей закатил глаза. — Она мастерица заговаривать зубы.
— Она твоя бабушка!
— Она хитрая старуха, которая прожила свою жизнь и теперь сидит на ценной недвижимости, — отрезал Сергей. — Не привязывайся к ней. Тебе нужно просто ухаживать за ней некоторое время.
Ольга не стала спорить. Что-то изменилось за этот день, но она еще не могла точно сформулировать что именно.
Дни складывались в недели. Ольга приходила к Анне Петровне каждый день, сначала на пару часов, потом на полдня. Они пили чай, говорили о книгах, смотрели старые фильмы. Иногда Ольга помогала старушке с уборкой или готовила обед.
Однажды, разбирая книжные полки, Ольга наткнулась на потрепанный фотоальбом.
— Можно посмотреть? — спросила она.
— Конечно, — Анна Петровна придвинулась ближе. — Это мои сокровища.
Фотографии рассказывали историю долгой жизни. Молодая красавица с тонкой талией и волевым подбородком, статный мужчина в военной форме, маленький мальчик на качелях.
— Это ваш муж? — Ольга указала на военного.
— Да, Петр Николаевич, — в голосе старушки прозвучала нежность. — Мы прожили вместе сорок два года. Он ушел десять лет назад.
— А это? — Ольга перевернула страницу.
— Это наш сын, Алексей. Отец Сережи.
Ольга внимательно вгляделась в лицо молодого мужчины. Что-то неуловимо знакомое было в его чертах.
— Вы не общаетесь с сыном? — осторожно спросила она.
— Он уехал в Канаду двадцать лет назад. Сначала писал, звонил. Потом реже. А после смерти Петра и вовсе пропал. Думаю, у него своя жизнь там. Семья, работа.
— А Сергей? Он навещал вас?
— В детстве, да. Приезжал на каникулы. Потом вырос, учеба, работа... — Анна Петровна пожала плечами. — Жизнь.
Ольге стало стыдно за мужа. За себя. За то, что они вспомнили о старушке только из-за квартиры.
— Сережа, нам нужно серьезно поговорить, — Ольга присела на край дивана, где муж просматривал новости на планшете.
— Если это опять про бабку, то я устал от этой темы, — он даже не поднял глаз. — Ты ходишь к ней, все хорошо.
— Нет, не все хорошо, — Ольга забрала у него планшет. — Ты должен навещать ее. Она твоя бабушка, единственный близкий человек, который у тебя остался.
— Оля, она меня даже не узнает.
— Неправда! Она показывала мне твои детские фотографии. Рассказывала, как вы ходили в зоопарк, как она учила тебя читать.
— Было дело, — неохотно признал Сергей. — Но это все в прошлом. Сейчас она просто старая больная женщина, которой нужен уход. Ты оказываешь ей этот уход. Чего еще ты хочешь от меня?
— Человечности, — тихо сказала Ольга. — Хотя бы капельку человечности.
К декабрю состояние Анны Петровны ухудшилось. Она все чаще оставалась в постели, жаловалась на боли в груди. Врач прописал новые лекарства, но особых надежд не давал.
— Не хочу умирать в больнице, — сказала она Ольге. — Забери меня домой, если вдруг положат.
— Перестаньте говорить о смерти, — Ольга поправила подушку. — Вы еще нас всех переживете.
— Не обманывай старуху, — Анна Петровна слабо улыбнулась. — Я все понимаю. Открой верхний ящик комода, там конверт. Возьми его.
Ольга послушно достала пожелтевший конверт.
— Здесь завещание, — продолжила старушка. — Я переписала квартиру на тебя. Не на Сережу, на тебя.
— Что? Но почему? — Ольга растерянно смотрела на конверт.
— Потому что ты приходила ко мне не ради недвижимости. По крайней мере, не только поэтому. Ты слушала мои истории, терпела мои капризы. Ты была мне внучкой, которой у меня никогда не было.
Ольга почувствовала, как к горлу подступают слезы.
— Я не могу принять это. Сергей никогда не простит...
— Сергей уже получил свое наследство, — перебила ее Анна Петровна. — Тот военный, на фотографии, не был его дедом. У Петра Николаевича не могло быть детей. Алексей был сыном моей сестры, мы усыновили его, когда ей поставили диагноз рак. Настоящее наследство — это не квадратные метры, а тот характер, то воспитание, что мы даем нашим детям. И в этом смысле, боюсь, я не слишком преуспела с Алексеем, а он — с Сергеем.
Комната наполнилась тишиной. Только тиканье часов нарушало покой.
— Я не приму это завещание, — твердо сказала Ольга. — Но я обещаю, что буду рядом, сколько потребуется.
Сергей воспринял новость о завещании именно так, как и предполагала Ольга.
— Она совсем из ума выжила! — кричал он, расхаживая по комнате. — Как она могла? Я ее родной внук!
— Она хотела, чтобы ты пришел к ней не ради квартиры, — пыталась объяснить Ольга. — Чтобы ты просто навестил ее, поговорил...
— Я работаю как проклятый, чтобы обеспечить нас! У меня нет времени на сентиментальные беседы со старухами!
— У тебя есть время на баскетбол по выходным и пиво с друзьями, — заметила Ольга. — Но нет времени на один визит к бабушке.
— Не читай мне мораль! — Сергей со злостью ударил кулаком по столу. — Ты ее настроила против меня!
— Я ничего подобного не делала. И я уже сказала, что отказываюсь от завещания.
— Правильно делаешь, — буркнул Сергей. — Это несправедливо.
В канун Нового года Анну Петровну все-таки пришлось госпитализировать. Обширный инфаркт, сказал врач. Состояние критическое.
Ольга провела в больнице всю ночь. Сергей обещал приехать, но так и не появился. «Корпоратив», — коротко сообщил он в сообщении.
К утру Анна Петровна пришла в себя. Ее глаза были ясными, несмотря на бледность лица.
— Сережа не приехал? — спросила она.
— Он на работе, — соврала Ольга. — Обещал заглянуть позже.
— Не нужно меня щадить, — старушка слабо сжала ее руку. — Я знаю его лучше, чем ты думаешь. Он похож на своего отца. Алексей тоже всегда был занят чем-то более важным.
Ольга молчала, не зная, что ответить.
— Знаешь, в чем ирония? — продолжила Анна Петровна. — Я всегда мечтала о большой семье. О дочери, которая бы сидела у моей постели, когда придет мой час. А в итоге рядом оказалась ты — чужой, по сути, человек. Жизнь полна сюрпризов, правда?
— Я не чужая, — Ольга почувствовала, как по щекам текут слезы. — Не говорите так.
— Конечно, не чужая, — Анна Петровна улыбнулась. — Ты мне как родная. Спасибо тебе за эти месяцы. Они стоили всей этой возни с наследством.
Анна Петровна умерла через два дня. Тихо, во сне. Сергей так и не нашел времени навестить ее.
На похоронах было немного людей: несколько бывших коллег, пара соседей, Ольга и Сергей. Последний стоял с каменным лицом, ни на кого не глядя.
После церемонии к ним подошел пожилой мужчина в строгом костюме.
— Примите мои соболезнования, — он протянул визитку. — Я адвокат Анны Петровны. Нам нужно обсудить детали завещания. Завтра в десять вас устроит?
— Вполне, — Сергей взял визитку. — Мы придем.
Кабинет адвоката был маленьким, но уютным. На столе лежала знакомая папка.
— Я должен сообщить вам, — начал адвокат, надевая очки, — что за две недели до смерти Анна Петровна внесла изменения в завещание.
— Какие изменения? — напрягся Сергей.
— Она продала квартиру. Вернее, оформила договор пожизненной ренты с правом проживания до конца жизни.
— Что?! — Сергей вскочил со стула. — Это невозможно! Она была недееспособна!
— Вовсе нет, — адвокат невозмутимо достал документы. — Вот заключение медицинской комиссии. Анна Петровна была в полном рассудке.
— Кому она продала квартиру? — тихо спросила Ольга.
— Благотворительному фонду помощи одиноким пожилым людям. Все вырученные средства пошли туда же, за исключением небольшой суммы.
— Какой суммы? — хрипло спросил Сергей.
— Пятьсот тысяч рублей, — адвокат протянул конверт Ольге. — Они предназначаются вам, с условием, что вы потратите их на образование.
— Мне? — Ольга растерянно взяла конверт.
— Да, — адвокат улыбнулся. — Анна Петровна упомянула, что вы всегда хотели изучать литературу. Эти средства должны помочь вам осуществить мечту.
Сергей смотрел на них потемневшими от ярости глазами.
— Это какой-то фарс! — он ударил кулаком по столу. — Я буду оспаривать завещание!
— Это ваше право, — спокойно ответил адвокат. — Но должен предупредить, что шансы на успех минимальны. Все документы в порядке. Кроме того, — он достал последнюю бумагу, — Анна Петровна оставила письмо для вас. Она просила передать его, если вы решите судиться.
— Какое еще письмо?
— Я не знаю содержания. Оно запечатано, — адвокат протянул конверт.
Сергей нервно сорвал печать и пробежал глазами по строчкам. С каждой секундой его лицо становилось все бледнее.
— Что там? — не выдержала Ольга.
— Ничего, — Сергей смял письмо и сунул в карман. — Ерунда какая-то. Пойдем отсюда.
Дома Сергей молча прошел на кухню и достал бутылку виски.
— Что было в письме? — Ольга последовала за ним.
— Я же сказал, ничего, — он налил полстакана и залпом выпил.
— Сергей, я имею право знать.
— Знать что? — он горько усмехнулся. — Что она шантажировала меня из могилы? Что угрожала раскрыть мое происхождение, если я подам в суд?
— О чем ты?
— О том, что я, оказывается, не родной сын своего отца! — Сергей с грохотом поставил стакан. — Моя мать закрутила роман с каким-то художником, когда отец был в командировке. Бабка знала об этом все время. И молчала. А теперь использовала как козырь.
Ольга опустилась на стул. Вспомнились слова Анны Петровны о наследстве характера, о том, что Алексей не был родным сыном Петра Николаевича.
— Мне жаль, — тихо сказала она.
— Жаль? — Сергей невесело рассмеялся. — Мне тоже жаль. Жаль потраченного времени, сил, нервов. Все это было зря.
— Не зря, — Ольга покачала головой. — Я многое поняла за эти месяцы.
— Да? И что же?
— Что иногда самое ценное наследство — это не материальные вещи. И что настоящая семья определяется не кровью, а поступками.
Сергей посмотрел на нее долгим взглядом.
— Ты ведь уйдешь от меня, да? — спросил он наконец. — Как и все остальные.
В его голосе было столько горечи, что Ольга на мгновение заколебалась. Но потом вспомнила Анну Петровну, ее глаза, полные спокойной мудрости.
— Да, — ответила она. — Ухожу. Я поступлю на литературный факультет. Начну новую жизнь.
— Что ж, — Сергей снова наполнил стакан. — Полагаю, это и есть настоящее наследство старухи. Она забрала у меня все.
— Ошибаешься, — Ольга встала. — Она до последнего надеялась, что ты придешь к ней просто так, без условий и ожиданий. Она хотела дать тебе шанс стать лучше, чем твой отец. Чем твой дед. Это и было ее настоящим наследством. Но ты так и не пришел за ним.
За окном падал снег, укрывая город белым покрывалом. Новый год, новая жизнь. Ольга смотрела на медленно кружащиеся снежинки и чувствовала странное спокойствие. Впереди была неизвестность, но она больше не боялась ее.