Эта потрясающая душу история произошла в девяностые годы в небольшом провинциальном российском городке.
— Маму чуть инфаркт не хватил, — рассказывала моя подруга Маринка, — вот уж чего в жизни не ожидаешь.
В то время жили они втроём: Марина, ее мать-пенсионерка и маленькая лохматая собака — мальтийская болонка Герда.
Марина много работала, а мама сидела дома и занималась хозяйством, всегда и везде со своей компаньонкой, лохматой и шебутной любимой собачкой Гердой.
В пригороде была у них дача: земли не много, но домик крепкий, с печным отоплением. Мама с Гердой с мая по сентябрь жили там, Марина приезжала на выходные.
Дача кормила, развлекала, давала отдых и усладу для глаз, но больше — для души. Жаль, что в средней полосе России на дачное время приходится всего 4-5 месяцев, в остальное время приходится ждать лета в тесной городской квартире.
Собака была верной спутницей этой семьи уже четырнадцать лет. Но годы взяли свое: некогда резвая Герда теперь скулила по ночам, отказывалась от еды, а шерсть, когда-то белая и пушистая, превратилась в свалявшиеся грязные космы.
Ветеринары только разводили руками. «Старость», — говорили они, — «Ничего не поделаешь»
Собаки живут гораздо меньше людей и, заводя питомца, понимаешь: придётся пережить и его уход. Таковы законы жизни.
Долгие зимние вечера в городской квартире усугубляли тоску.
В ту зиму Герда сильно сдала, — говорила Марина, — только и ждали весны. Думали, может воспрянет духом.
Прошел март, наступил апрель. Холодный, с сырым промозглым ветром, пробирающим до костей. Герде лучше не стало, собачка уже не вставала. Ее дыхание стало хриплым, а черные глазки — мутными, словно затянутыми пеленой.
Мы плакали каждый день, то решались, то сомневались, — волнуясь, рассказывала Марина
В один поздний апрельский вечер на семейном совете женщины приняли горькое решение — помочь любимице уйти из жизни.
Ветеринара нашли по объявлению в газете — мужчина в потертом кожаном пальто, с бегающим взглядом и быстрыми, нервными движениями. Он даже не представился. Просто сунул на подпись какую-то бумажку, сделал укол, забрал тело (сказал: так положено) и уехал, оставив после себя звенящую тишину.
---
Горе было таким тяжелым, что казалось — его можно потрогать. Мать Маринки целыми днями сидела у окна, глядя, как соседи грузят зеленую рассаду в багажники, готовясь к дачному сезону. Сама она не могла даже думать о поездке — слишком много воспоминаний было связано с тем местом.
В первых числах июня Марина, призвав друзей и коллег на помощь, чуть не насильно погрузила маму с пожитками в машину, и вывезла на дачу для обретения новых смыслов существования.
Дача встретила тишиной и острым запахом свеженародившейся травы. На природе маме действительно стало лучше. Повседневные заботушки притупляют горе: тут посадить, тут проредить, там полить. Укроп с редиской сами себя не прополят.
В конце июня у меня был отпуск и я приехала на дачу сразу на неделю, — рассказывала Маринка дальше. — Сижу в качелях, читаю книжку.
Вдруг вижу — болонка перепрыгнула через калитку, и сразу бежит ко мне.
Я обмерла: так похожа на Герду!
Собачка, повизгивая и извиваясь всем телом, запрыгнула к Марине на колени и попыталась лизнуть в лицо. Ошеломленная Марина взяла дрожащими руками лохматый комочек и принялась разглядывать: темное пятнышко на брюшке, шрам на левом ухе, та самая родинка… Неимоверно грязная, со спутанной липкой шерстью, в репейных соцветиях, но это была их собака, их любимая Герда. Невероятно, но факт!
Мама в это время возилась на кухонной веранде. Маринка ворвалась в дверь, и еле сдержала себя, чтобы не закричать. Переведя дыхание, стараясь выглядеть спокойной, сказала:
— Мамуля, ты только не переживай. Ты только не переживай. Там... там наша Герда пришла.
Мать тихо села на стул, пытаясь оценить состояние Марины. Горе по-разному влияет на людей. Дочь мужественно пережила смерть собаки, но кто знает, в какой момент психика может поехать.
— Я знаю, я знаю, что это безумно. Но выйди, сама посмотри.
Мать узнала любимую собаку издалека. Схватилась за сердце, присела на ступеньку веранды. В тот вечер женщины долго пытались понять, как подобное могло с ними случиться.
Позже попытались восстановить ход событий. В девяностые годы деятельность подобных "ветеринаров" была незаконной. Заниматься этим мог кто угодно, без дипломов и специальных знаний. Лекарства добывались на черном рынке, где хватало поддельных, контрафактных препаратов.
Собачий "доктор" сделал укол, вещества оказалось недостаточно для смертельной дозы. Тела животных, также незаконно, тогда вывозились на скотомогильник — территорию за городом, километрах в пятнадцати от Маринкиной дачи
Герда, видимо, пришла в себя. Чудом ей стало лучше. Чем питалась и где бродила больная собака два месяца — история умалчивает. Но видимо, набрела-таки на знакомые места. Пришла на дачу к любимым хозяевам.
После этих событий Герда прожила еще три с половиной года. Когда пришло ее время, ушла собака из жизни самостоятельно, без докторов и уколов. На этот раз — навсегда.
Прошло уже много лет, но иногда, в теплые летние вечера на даче, Маринке кажется, что за калиткой снова слышится шорох.
И ей очень страшно обернуться.
Другие мои истории и рассказы:
Подпишитесь на мой канал, чтобы первыми видеть новые истории! Буду рада вашим лайкам и комментариям!