Я вернулся в родительский дом на выходные с привычным чувством спокойствия: здесь всегда было уютно и безопасно. Однако в этот раз уже в коридоре меня ждал сюрприз: аккуратно расставленные женские ботинки, какая-то незнакомая сумочка на вешалке, да и сама обстановка будто изменилась — словно чья-то чужая рука всё переставила по-своему. Я даже подумал, что у мамы гостья, но тут увидел в дверном проёме Ольгу — мою сестру. Она держала в руке телефон и выглядела заметно уставшей. Увидев меня, улыбнулась, но в её взгляде мелькнула неловкость.
— Привет, — тихо сказала она, делая вид, что ищет что-то в телефоне.
— Привет... — ответил я, пытаясь понять, что происходит.
Мы не виделись около полугода. Насколько я знал, Ольга жила в другом городе вместе с мужем и занималась какими-то бизнес-проектами. Разговоры о будущем, планы... А теперь она оказалась в родительском доме — явно надолго, а не просто в гостях.
На кухне мама разбирала пакеты с вещами Ольги, приговаривая: «Потом всё аккуратно разложим. Может, тебе лучше туда — там и окно побольше, и светлее?» Я сразу понял, что речь идёт о моей бывшей комнате. Внутри у меня кольнуло неприятное чувство: я ведь привык считать эту комнату «своей», даже если теперь живу отдельно. Но раз сестра вернулась после развода — значит, ей действительно нужно здесь остаться. Тем не менее у меня не проходило странное ощущение, что я сам себе стал гостем.
За ужином мы сидели вчетвером: я, родители и Ольга. Она почти не ела, больше смотрела в тарелку и переводила разговор на меня или на отца с матерью, лишь бы не говорить о себе. Когда она ушла к себе, мама тихо вздохнула:
— Ей тяжело. У них с Сергеем (её мужем) что-то пошло не так, и она решила всё разом оборвать. Я не знаю подробностей, — мама посмотрела на отца.
— И я толком не знаю, — добавил он, — она только сказала, что они не поладили с бизнесом, а потом и вовсе разругались. Приехала с вещами, без настроения, вот и всё.
Я провёл ночь, как говорится, «на дачном варианте» — в захламлённой гостевой комнате, среди старых коробок и спортивного инвентаря, потому что мою привычную комнату теперь занимала Ольга. Казалось бы, пустяк, но внутри вдруг поднялось какое-то раздражение. Ведь я всегда воспринимал родительский дом как свою тихую гавань, куда можно приехать и отдохнуть от городских забот. А теперь там хозяйничала сестра, причём никто не спросил меня об изменении обстановки.
На следующее утро я застал Ольгу на кухне: она готовила себе салат и украдкой поглядывала в окно. Увидев меня, сестра попыталась улыбнуться:
— Доброе утро. Как тебе спалось на этом «складе»?
— Да нормально, — усмехнулся я. — Правда, чуть не запутался в резиновом круге для плавания и старой лыжной палке. А ты сама когда встала?
— Да я теперь по привычке рано просыпаюсь. Раньше вставала, чтобы успеть сварить кофе... — она на мгновение запнулась и опустила глаза.
По короткой паузе я понял, что разговор о «прошлой жизни» даётся ей нелегко. Видимо, мысли о разводе не дают ей покоя.
— Оля, — сказал я, стараясь говорить как можно мягче, — а хочешь, расскажи мне, что вообще произошло? Если не хочешь, я не буду лезть...
— Да что тут рассказывать, — тяжело вздохнула она. — Развелись и всё. Дела не пошли, муж начал где-то задерживаться... в общем, я и работу бросила, чтобы мы вместе что-то открыли. Оказалось, зря. Сейчас я подрабатываю удалённо, чтобы жить и немного помогать родителям, но всё равно... — она пожала плечами. — Пока не знаю, что делать дальше.
Мне вдруг стало неловко за свои обидные чувства. Она ведь, по сути, лишилась дома, мужа, привычного уклада жизни. Я только успел кивнуть и пробормотать что-то вроде: «Я рядом, если что — обращайся». Сестра благодарно улыбнулась, и в её взгляде промелькнула прежняя Ольга, которая в детстве помогала мне справляться с мелкими неприятностями.
Вечером мы все собрались в гостиной за небольшим семейным ужином. Сестра уже успела навести здесь свой порядок: что-то переставила, вазу переложила, занавески поправила. Мне было не по себе от того, что в моём родном доме вдруг всё стало «под Ольгу». В какой-то момент я не выдержал, когда она попросила меня подвинуть стул, чтобы «было удобнее».
— Послушай, — сказал я с ноткой раздражения, — может, хоть что-то здесь останется на своих местах? Я всё-таки приехал домой, а такое чувство, что ты здесь хозяйка, а я — случайный гость.
Повисла неловкая тишина. Родители переглянулись, а Ольга аккуратно отодвинула тарелку и вздохнула:
— Я понимаю, что это выглядит так, будто я вторгаюсь в твою жизнь. Извини, если ты чувствуешь себя не в своей тарелке. Просто... мне сейчас нужно быть здесь, где спокойно. И да, я, наверное, пытаюсь всё вокруг менять, чтобы отвлечься. Это не специально «под себя» — так я справляюсь со своими мыслями.
Я посмотрел на сестру: у неё были покрасневшие глаза, и, несмотря на спокойный голос, по лицу было видно, что она едва сдерживает слёзы. Мне стало стыдно за свой резкий тон. Мама попыталась разрядить обстановку:
— Дети, успокойтесь. Здесь хватит места и для тебя, и для неё. Вы оба в своём доме. Только не ссорьтесь. Поговорите по-хорошему, как когда-то в детстве решали все проблемы.
Отец согласно кивнул, добавив:
— Вы ведь родные люди. У Оли сейчас непростой период. И тебе, сынок, нужно это понять. Твой дом остаётся твоим, но ведь и ей нужно где-то залечивать раны.
Ольга быстро вышла из комнаты, чтобы, кажется, не расплакаться у всех на глазах. А я сидел, ругая себя за то, что в минуту слабости причинил боль самому близкому человеку. Да, меня задело, что привычный порядок вещей нарушился. Но сестре сейчас намного тяжелее — у неё вообще всё «перевернулось с ног на голову».
Поздно вечером я вышел на крыльцо, чтобы поговорить с Ольгой. Она сидела на ступеньках и, видимо, зябла, прижимая к плечам мамину старую шаль. Я сел рядом.
— Прости, что вспылил, — негромко сказал я. — Просто для меня родительский дом всегда был островком стабильности. А теперь всё перевернулось с ног на голову, и я сам растерялся.
— Я понимаю, — Ольга покосилась на меня, и её голос звучал уже спокойнее. — Поверь, я не стремлюсь «захватить» твой угол. Просто мне сейчас так нужно: в родном доме как-то легче дышится, я заново пытаюсь найти то, что рассыпалось по дороге. Но обещаю, что это не навсегда. Я уже подыскиваю варианты работы, может, сниму что-нибудь своё, когда встану на ноги.
Мы помолчали, слушая, как где-то вдалеке лает собака, а в окнах горит тёплый свет. Было странно осознавать, что мы — уже взрослые люди с горестями и ошибками за плечами, но всё равно остаёмся родными детьми для этих стен.
— Слушай, у меня есть знакомый в отделе кадров, я могу поговорить с ним, — предложил я, тронув сестру за локоть. — Может, что-нибудь найдётся: ты ведь всегда была хорошим организатором.
— Спасибо. Буду рада, если поможет, — Ольга, кажется, слегка улыбнулась. — И извини, что без предупреждения вторглась со своими порядками. Обещаю, что не буду «передвигать» твоё кресло без спроса.
Мы оба тихо засмеялись: это было похоже на перемирие. На следующий день я уехал к себе, понимая, что дом по-прежнему остаётся моим. И хотя порядок теперь другой, а сестре нужно время, чтобы прийти в себя, мы всё равно часть одной семьи. Наша прежняя близость никуда не делась, она лишь испытала нас на прочность. И я знал, что в любой момент могу вернуться, постучать в знакомую дверь — и меня обязательно впустят с тёплой улыбкой.