БЛЁКЛАЯ ЛЕНТА (Канун Дэйл)
(продолжение)
План моего друга был прост - он обязательно будет либо выполнен, либо нет, и всё пойдёт кубарем.
"Неужели, - со щемящей тревогой задумывался я, - что-нибудь сорвётся, и кроткая миссис Крик не сможет выйти замуж?"
- Холст, мы ведь так и не узнали адреса доброй леди, это весьма осложнит нам и без того запутанное дело, - напомнил я о загвоздке.
- Не мы, мой друг, а вы. Мне адрес известен, и для этого не обязательно спрашивать его у адресата - достаточно осмотреть его поведение. Вы же наверняка заметили степень покачиваемости леди от непривычности к железной дороге - два часа езды, не меньше. Это значит, что ехала она их местечка Боуллинг-стоун. И река протекает именно там. Раз там стоял табор, значит есть река. Всё просто.
- А разве нельзя было спросить?
- Мне нужно, чтоб все думали, будто мы не знаем.
- Зачем вы ей болтнули про какое-то контрабандное оружие?
- А я действительно в то время думал только о нём. Меня одно беспокоит - как мы его понесём. Понадобится помощь.
- Не понял, - не понял я.
- Ладно, - сказал Холст, - пока я буду в отлучке, вам, мой друг, следует освоить походку страуса. Нам очень понадобятся ваши навыки.
Поздно вечером я ушёл спать, Холст, как обычно сыграл на сон грядущий двухчасовой скрипичный опус. Он всегда перед сном брал в руки скрипку. На этот раз звучала соната "Подвалы инквизиции".
Рано утром мы уже были в поезде.
В безлюдном местечке Боуллинг-стоун Холст шёл уверенно и быстро, изредка поглядывая на землю, где попадались видимые только одному ему следы.
Вскоре неподалёку от мрачного двухэтажного строения он остановился.
- Пора, мой друг.
Я огляделся по сторонам и торопливо переоделся.
- Отлично, - услыхал сзади заутробный голос, - страус хоть куда. Вам идёт.
Холст, как мы и планировали, напялил на себя адский костюм всё той же гориллы.
Детали животного мира покрывали не только наши головы, но и остальное тело. У миссис Хватсон в приятельских отношениях находилась некая миссис Пиджакссон, швея и большая затейница - она и дополнила наши наряды до убедительного натурализма.
Страус нанду и горилла оказались непосредственно возле ворот поместья.
Холст с рёвом понёсся по земле, рыча и махая руками, а мне пришлось имитировать щипание травы, будто я страус дикий и здесь пасусь.
Ждали мы недолго. Мистер Бесс, одуревший от неожиданности, с грохотом вышел на улицу.
- Редкая удача! - завопил он радостно, - сами припёрлись! Пронюхали значит сволочи, где жить хорошо. А ну забегайте в стойлице.
Он вытянул перед нами сноп соломы, заманивая внутрь. Мы и пошли.
По дороге Холст незаметно одной из отмычек повредил на воротах замок.
Пока хозяин закрывался, а потом сокрушённо чинил, мы быстро заскочили внутрь, Холст быстро обследовал смрадное помещение, вход наверх, вернулся вниз; мы отыскали кухню, налили себе чаю, сели на стулья нога на ногу, начали задумчиво пить.
- Отлично, друг мой, - сказал Холст, - всё как я и думал.
- Однако где же бегемот? - осмотрелся я.
- Бегемот - птица вольная, - нравоучительно произнёс Холст, - он спит в комнате покойной Хрюни Крик. Вы, мой друг нанду, обратили внимание на горы всякой дряни в коридоре? Живой уголок - вовсе не фантазия нашей юной леди. Бесс просто разогнал поголовье, раздав ему каждому снотворное.
- С чего вы так решили?
Холст слегка осердился:
- Неужели не чувствуете среди смрада хорошо уловимый дух клофелина?
- Клофелин не имеет запаха, Холст.
- Чёрт вас возьми, мой друг. Запах ощущается не носом. Любой сыщик ощущает его глазами.
- И вы его видите?
- Конечно. Вон она. Свежеразорванная упаковка. Горит в печке.
В дверь ввалился хозяин. С видом давнишнего на Земле человека. Он так поразился чаепитию страуса с гориллой, что распахнул рот, напомнив мне ошарашенного ящера.
- Хэ-э... - полувопросительно рыкнул он, как бывало делали люди на заре первых эр.
- Кого-либо ищете, сэр? - дружелюбно спросил горилла-Холст.
Бесс ударил стену спиной.
- Га-а-оворящая...
- Вы будьте откровеннее, - посоветовал я хозяину, - поможем всенепременно.
Тот, до отказа увеличив губы, глянул на меня, страуса.
- Кто ты, пернатый? - с тяжестью в разуме выдавил Бесс.
- Я доктор Вотштон, полковой офицер королевских войск восточных колоний.
- А.. тот?
- А тот - мистер Чеснок Холст, гениальный разоблачитель подпольных головорезов.
- Да вы что, - он стал лихорадочно водить глазами, - вы озверели что ли?
Было видно, что рассудок он начинает по кусочкам терять.
- Где поселишь нас, старина? - спросил Холст, - нет ли свободных номерков?
С перепугу и отчаяния мистер Бесс сначала полез в печную топку, организовать себе угар, но, видимо, почувствовав там сильную духоту, от задумки отказался и продолжал опешивать примитивным образом.
- Не-ет, - разоблачительно и с гневом зашипел он, - вы не члены животного сообщества, вы человечешки! Вы два подосланных, и я это докажу! А ну-ка смирно, попрошу вас!
Холст бережно втянул из блюдца чай, я со вкусом откусил кусок ватрушки.
- Берегись пули! - взревел Бесс и нацелил пистолет на Холста.
Я очень обеспокоился за благополучие моего друга, поэтому с негодованием ударил хозяина сковородой. Прямо по верху покатой головы. Мистер Бесс последовательно свалился, а я подхватил выпавший пистолет.
- Смотрите-ка, немецкая штучка, - воскликнул я, с удовольствием показывая Холсту.
- Неудивительно, Вотштон, - согласился Холст, - сам мистер Бесс тоже фриц. Посмотрите на воротник - чисто германский пошив. А кроме того, я ещё вчера понял его хамскую германскую сущность, спровоцировав его на моё удушение. Он матерился по-немецки, и утвердил мои подозрения.
Хозяин с шумом открыл глаза.
- Не спешите подниматься, сэр, - успокоил его Холст, - так будет удобнее всем, - он посмотрел в окно, - о, уже бегут.
В дом ворвались человек десять полицейских, первым из них был наш старый приятель, низкого роста инспектор Скотланд-Ярда майор Бесстрейд. На нём было закреплено объёмное кеппи и клетчатое галифе.
- Ну и дельце! -восклицал он на бегу, - что за дельце! Где бандюган? А-а-а... Вот он. На полу приютился. Прими-ка наручники, безобразный сэр, от меня не уйдёшь.
Мы уже сняли парики, и он увидел нас.
- О здравствуйте джентльмены: доктор Вотштон, мистер Холст. Хорошо, что заскочили к нам сюда, - он рассмотрел наши покрытия, - вы сегодня по-домашнему?
Как расстроился мистер Бесс, так и сказать нельзя.
- Шпионы, - с ненавистью зашипел он змеиным образом, - вот кого я пригрел в своих просторах. Сэр, подайте мне, пожалуйста, кочергу - я загну её в окружность.
Бесстрейд не стал выполнять просьбу. Он многозначительно поднял палец:
- Кочерга для британской будущности полезнее в заданной геометрии, - произнёс он торжественно, - мистер Холст, куда нам теперь?
- На чердак, инспектор. Я уверен - там много занимательного.
На полу недовольно испугался Бесс:
- Сэр, не слушайте его. На чердаке я держу слонов. Слоны навредят вам в смысле доброго здоровья.
Инспектор задумался:
- Хм-м... может, и правда, мистер Холст? Поосторожничать бы со слонами? Всё ж как-никак.. фигуры заметные, укрупнённый вариант, так сказать.
- Посмотрите на плюгавого, инспектор, - Холст кивнул на громадного хозяина, - разве есть на нём черты дрессировщика? Ни одной. Уверяю, слонов там не приметите.
Бесстрейд набрался мужества и скомандовал:
- Все на чердак!
Сам же напросился на чай.
Через пятнадцать минут стало ясно - чердак действительно оказался удивительным местом. Там нашлось немало сундуков с винтовками, мешки со взрыачаткой, топографические карты южной Англии, подзорные трубы и три-четыре банки с химическим оружием. Кроме всего прочего - небольшая бомба. Был также в уголке ещё пакетик с сухарями, но его можно не считать.
Когда всё это добро приволокли вниз, Бесстрейд вежливо спросил Бесса:
- Ну и чего ты хотел, старое мурло? Небось взрывать английские постройки? Стрелять в горожан и жителей деревень? Травить гуляющих? Подсматривать в трубу за личными жизнями? Свинья ты оголтелая после всего этого - вот кто ты. Длинная африканская свинья.
В дверь просунула рожу какая-то длинная африканская свинья, предупредительно хрюкнула. Увидела хозяина на полу и в ужасе забежалась.
- Это тот самый арсенал, инспектор, который вы ищете восемь лет, - Холст закурил трубку, - он приезжал из Африки морским путём вместе со зверской компанией, в виде крокодилов под одеялом. Дальше вверх по реке - и сюда. Разумеется, здесь он был абсолютно недоступен для посторонних глаз, тем более, что и глаза эти давно поразбежались в разные стороны. Мне это стало ясно ещё вчера, когда юная леди рассказывала о своих буднях. Мне из её слов несложно было определить весь путь контрабанды. Мистер Бесс, гостЯ вчера у нас с доктором, сам того не ведая, подтвердил мои подозрения. Так что вы, инспектор, накрыли крупный оружейный схрон, поздравляю. Вас ждёт поощрение в службе. О, а вот и наш весёлый табор.
В дом постучали. Огромный камень ударил в стену. Стена пошатнулась, и вернувшаяся было африканская свинья опять с визгом забежалась.
Разноцветные цыгане, источая запахи скитаний, с шумом входили в дом.
- Забирайте уже, дети полей, - брезгливо скомандовал им повеселевший Бесстрейд, - что найдёте - всё ваше.
Цыгане с радостью принялись рыскать по дому, находили животных и уводили с собой.
- Теперь у нас будет настоящий бродячий театр, - возвышенно объявил барон, - нас ждёт успех.
- И проваливайте, - тепло напутствовал Бесстрейд, - змеюк, смотрите, не забудьте.
И цыгане ушли во степь, довольно красиво затянув вольную песнь.
Бесстрейд не без омерзения обратился к Бессу:
- Ну так что, болдуин, как видишь, я тебя выследил. Я же тебя и покараю праведным судом. Как видишь, я плету сеть вокруг тебя, и сеть эта всё глубже затягивается. На кого работал? На Германию?
- Ох, - вздохнул Бесс, - кто ж его знает. Я глобусы плохо понимаю. Знаю только язык. Откуда знаю - не пойму. Скорей всего, я немец. Чего и вам желаю.
Я, джентльмены, не виноват. Отпустите меня поэтому. Я знаю множество подпольных германских групп, если пожелаете - выдам все. В одном только Лондоне их пять. А по всей Англии - так и шесть. В Великобритании - все семь.
- Что, - насторожился Бесстрейд, - и адреса назовёте?
- Покажу указательным пальцем. Сможете взять этих сволочей со всей законностью, на которую только способны.
- И то дело, - подобрел Бесстрейд, - суд учтёт вашу чистосердечную трусливость.
- Ну он на то и суд. А я человек ничтожный, от награды не откажусь. Ещё пусть он за обезьян мне заплотит.
- Молчи, носорог навозный,- опять нахмурился инспектор, - это ты сам ещё заплатишь за волокиту. Почему не пришёл и не сдался мне восемь лет назад? Я ждал.
- У меня выходных не было... в трудах, аки оса.
- Поедешь теперь со мной. Уточнять подпольные полчища. Чем больше сдашь, тем слабей тебе петля. Начищай башмаки.
•••
В тот же день в округу вернулось большинство селян. Они с воодушевлением навели порядок в двухэтажном особнячке, помогли с ремонтом и массово поучаствовали в свадьбе доброй леди Крик с дураком Яшкой. Свадьба развернулась сразу же после девяти вечера. В особенном избытке было мясо, так как цыганскому табору весь зоопарк не требовался - оставили они себе только одну макаку.
Люди говорили, что было хорошо.
И даже инспектор с полицейскими не удержались и остались, чтоб немного подвыпить и поесть.
Надо признать, что благодаря понизившейся бдительности, старый Балл Бесс несколько отлучился в сторонку и, немного покурив, пустился в бега. Проник тайным путём на большегрузный корабль, выплыл океаном к берегам республики Папуа, где высадился наружу.
Там, на просторах джунглей и солнца, спланировал себе тихую длинную жизнь, вдали от суеты и неустроенности судьбы, но к сожалению, в первый же вечер оказался убит быстрой стрелой прогуливавшегося там папуаса.
Таким образом, тайна подпольных групп осталась тайной, и инспектор Бесстрейд очень переживал из-за этих подробностей.
А мы с Холстом знали: если он переживает, то обязательно придёт к нам. Чтоб посоветоваться.
За успех операции по борьбе с контрабандой Бесстрейд был награждён медалью "За успех". За провал в деле сопровождения преступника он этой медали был одновременно лишён. Но отпуск ему всё-таки дали, и он уехал отдохнуть в дебри Амазонки.
(этим приключениям конец)
ДВЕ МЕТЛЫ И ЛОПАТА (Канун Дэйл)
( или тайное ограбление мирного банка)
В руках у меня была газета. На первой полосе заголовок "Прославленный офицер и дельфин". И фотография Бесстрейда, где он держит вниз головой жёлтого крокодила.
В рубрике "О горе!" свежая статья, озаглавленная "Ни в какие ворота!"
" Сегодня ночью в Лондоне произошло грубейшее преступление. Самым беспощадным образом состоялось вызывающее хищение в Банке Центра и Лондона - Бацило. Украдено пятьсот миллионов фунтов стерлингов в наличной валюте. Воры действовали тайно и никому ничего не сказали. Возмутительный поступок сильно подорвал экономику города и доверие горожан к охране учреждения. Скотланд-Ярд бросил на расследование лучшие силы".
- Холст, вы читали? - воскликнул я, отбрасывая газету, - крупная кража из надёжнейшего из банков...
- Разумеется, друг мой, - спокойно ответил Холст, - вы сегодня долго спали.
- Так вы до трёх не выпускали из рук скрипку, - напомнил я ему, применив лёгкое возмущение.
- Но я должен был доработать мой новый этюд, - оправдался Холст, - "Торможение поезда" - на мой взгляд, неплохая сюита.
Он подошёл к окну и подозвал меня:
- Вотштон, видите человека? Попробуйте что-нибудь о нём сказать. Примените дедукцию.
Я хмыкнул, но всё же попытался не упасть лицом в пыль:
- Ну... что... идёт, озирается, видимо, опасается чего-то, спешит, здоровьем, стало быть, не обделён...
- А куда он, по-вашему, идёт?
- Ну это уж... извините. Думаю, даже вам не под силу такие отгадки.
Холст выпустил дым.
- А разве незаметна некоторая полусогнутость в его ногах? Так ходят обычно средние чины-служаки: уже быстро, но ещё не прямо. Где ж тут можно служить, если только не в полиции. Думаю, этот парень - из Скотланд-Ярда, и он не озирается, а смотрит на номера домов. Видите, как вытянуты губы? Не иначе какая-то глубокая перед ним задача. Думаю, что он лейтенант, судя по стилю одежды - помощник Бесстрейда, и идёт он к нам. И наверняка по поводу опустошённого банка.
- Джентльмены, - услыхали мы голос нашей миссис Хватсон, - к вам посетитель. По-моему, это офицер полиции, хоть и в гражданском.
Вошёл молодой человек и начал усиленно извиняться за визит. Потом представился:
- Лейтенант Скотланд-Ярда Трон Кряквелл, помощник инспектора Бесстрейда - легенды нынешних дней. Простите за сумбур.
- Вотштон...
- Не нужно-не нужно. Вас обоих я хорошо знаю. Простите за хамство.
Кое-как мы его усадили на стул; он, волнуясь и поминутно извиняясь, рассказал нам ужас произошедшего в банке за сегодняшнюю ночь.
Внутри банка существует небольшой бункер - абсолютно глухой со всех сторон, без всяких щелей, окон и отверстий, с бетонными стенами и единственной дверью - стальной и тяжёлой, способной открыться только при определённой комбинации трёх ключей, а также дальнейшего применения кодового замка. Комбинации и коды известны только управляющему банка сэру Гоготу, больше никому. К тому же, он менял их каждый день, а единственный экземпляр ключей всегда увозил домой. В дополнение: всю ночь дверь стерегут два вооружённых охранника. В общем, открыть дверь не было никому никакой возможности, а везде, где не дверь - был холодный бетон.
Вчера вечером в бункер на стеллаж были уложены крупные купюры суммой на 500 миллионов пять тысяч, а утром пришедший директор с замешательством и скрипом в душе разглядел того стеллажа унылую пустоту.
- Справедливости ради, - сказал мистер Кряквелл, глотая волнение, пять тысяч фунтов остались лежать. Не исключено, что злодей оставил сдачу, извините за шизофрению.
(потом)