Москва гудела пятничной ночью, как перегретый котел. Неон баров мигал в мокром асфальте, машины гудели в пробках, а воздух пах сигаретами и пролитым пивом. Стас крутил баранку своего старого «Фольксвагена Поло», проклиная смену с пятницы на субботу. Это было время, когда город превращался в цирк: кто-то орал от радости, кто-то рыдал в подворотнях, а кто-то просто терял себя в стакане. Он не любил такие ночи — слишком много вони, слишком много чужих проблем. Но иногда, в редкие моменты, эти пьяные пассажиры говорили такое, что цепляло. Сегодня он решил: пусть говорят. Может, хоть что-то интересное услышит.
1. Весёлый корпоратив
Первый заказ пришел с Тверской. Трое — два парня и девушка, лет под тридцать, вывалились из офисного бара, хохоча и цепляясь друг за друга. Костюмы помяты, галстуки развязаны, в руках — бутылка шампанского с отломанным горлышком.
— На Сокольники, братан! — крикнул один, плюхаясь на переднее сиденье. Остальные втиснулись сзади.
Стас тронулся, бросив взгляд в зеркало. Девушка уже разлила шампанское на юбку, второй парень пытался закурить, но зажигалка падала ему на колени.
— Ну вы и веселитесь, — буркнул Стас, выключая радио. — Корпоратив?
— Ага! — парень спереди хлопнул по колену. — Год закрыли, премию дали. Я, прикинь, сценаристом хочу стать! Пишу уже третий год, а тут сижу, галстук этот дурацкий таскаю…
— Да ты вечно про свои сценарии! — заржала девушка сзади. — Напиши про нас, как мы тут шампусик хлещем!
— Не, серьезно, — парень повернулся к Стасу, глаза блестят. — Каждый день надеваю этот галстук и умираю. Хочу фильмы снимать, чтобы люди плакали, смеялись, понимаешь? А вместо этого отчеты строчу.
Стас хмыкнул. Он вспомнил, как сам когда-то хотел стать фотографом — снимал закаты, людей, улицы. А теперь вот возит пьяных с Тверской.
— Чего ж не пишешь? — спросил он, сворачивая на Русаковскую.
— Боюсь, — парень вдруг затих. — А вдруг фигня выйдет? Но сегодня подумал… может, пора?
Машина остановилась у подъезда. Они вывалились, оставив на сиденье мокрое пятно и сотку сверху. Парень крикнул на прощание:
— Если фильм увижу про таксиста — это я снял!
Стас усмехнулся, глядя им вслед. «Может, и правда пора», — подумал он, но тут же отмахнулся.
2. Она меня бросила
Следующий заказ пришел с Арбата. Парень лет двадцати пяти плюхнулся на заднее сиденье, шмыгая носом. Лицо красное, глаза мокрые, в руках телефон, который он сжимал, как спасательный круг.
— На Ленинский, 62, — пробормотал он и тут же уткнулся в ладони.
Стас тронулся. За окном мелькали огни Старого Арбата, уличные музыканты доигрывали последние аккорды. Парень вдруг всхлипнул громче:
— Она сказала, что я — ничто. А я её люблю, понимаешь?
— Бывает, — Стас пожал плечами, не зная, куда деться от этого воя.
— Я ей звоню, а она трубку не берет! — парень ткнул в телефон, включая голосовое. — Лен, ну прости, я дурак, я всё исправлю, только вернись…
Стас скривился, но промолчал. Парень вдруг повернулся к нему, глаза блестят:
— Ты ведь мужик, скажи, что мне делать? Я её с шестого класса знаю, она мой человек! А теперь… всё.
— Может, проспишься, а там разберетесь, — буркнул Стас, но внутри что-то кольнуло. Он вспомнил, как сам орал в трубку бывшей, когда она уходила. Не помогло.
Машина остановилась у панельки. Парень заснул, уронив телефон. Стас вылез, вытащил его на скамейку у подъезда, накрыл своей курткой и уехал. «Пусть спит», — подумал он, глядя в зеркало на пустое сиденье.
3. Женщина в красном
Третий заказ пришел с Нового Арбата. Женщина лет сорока, в красном платье и с распущенными волосами, села сзади. Лицо бледное, губы подкрашены, в руках — бокал с недопитым вином, который она унесла из бара.
— На Пречистенку, 19, — сказала она тихо и отвернулась к окну.
Стас тронулся. Москва за окном сверкала — казино, рестораны, неон. Женщина молчала, пока они не проехали мост.
— Я была хорошей женой, — вдруг сказала она, глядя на реку. — Слишком хорошей. Готовила, ждала, молчала. А теперь меня не замечают.
Стас бросил взгляд в зеркало. Она не плакала, но в голосе была такая тоска, что он невольно сжал руль.
— Чего ж молчали? — спросил он.
— А смысл? — она усмехнулась. — Он всё равно не услышит. Сегодня выпила, чтобы хоть на час забыть. Не помогло.
Машина остановилась у старого дома. Женщина протянула деньги, замешкалась, потом сказала:
— Ты первый, кто сегодня просто слушал. Спасибо.
Она вышла, и Стас смотрел, как её красное платье растворяется в темноте подъезда. Он вспомнил свою мать — как она молчала, пока отец гулял. И как потом ушла.
4. Хохот и паника
Четвертый заказ пришел с Таганки. Два студента, парень и девчонка, ввалились в салон, хохоча и толкаясь. Оба пьяные, но бодрые, в руках — банки пива.
— На Волгоградку, 15! — крикнула девчонка, плюхаясь сзади.
Стас тронулся, слушая их болтовню. За окном мелькали пустые улицы, дождь стучал по стеклу.
— Слушай, а что, если мы в симуляции живем? — вдруг сказал парень, ткнув подругу локтем. — Всё ненастоящее, прикинь!
— Тогда ты — глюк! — заржала она. — А я — главная героиня!
Стас усмехнулся, но парень вдруг затих, глядя на свои руки.
— Мне страшно, — сказал он тихо. — Я не знаю, кто я. Всё время играю роль — весёлый, умный, крутой. А внутри пусто.
Девчонка замолчала, глядя на него. Стас тоже. Парень продолжил:
— Сегодня выпил, чтобы не думать. А оно лезет.
Машина остановилась у дома. Девчонка потащила его к подъезду, а он обернулся:
— Спасибо, что не ржал, мужик.
Стас кивнул, глядя им вслед. Он вспомнил себя в их возрасте — как притворялся, что всё в порядке, пока внутри всё рушилось.
Мужчина лет сорока
Последний заказ пришел с бара на Садовом. Стас подъехал, и в салон плюхнулся мужик — лет сорока, в мятой рубашке, с красным лицом. Адрес — дом на Остоженке, где Стас жил с женой до развода. Он замер, узнав подъезд, но тронулся.
— Ну ты как, братан? — мужик хлопнул по сиденью. — Я вот с корешами завис, а дома она ждёт, огонь-баба! Только крутить бы поменьше, а то мозг выносит!
Стас сжал руль так, что побелели костяшки. Это был он — новый мужик его Лены. Тот, из-за кого она ушла. А может, и не из-за него, кто знает. Мужик болтал, не замечая, как Стас молчит.
— А ты женат? — спросил он, икая.
— Был, — коротко бросил Стас.
— Ну и правильно! Свобода — наше всё! — заржал тот.
В голове Стаса звучали голоса ночи: сценарист, парень в слезах, женщина в красном, студент. Все они говорили правду — ту, что трезвые прятали. А этот? Этот просто жил, не думая.
Конец смены
Машина остановилась у дома. Мужик вывалился, бросив 5000 рублей, и ушел, шатаясь. Стас смотрел на подъезд, где когда-то был счастлив, и вдруг понял: он не злится. Не на него, не на Лену. Все эти исповеди — про мечты, любовь, боль, страх — были его собственными, просто в чужих голосах.
Он выехал на набережную, остановился у заправки и закурил, глядя на рассвет. Москва просыпалась, а он думал: «Каждый пьяный этой ночью — это я в разное время. И каждый что-то оставил». Он затушил сигарету и поехал домой — не зная, что делать дальше, но чувствуя, что впервые за долгое время услышал себя.
Если вам понравилась история, поставьте лайк и подпишитесь на канал. Это поможет мне в продвижение канала. Спасибо за прочтение и хорошего времени суток.