Герою Советского Союза полковник в отставке Василий Мичурин прожил долгую и счастливую жизнь. Ушел из жизни он в возрасте 105 лет – живущим ныне можно позавидовать! Почтенный возраст! Учитывая все то, что выпало на его долю в эти пролетевшие как миг годы, мог ли Василий Сергеевич гордиться своей биографией? Безусловно! Ведь ветеран в полной мере познал и радость побед, и горечь поражений. Слышал и звон бокалов в Кремле, и свист вражеской пули на передовой…
Во время моей встречи накануне столетия фронтовик сказал, что даже не мог себе представить, как паренек из деревни Кузьмино Костромской области станет Героем Советского Союза? Как он утверждал, это был перст судьбы.
Родился в многодетной семье, пятеро детей. Окончил школу колхозной молодежи, и по решению бюро райкома комсомола был направлен на машинно-тракторную станцию агротехником. Проработал два года и уехал в Ленинград к брату и отцу, стал работать на стройке. В армию на «срочную» его должны были призвать еще в 1937 году, однако аграриям до поры до времени давалась отсрочка. И повестку прибыть в военкомат он получил лишь 1 ноября 1939 года.
Василий Мичурин попал в пулеметную роту. Сам попросился. Досконально изучил пулемет системы «максим». Вспоминает, что на занятиях его разбирали и собирали десятки раз, устраняли неполадки, «а у него очень много их было».
-- 5 декабря 1939 года в составе пулеметной роты 271-го стрелкового полка я принял Военную присягу, -- говорил фронтовик, -- а уже 12 декабря нас посадили в Горьком в эшелон и, ничего не объясняя, направили в Ленинград на Витебский вокзал. Только там я узнал, что мы едем на Советско-финляндскую войну. Все думали, что Красная Армия за месяц осилит финнов. Однако победные прогнозы не оправдались. Да и сами-то мы не были «обстреляны», вступили в бой практически с колес.
В конце января ударили сильные почти 30-градусные морозы. Машин для передислокации не было, полки пешком шли до самой передовой. Мичурин, назначенный в пулеметном расчете первым номером, тащил установленный на лыжах почти 70-килограммовый пулемет. И тащил. Дороги были проселочные, снег лежал в колеях глубокий. И полк шел почти неделю.
-- Наша часть меняла ту, что перешла границу и воевала с первых боев, -- рассказывал Василий Мичурин. -- Мы должны были изучить район боевых действий, остановились в лесу. Не было ни землянок, ни блиндажей, спали в снегу в зимнем обмундировании, благо накануне нам выдали ватные брюки, кирзовые сапоги в обмотках, фуфайки, шапки, рукавицы. А 1 февраля мы вышли для занятия позиций непосредственно перед противником…
Поле боя выглядел так. Каждая проезжая дорога была заминирована, поставлены противотанковые цементные ежи. Нейтральная полоса – метров 150. Предполье. Затем – проволока. За ней -- минное поле. Дальше -- забетонированные окопы финнов, позади ДОТы и ДЗОТы. Уже за ними было расположение противника, где стояли деревянные, обшитые досками блиндажи человек на 50. В каждый проведены вода и электричество. И таких траншей было три. Пройти эту многоуровневую защиту было практически невозможно.
11 февраля 1939 года. День атаки. Накануне ночью саперы сделали минные проходы. В роте зачитали приказ. Началась артиллерийская подготовка. И как только линия разрывов отодвинулась метров на 150, красноармейцы пошли в бой. О том, что творилось в эти минуты, Василий Сергеевич помнил в деталях.
-- Рванули в атаку. Грохот, пули свистят. Пулеметы финнов строчат без устали. Ведь у них были МГ-34 на трех ногах, ленты металлические и приемник металлический. Техника надежная. А у нашего «максима» приемный кожух, антифриз залит, чтобы ствол не накалялся. Иначе без охлаждения пули летели на пять метров…
Мы прошли километра два вперед и остановились. Вокруг уже ночь. Нам приказ: занять справа отрезок земли метров на 200, так как соседний полк отстал -- образовался открытый фланг. Противник мог в эту дыру пройти и наделать у нас делов. Перекрыть ее послали наш пулеметный взвод, в нем -- три «максима»: я, Хмельницкий и Окунев. Комвзвода старший лейтенант Саренков, родом из Грозного, все подгонял.
Отошли метров 50 – нас обстрелял финский ДОТ. Взводный Саренков и еще несколько человек ранены. Но задачу надо выполнять. Ребята мне говорят: «Командуй, ты ведь самый старший…» (а мне было уже 24 года). Ползем дальше. Там -- кусты и воронка от бомбы диаметром метров 10. И мы поставили пулеметы по ее окраинам: справа «максим» Хмельницкого, слева -- Окунева, свой -- в центре.
Прошло минут 30, застрочил пулемет Хмельницкого. Потом опять очередь и крик: «Мичурин, помоги, заело...» Я ползком к Хмельницкому. Посмотрел, а у него в станине рукоятка до ролика не доходит – перекос патрона. Я поднял рукоятку, крышку короба кверху и назад -- патрон и выскочил. Крышку захлопнул. Прошли секунды… Вдруг взрыв. Меня окатило волной снега и земли. Вокруг крики, стоны. Поднимаюсь с ног и вижу: у Хмельницкого полголовы нету. А финны уже подходят. Я открыл огонь из его пулемета. А потом к своему побежал...
Рассказывая этот эпизод из своей боевой биографии, Василий Мичурин в деталях вспоминал бой. Потрясающая память! Я поинтересовался, как же он ночью видел наступающих финнов?
-- Я их видел на снегу даже в маскхалатах. Как они ползли по морозному снегу -- на слух ловил, -- отвечал ветеран. -- Подошли у меня они метров на 50 -- я по ним стрелял. Потом, когда погиб Окунев, я и к его пулемету тоже бегал. Вконец остался один с раненным Сашей Королевым, который у меня был вторым номером и подносил патроны. Финны в тыл так и не прошли. Когда рассвело, они отступили. Причем подобрали всех убитых и раненых. Утром подошло подкрепление во главе с батальонным комиссаром Власенко. Я докладываю: «От взвода остались два человека. Остальные -- погибли…»
После ночного боя Мичурина вывели на наблюдательный пункт батальона. Как вспоминал фронтовик, там налили чарку водки, дали кусок сала и мороженого хлеба (сухари стали подавать позже). И уложили отдыхать.
-- Просыпаюсь. Темно. Крик. Стрельба. Беготня. Я выползаю из блиндажа, -- снова переживал те минуты Мичурин. -- Смотрю – финны наступают. И снова пришлось воевать… В тот же день произошло в полку ЧП. Когда мы, разгоряченные, стали завтракать, бежит солдат-армянин и кричит: «Кумбат убит, кумбат убит…» Оказывается, всего в 100 метрах финны-диверсанты 11 наших офицеров зарезали. Там группа батальона и оперативного отдела дивизии пошла на рекогносцировку без разведки. Их встретил противник.
Сравнивая финскую кампанию и последующую Великую Отечественную, Василий Сергеевич говорл, что с финнами воевать было сложнее. У немцев атаку можно было предсказать: авиацию и танки утаить было сложно. А в 1940-м году приходилось драться один на один. И место, откуда летела пуля, не всегда можно было предугадать…
-- Однажды, -- рассказывал ветеран, -- мы подошли к реке, выкатили 203-мм орудия на прямую наводку – бить по ДОТам. Но до стрельбы финны взорвали шлюзы, вода поднялась, и нам пришлось метров на 100 отойти. Однако сапоги наполнились водой. Мороз… Нам раздали по фляге водки. Сижу в своем окопе от разорвавшейся мины. Приполз старшина, я ему наливаю водки – все ж мерзнут. За ним ползком комроты -- проверяет расчеты. Спрашивает: не мерзну? И намекает: мол, налей. Я ему тоже наливаю – и тут мне сильный удар в скулу. У меня аж звезды в глазах! Я командиру: «За что бьешь?» Он удивленно смотрит на меня. Посветил фонариком – пуля лежит на шинели. Прошла сквозь дерн и, потеряв силу, ударила мне в скулу. Командир улыбается: «Вот давай за это и выпьем, что жив остался…»
Помню день, когда эта война закончилась. Это был март. Мы лежим на огневой позиции и видим -- бежит солдат и кричит: «Прекратить огонь!» «Ну, -- думаю, -- сошел с ума». На войне это часто бывало. Но вдруг затихла стрельба, финны вылезли на бруствер, закурили. Потом их построили и увели. Оказывается, подписан мирный договор, война закончилась. И мы тоже отошли в тыл.
В апреле 1940 года – а я уже был старшиной – меня вызывает комиссар. Захожу, а все мои товарищи вскакивают, бегут ко мне. Подошел комиссар: «Поздравляю, Василий Сергеевич, вас наградили самой высокой наградой. Вы -- Герой Советского Союза!» Я не мог поверить. В 23-то года! 30 апреля меня вызвали в Москву. Там пошили новую форму, выгладили китель, блестят сапоги. В Кремле, в Георгиевском зале многие военные прибыли получать награды за Хасан, Халхин-Гол и за финскую кампанию. В Кремле Михаил Калинин вручил мне орден Ленина, Золотую Звезду-- №308, грамоту Президиума Верховного Совета и купоны на получение 50 рублей в месяц на пять лет…
Великую Отечественную войну Василий Мичурин встретил курсантом Минского военно-политического училища. Учеба учебой, но время было грозовое, и приходилось выполнять вполне конкретные боевые задачи, в том числе ловить фашистских диверсантов. Курсанты устраивали засады в местах возможного появления десанта противника и были готовы вступить в бой. К примеру, на улице Первомайской, как вспоминает ветеран, задержали троих лазутчиков в красноармейской форме, которые на крыше подавали знаки вражеской авиации, пускали сигнальные ракеты. А распознали их просто: знаки различия на рукавах не соответствовали советским...
В июле 1941 года во время первых боев курсантам-политрукам присвоили звание. Мичурин получил «два кубаря» и был направлен в 64-ю стрелковую дивизию, потом она стала 7-й гвардейской стрелковой дивизией. Оборона Минска, Могилева. Под Гжатском Василий Сергеевич был ранен. До сих пор осколок в шее, врачи боятся оперировать. В составе 1-го Белорусского фронта участвовал в боях за освобождение Гомеля, Старых Дорог, Барановичей. Затем в составе 3-го Белорусского воевал в Восточной Пруссии, штурмовал Берлин.
Война для фронтовика закончилась не как у всех -- 9, а только 13 мая под Прагой. Тогда всоставе войск 3-го Белорусского фронта он воевал в Восточной Пруссии. Немецкая группировка численностью около 70 тысяч хотела прорваться в западную часть Германии, попутно Прагу сравнять с землей. Чешские патриоты обратились к советскому руководству, им на помощь из Берлина вышли советские войска. Немцы пытались оказать сопротивление, но дивизионы «катюш» остановили намерения гитлеровцев.
Василий Сергеевич Мичурин кроме Золотой Звезды был награжден еще орденами Ленина, Отечественной войны I степени и двумя -- II степени, двумя орденами Красной Звезды, несколькими медалями. Указом Президента Беларуси в 1999 году ветеран награжден орденом «За службу Родине» III степени.
Но самое яркое воспоминание ветерана связано не с теми событиями, благодаря которым он стал Героем Советского Союза. Василий Сергеевич вспомнил другой яркий эпизод войны: психическую атаку немцев под Ярцево в июле 1941 года.
-- Мы там вели бои в междуречье полтора месяца, -- вспоминал он. -- И вот немцы не выдержали. Атака фашистов напоминала ту, в которой во время гражданской войны шли на окопы красных капелевцы. Под бой баранов, в строю, парадным шагом фрицы двинули на нас. Когда они подошли почти вплотную, мы открыли кинжальный огонь из пулеметов. И даже когда мы стреляли, они не ложились, а шли...
-- А вы слышали свист пуль? Не страшно было? – переспросил я ветерана.
-- Не страшно. Потому что, если слышишь свист пули, то она не твоя. Вот я и выжил.
Игорь Кандраль, фото автора и из личного архива В.Мичурина
Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при размещении гиперссылки