Просыпалась деревня Подгорное под гул трактора «Беларусь» — дядя Миша, председатель колхоза «Заря», как всегда, выезжал в поле первым. По улице Ленина, мимо покосившихся, но аккуратно побеленных заборов, шли доярки в резиновых сапогах, смеясь и переговариваясь.
В магазине «Сельпо» уже выстроилась очередь за свежим хлебом — кирпичиками тёплого «бородинского», пахнущего тмином.
Катерина, заведующая фермой, шла быстрым шагом, поправляя красную косынку — знак ударницы труда. В кармане её телогрейки лежал последний номер «Правды» и три рубля — на мороженое детям после школы.
А вот и она — Федосья Никитична, местная «королева цеха».
В советские времена она не смела бы заводить шашни с чужими мужьями — партком быстро бы «воспитал» бессовестную.
Но времена уже катились к перестройке, и дисциплина слабела.
— Кать, слышала? Твою Федосью в райкоме вызывали! — шептала соседка Зина, развешивая на верёвке ковёр с Лениным.
— За что?
— Да за то, что с бригадиром МТС крутила роман! Ему же партбилет чуть не вырвали!
Катерина усмехнулась:
— Раньше бы не выговор, а сразу на лесоповал отправили…
Но в голосе её была ностальгия по строгости , которая когда-то не давала таким, как Федосья, гулять налево.
Когда весть об изменах Ивана разнеслась по деревне, старухи на лавочке у клуба устроили Федосье «товарищеский суд» по-советски:
— В наше время таких, как ты, на субботниках заставляли сортиры чистить! — кричала баба Маня, тыкая в неё костылём.
— А я вот записала тебя в «чёрную тетрадь»! — добавила библиотекарша тётя Паша, доставая потрёпанную книжку, куда вносили «нарушителей морального облика».
Федосья хохотала, но руки у неё дрожали. Ведь раньше за такое могли и квартиру отобрать , и с работы выгнать…
Куда ушла наша жизнь?
Вечером Катерина сидела на крыльце, глядя, как её Ваня чинит «Запорожец» — машину, на которую они копили пять лет.
— Раньше ты не смел даже взглянуть на другую, — сказала она. — Партсобрание бы тебя…
— Да ладно тебе, Кать! — отмахнулся он. — Теперь другое время. Вон, слышишь?
Из радиоприёмника лилась песня «Лаванда» — уже не «Катюша», а что-то новое, чужое…
Осенью 1991 года в Подгорном провели последний советский субботник.
Чистили дорогу к кладбищу — ту самую, где когда-то молодые комсомольцы сажали берёзы.
Катерина, работая лопатой, нашла в земле ржавый значок «Ударник коммунистического труда». Протёрла его подолом и сунула в карман.
— Что взяла? — спросил Иван.
— Кусок прошлого…
А на другом конце деревни Федосья, уже без стыда, целовалась с новым любовником — председателем только что созданного фермерского кооператива .
Советская мораль ушла. Но в сердцах таких, как Катерина, осталась тоска по времени, когда за подлость — отвечали .
🌾 А деревня? Деревня просто жила дальше…