Вслед за наступавшими частями Красной Армии на освобожденные от фашистов территории входили специальные ремонтно-наладочные бригады, которые занимались подготовкой к проведению строительных работ. В 1943 году Государственный комитет обороны принял постановление «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации». В результате, если в 1942 году основная масса работ приходилась на центр, то в 1943-м, благодаря принятым мерам, они переместились на юг, а в 1944-м — на запад.
За период оккупации специальные подразделения войск противника демонтировали и вывезли в Германию 1,4 тыс. турбин, такое же количество паровых котлов и 11,3 тыс. генераторов. Кроме того, было изъято множество трансформаторов и электромоторов. С электростанций и подстанций снята значительная часть приборов измерения и защиты, вырезан силовой и телефонный кабели. Демонтаж и вывоз оборудования сопровождались планомерным разрушением инфраструктуры отрасли. Подобные действия являлись частью глобального плана руководства фашистской Германии по целенаправленному уничтожению экономики Советского Союза.
Перед энергетиками встала сложнейшая задача по восстановлению разрушенных электростанций и сетей — города и поселки остро нуждались в электроэнергии. Со вступлением передовых армейских частей на освобожденную родную землю они приступали к налаживанию электроснабжения уцелевших предприятий и населения. На правительственном уровне были сформулированы два основных принципа восстановления промышленных и хозяйственных объектов. Во-первых, работы требовалось вести комплексно, охватывая все звенья энергетической системы — от генерирующего источника до потребителя. Во-вторых, при установке первоочередных, то есть наименее поврежденных, агрегатов использовать части любых других машин и механизмов, которые также подлежали восстановлению, но несколько позже. Этот подход, с одной стороны, ускорял процесс, но с другой — вел к разукомплектации узлов, что неминуемо увеличивало продолжительность работ на втором этапе.
Чтобы не снижались темпы введения энергообъектов в строй, проводилась инвентаризация оборудования с составлением графиков изготовления недостающих частей. Заказы на их производство размещались на машиностроительных заводах и в ремонтных мастерских.
Здания и сооружения воссоздавались в их первоначальном виде с использованием сохранившихся деталей, обеспечением их строительной прочности и надежности. Учитывая будущую перспективу роста экономических и эксплуатационных показателей, инженеры сразу же проводили оптимизацию схем тепловых, электрических и путевых объектов энергетики. Особое значение отводилось реконструкции котлов, проточных частей, систем регулирования паровых турбин и водного хозяйства ТЭС. Простые и надежные инженерные решения в сочетании с дальнейшим увеличением мощности электростанций должны были заложить основу возрождения отрасли на обновленной и технически более совершенной базе.
В 1943 году восстановительные работы охватили практически все районы центрально-черноземной части страны. Еще шли жестокие бои за освобождение Белгорода, а Михаил Аккакиевич Орёл, первый директор Белгородской ЦЭС, начал ходатайствовать о своем переводе в родной город.
Двенадцатого августа 1943-го, вслед за нашими войсками, М.А. Орёл прибыл в Белгород. Сооружения станции представляли мрачную картину: горы мусора от взрывов и пожарищ, территория заросла бурьяном. Позже он вспоминал: «Все вокруг казалось мертвой пустыней. Куда ни глянь — от обугленных строений полустанка «Крейда» до меловых отрогов северной окраины города, от Харьковской горы до вырубленного фашистами Дальнего парка — повсюду зияли безжизненными глазницами разрушенные и сожженные дома. Все улицы и площади были в руинах».
Из больницы Михаилу Орлу доставили записку: «Ради спасения раненых и больных граждан просим ускорить проводку электрического света». С просьбой изыскать возможность для освещения основного железнодорожного объекта обратился к нему и бывший начальник паровозного депо Дмитрий Степанович Сугак, который руководил работами по восстановлению однопутного движения до Харькова. М.А. Орёл как никто другой понимал: для возрождения освобожденного города необходима электроэнергия. Над развалинами станции вывесили транспарант «Пусть наша ЦЭС станет достойным памятником погибшим в войне сынам Отчизны!» и приступили к работам.
В то время Михаилу Аккакиевичу пришлось быть не только директором, но также главным инженером, прорабом и воспитателем, поскольку на восстановлении станции трудились шестнадцати- и семнадцатилетние юноши и девушки. Именно эти молодые ребята в рекордно короткие сроки смогли построить новые здания, собрать разбитое энергообрудование и ввести его в эксплуатацию. Они с воодушевлением учились мастерству и впоследствии стали хорошими специалистами. Это слесарь-электромонтер Лукьяненко, токарь-фрезеровщик Хованский, машинисты турбин Найденов и Негодин. Костяк коллектива составляли 15 бывших работников. Работали все инициативно, не считаясь со временем. Производительность была высокой.
На старой дизельной электростанции обнаружились нефтяной агрегат типа «Гамма» и дизель-генератор без топливной аппаратуры, и уже к концу августа 1943 года был пущен нефтяной одноцилиндровый двигатель мощностью 12 лошадиных сил с динамо-машиной постоянного тока. Это позволило осветить все объекты депо. Одновременно строительный участок приступил к восстановлению ЦЭС, кладке стен и изготовлению стропил перекрытия. К зиме здание электростанции было уже отстроено, пущены паровая турбина мощностью 250 кВт и агрегат 75 кВт.
Из Кургана возвратили турбогенератор «Эшер-Висс» мощностью 2 тыс. кВт, котлоагрегат и часть электрооборудования, остальные составляющие пришлось собирать по крупицам.
Среди развалин одной из харьковских электростанций белгородские энергетики обнаружили неповрежденный конденсатор турбины «Эрликон» мощностью 5 тыс. кВт, который затем и использовали для пуска первой очереди ЦЭС. Взамен второго потерянного котла Наркомат путей сообщения выделил паровозный, серии ФД. Оборудование для химводоочистки и низковольтную аппаратуру сделали самостоятельно.
Для изготовления и монтажа деталей и необходимых составных частей на первых порах прибегали к использованию труда военнопленных, размещенных в здании бывшей железнодорожной больницы на станции Белгород-2. Работами по электрической части руководил отозванный из Каширы бывший начальник электроцеха Дмитрий Федорович Губарев. Подготовкой и установкой котельного оборудования занимался мастер Журба, а позже, по возвращении из армии, Иван Григорьевич Огородов. Стройгруппу возглавлял Тихон Федорович Пенской, механический цех и инструментальное хозяйство — Павел Савельевич Лещенко и мастер Василий Якимович.
Вчерашние фронтовики трудились до позднего вечера, иногда ночевали на работе, чтобы не задерживать монтаж оборудования. «При бетонировании фундамента под турбогенератор были смещены отверстия для крепления возбудителя генератора, — вспоминал ветеран Белгородэнерго Иван Давыдович Любов. — Всю ночь бригада махала пудовыми кувалдами, пробивая в толще бетона отверстия для болтов. Зато все сделали в срок».
Эти люди были словно приучены побеждать. После одной Великой Победы им предстояло совершить еще много производственных подвигов и побед. ЦЭС возродили из руин и вдохнули в нее новую жизнь. Повторный пуск станции состоялся в октябре 1945 года.
Всего за два года, с 1942 по 1944-й, на энергообъектах, располагавшихся на освобожденных территориях, вернули к жизни свыше 1 млн кВт мощностей — порядка 20% от потерянного объёма. В 1945 году работы по восстановлению велись уже на всей территории СССР. В результате установленная мощность электростанций в конце войны фактически достигла довоенного уровня и составила 11,2 тыс. кВт. По выработке энергии довоенный уровень (48,6 млн кВт) был достигнут в 1946 году. Подвиг советских энергетиков в Великой Отечественной войне навсегда вошел в историю нашей страны.