Уголовное дело конца XVIII в. об ивановских крестьянах

В архивном фонде Шуйского уездного суда сохранились многочисленные документы, иллюстрирующих ход уголовных процессов в конце XVIII – первой половине XIX вв. В немалом количестве уголовных дел фигурируют ивановские крестьяне. Мы разберем один из характерных процессов, состоявшийся на рубеже веков – в 1799 г.

21 сентября в Шуйский нижний земский суд был подан рапорт сотского вотчины Т.А. Крюковой с. Богородского, Алексея Васильева. В нем сообщалось о грабеже, произошедшем 11 сентября недалеко от села, в пустоши Ченцовой. Крестьянин д. Поповского Андрей Елистратов с женой ехал «в лес по дрова», когда к ним выбежали шестеро неизвестных и «удержав лошадь» Елистратова, ограбили их, забрав два кафтана, шелковый платок, рукавицы и топор. Вместе с ними были ограблены крестьянка д. Юрикова Авдотья Васильева, ехавшая домой с торга в с. Иванове, и бывший с ней мальчик. У нее отобрали 3 рубля, выбойку, кокошник, бахилы и платок, а у мальчика – «кушак красный гарусный» и полушубок. Еще одним пострадавшим был крестьянин с. Погоста И.В. Страхов, но опись похищенного у него в рапорте отсутствует. Ограбленных привязали к деревьям в лесу и лишь к ночи им удалось освободиться.

Елистратов явился к сотскому и показал, что двоих преступников он «довольно в лицо знает». Этими двоими были крестьяне с. Иванова Кузьма Никитич Горностаев и его сын Михаил. Лица у них были завязаны, но тем не менее они спрашивали Елистратова, не узнает ли он их. Тот «убоясь их склонности к душегубству» ответил отрицательно. Сразу после заявления сотский изготовил рапорт, однако Ивановское вотчинное начальство просило подождать с ним, обещая «сделать с сими ограбленными просителями удовольствие (удовлетворить их претензии – Е.Б.)». Однако никакого «удовольствия» сделано не было. Горностаевы были доставлены в нижний земский суд, где показали, что никого не «грабливали». Елистратова они знали, но чем вызван его поклеп, не догадывались, так как «ссоры и несогласия» между ними никогда не было. Последнее подтверждал и Елистратов, тем не менее настаивая на своих показаниях. Обыск, произведенный в домах подозреваемых заседателем суда поручиком П.М. Соколовым, никаких результатов не дал.

Следующей следственной процедурой стало опознание преступников. Елистратов Горностаевых опознал и даже узнал «синий халат» на Кузьме, в котором тот якобы и был одет во время преступления. На младшем Горностаеве по его словам, был «пестрый халат», однако когда подобный (обнаруженный в доме Михаила) был предъявлен ему, потерпевший не опознал его. Жена Елистратова показала, что из-за испуга ни лиц, ни «одежи» грабителей не запомнила. На том же настаивали и остальные потерпевшие. Тогда следствие пошло по другому пути, попытавшись привлечь «вотчинное начальство» с. Иванова, якобы задерживавшее рапорт о происшествии. Однако выборный И.М. Гарелин опроверг показания сотского с. Богородского, отметив, что ни о просьбе задержать дело, ни об обещании «удовольствия» ничего не знает. Таким образом, путей для дальнейших следственных действий не осталось. В итоге суд вынужден был остановиться на одном из самых ненадежных способов разбирательства – «повальном обыске» окрестных крестьян и священнослужителей.

Процедура состояла в том, что «обыскиваемые» так или иначе характеризовали личность подозреваемых, давая «заручные расписки» в справедливости своих показаний. Ненадежность этой процедуры определялась тем, что большинство опрашиваемых были связаны множеством связей – производственных, торговых и даже родственных – если не с фигурантами дела, то с их общиной во всяком случае. По поводу «поведения» Горностаевых дали расписки большинство священнослужителей Крестовоздвиженской и Покровской церквей с. Иванова, а также крестьяне двух десятков местных сел и деревень (Авдотьино, Афонасово, Красное, Котцыно, Беляницы, Говядово, Воробьево, Залесье, Иконниково…). Горностаевы в этих показаниях характеризуются как крестьяне «поведения добраго и неподозрительнаго», «порядочного», «хорошего», «состояния чеснаго» и так далее…

Соответственно, итог следствия оказался неутешительным для потерпевших – Горностаевы избежали наказания, зато Алексей Васильев, по рапорту которого и было возбуждено дело, был «исключен из звания сотских» и впредь не мог определяться на должности. Таким образом, исход следствия при отсутствии прямых доказательств определялся более всего личными связями подсудимых и потерпевших, а также влиянием их общин. Соответственно, привлечь к ответственности ивановских крестьян было чрезвычайно трудно (Иваново было крупнейшим и богатейшим селом в уезде), что и позволяло им избегать наказания при отсутствии прямых доказательств преступления. Таковы недостатки судопроизводства того времени, оборачивавшиеся достоинствами для ивановских крестьян.