Он приходил в кафе ровно в 16:30, садился у окна и заказывал один эспрессо. Я знала его расписание лучше, чем своё. Шесть месяцев наблюдений — и ни одного слова. Пока в один дождливый вторник он не оставил на столике книгу… с телефоном на закладке.
— Это ваше? — догнала я его на улице, протягивая забытый томик Бродского.
— Нет, — он улыбнулся. — Теперь ваше.
Так началась наша странная дружба. Сергей, 54 года, кардиохирург, вдовец. Я — Ольга, 52, библиотекарь, «разведёнка с стажем». Казалось, у нас нет ничего общего, кроме любви к поэзии и… его таинственных отлучек. Каждую среду он исчезал, а в четверг возвращался с потухшим взглядом.
— Вы хоть представляете, как выглядите по средам? — подкалывала я. — Как шпион перед казнью.
— Я навещаю жену, — однажды вырвалось у него.
Молчание. Сердце упало куда-то в желудок.
— В колумбарий, — добавил он. — Говорю с ней. Отчитываюсь за неделю.
В ту же ночь у меня заблокировалась входная дверь. Паника, три часа утра, соседи спят…
— Господи, да как же так… — бормотала я, тыкаясь ключом.
— Нужна помощь? — раздался знакомый голос за спиной.
Сергей стоял на лестничной клетке в пижаме и тапочках. Оказалось, он живёт через два этажа выше.
— Вы… всегда тут? — растерялась я.
— С переезда жены. В этом доме её последняя квартира.
Теперь по средам мы ходим вдвоём. Он приносит цветы, я — её любимые пирожные. А потом пьём чай у меня на кухне, и Сергей наконец-то смеётся.
— Знаете, Ольга, — сказал он вчера, — она бы вас одобрила.
— Откуда знаете?
— Потому что я оживаю. А она всегда говорила: «Живи ради тех, кто рядом».
Сегодня он впервые опоздал на наш эспрессо. Вместо смс-извинений — дверной звонок. На пороге Сергей с чемоданом и смущённой улыбкой:
— Лифт снова сломался. Может, переселюсь к вам? На испытательный срок.
Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел, как я краснею:
— Только если по расписанию.