Поле битвы памяти: Два взгляда на "незнаменитую войну"
Советско-финская война 1939-1940 годов, часто именуемая Зимней войной, остается одним из тех исторических событий, которые до сих пор вызывают ожесточенные споры и служат своего рода водоразделом, "линией фронта" в идеологических баталиях. Оценки этой короткой, но кровопролитной кампании диаметрально противоположны, формируя два непримиримых лагеря в рядах историков, публицистов и просто интересующихся прошлым.
С одной стороны, существует нарратив о "позорной", "бездарной" войне, в которой гигантский Советский Союз, мобилизовав огромные силы, не смог справиться с маленькой Финляндией, увязнув в снегах и понеся колоссальные потери при попытке прорвать знаменитую "линию Маннергейма". Этот взгляд, ярко выраженный, например, Александром Солженицыным, подчеркивает неготовность Красной Армии к современной войне, слабость ее командования и техники. В рамках этой концепции Зимняя война предстает как унизительное поражение, обнажившее перед всем миром военную немощь СССР и, возможно, даже подтолкнувшее Гитлера к нападению в 1941 году. Образы, сопровождающие эту трактовку, зачастую полны мрачного драматизма: занесенные снегом подбитые советские танки БТ с распахнутыми люками, скованные стужей фигуры павших красноармейцев, брошенные в лесах и болотах Карельского перешейка. В этих описаниях сквозит почти мазохистское упоение картинами неудач и страданий.
С другой стороны, существует совершенно противоположная точка зрения. Ее сторонники видят в Зимней войне не позор, а беспрецедентный в мировой военной истории подвиг. Они подчеркивают невероятную сложность задачи, стоявшей перед Красной Армией: прорыв мощнейшей, современной линии долговременных укреплений, "взятой в бетон и сталь", оснащенной по последнему слову военной техники. И все это – в суровейших условиях северной зимы, в лесисто-болотистой местности, при ожесточенном сопротивлении противника. С этой точки зрения, успешный штурм линии Маннергейма в феврале 1940 года – это триумф советского оружия, демонстрация способности Красной Армии решать самые сложные боевые задачи. В литературе и фильмах, придерживающихся этой линии, акцент делается на героизме солдат и командиров, на мощи советской артиллерии, на описаниях почти мифических финских ДОТов – многоэтажных подземных крепостей с лифтами, госпиталями и центральным отоплением (что, в свою очередь, является сильным преувеличением).
Так где же правда? Как часто бывает, она лежит где-то посередине, скрытая под слоями пропаганды, идеологических штампов и просто человеческих эмоций. Чтобы приблизиться к ней, необходимо критически рассмотреть наиболее распространенные аргументы и мифы, окружающие Зимнюю войну. И один из самых живучих мифов связан с погодой.
В тени "генерала мороза": Миф о сорокаградусной стуже
Одним из главных аргументов, используемых для объяснения трудностей и неудач Красной Армии на первом этапе Зимней войны (ноябрь-декабрь 1939 года), является ссылка на экстремальные погодные условия, в частности, на якобы стоявшие тогда жуткие, сорокаградусные морозы. "Генерал Мороз" предстает чуть ли не главным союзником финнов, остановившим советские дивизии и превратившим их наступление в катастрофу. Этот образ суровой арктической зимы, сковавшей людей и технику, прочно вошел в популярное сознание и часто используется как универсальное оправдание первоначальных неудач.
Действительно, ведение боевых действий при низких температурах сопряжено с огромными трудностями. Мороз влияет на людей, технику, оружие, логистику. Солдаты страдают от обморожений, техника отказывает, смазка густеет, эффективность артиллерийского огня снижается, передвижение по глубокому снегу затруднено. Все это так. Однако сама по себе низкая температура не является непреодолимым препятствием для ведения войны. Армии многих стран готовились и готовятся действовать в условиях Севера. Существуют специальные уставы и наставления, подробно описывающие тактику и особенности ведения боевых действий в арктических и субарктических регионах. Например, американский полевой устав FM 31-71 "Операции на Севере" (Nothern Operations) детально рассматривает ограничения, накладываемые холодом, снегом и льдом, и дает рекомендации по наступлению и обороне в этих условиях. То есть, война зимой возможна, хотя и трудна.
Но дело даже не в этом. Главная проблема с аргументом о "сорокаградусных морозах" заключается в том, что в декабре 1939 года, когда Красная Армия проводила первый, неудачный штурм линии Маннергейма на Карельском перешейке, таких морозов там просто... не было! Это утверждение, ставшее почти аксиомой во многих популярных описаниях войны, является чистейшим мифом, не подтверждаемым ни метеорологическими данными, ни свидетельствами очевидцев с обеих сторон.
Оттепель мифа: Погодная реальность декабря 1939-го
Узнать о реальных погодных условиях начального периода Зимней войны сегодня не составляет труда. Существуют документальные свидетельства, позволяющие восстановить картину с достаточной точностью. И картина эта разительно отличается от мифа о трескучих морозах.
Возьмем, к примеру, описание боев на Карельском перешейке, сделанное советским писателем и военным корреспондентом Владимиром Ставским. Наблюдая за бойцами 252-го стрелкового полка 70-й стрелковой дивизии, он отмечает, что у них под ногами... "хлюпал тающий снег". Представить себе хлюпающий, тающий снег при температуре минус сорок градусов по Цельсию довольно затруднительно. Скорее, это похоже на оттепель или температуру около нуля.
Другое важное свидетельство – действия Балтийского флота. Советские корабли вплоть до конца декабря 1939 года активно поддерживали огнем наступающие сухопутные войска на приморском фланге Карельского перешейка, нередко подходя близко к берегу. Это означает, что Финский залив в этом районе еще не успел замерзнуть настолько прочно, чтобы сделать невозможным плавание боевых кораблей. Крепкий лед, способный выдерживать тяжелую технику, установился позже.
Еще один географический индикатор – река Тайпалеен-Йоки (ныне река Бурная), протекавшая на правом, восточном фланге советского наступления на Карельском перешейке. В декабре 1939 года она оставалась незамерзшей, что создавало серьезные трудности для наступающих советских дивизий, вынужденных форсировать ее с помощью понтонов, резиновых и деревянных лодок под огнем противника. Если бы стояли сильные морозы, река бы замерзла, и переправа по льду была бы значительно проще.
Но, пожалуй, самое убедительное свидетельство принадлежит главнокомандующему финской армией маршалу Карлу Густаву Маннергейму. В своих мемуарах он прямо пишет о погодных условиях декабря 1939 года на Карельском перешейке, и его оценка полностью опровергает миф о "генерале Морозе" как союзнике финнов на первом этапе войны. Напротив, Маннергейм утверждает, что погода в тот период предоставляла противнику (то есть Красной Армии) "техническое преимущество". "Земля замерзла, а снегу почти не было, – пишет маршал. – Озера и реки замерзли, и вскоре лед стал выдерживать любую технику. В особенности Карельский перешеек превратился для больших масс войск и механизированных частей в пригодную местность. Дороги окрепли, легко было прокладывать и новые". По мнению Маннергейма, единственным преимуществом, которое время года дарило обороняющимся финским войскам, была краткость зимнего светового дня, ограничивавшая активность советской авиации. Таким образом, по свидетельству самого финского главнокомандующего, погода в декабре 1939 года не только не мешала, но скорее способствовала действиям крупных механизированных масс Красной Армии!
Эти свидетельства подтверждаются и конкретными метеорологическими данными. Финский генерал-лейтенант Харальд Энквист, командовавший II армейским корпусом, оборонявшим центральный участок Карельского перешейка, вел дневник, в котором скрупулезно записывал дневную температуру. Согласно его записям, 30 ноября 1939 года, в день начала войны, температура была плюс 3 градуса по Цельсию. Вплоть до 20 декабря температура на Карельском перешейке колебалась в пределах от +2 до –7 градусов. Лишь в последней декаде декабря похолодало, но и тогда температура не опускалась ниже –23 градусов.
Когда пришла настоящая стужа: Морозы января 1940-го
Так когда же на Карельском перешейке ударили те самые легендарные сорокаградусные морозы? Они действительно были, но значительно позже – во второй половине января 1940 года. Именно тогда установилась по-настоящему суровая, арктическая погода с температурами, опускавшимися до -40°C и ниже.
Однако важно отметить два момента. Во-первых, эти экстремальные холода пришлись на период относительного затишья на фронте. После неудачного декабрьского штурма Красная Армия взяла оперативную паузу для перегруппировки сил, подтягивания резервов, накопления боеприпасов и подготовки нового, решающего наступления, которое началось лишь в феврале 1940 года. Таким образом, самые сильные морозы пришлись не на период активных наступательных действий РККА, а на время позиционного противостояния.
Во-вторых, как справедливо отмечает тот же Маннергейм, эти жестокие морозы стали тяжелейшим испытанием для обеих сторон – и для наступающих, и для обороняющихся. Финские солдаты в своих окопах и блиндажах страдали от холода не меньше, чем красноармейцы. Мороз одинаково влиял на оружие и технику обеих армий. Поэтому объяснять неудачи декабрьского наступления РККА морозами, которые наступили лишь в конце января, совершенно некорректно. Причины провала первого штурма линии Маннергейма следует искать не столько в показаниях термометра, сколько в недостатках планирования операции, слабой разведке финских укреплений, тактических ошибках командования, недостаточной подготовке войск к прорыву мощной обороны и, конечно же, в упорном и умелом сопротивлении финской армии.
Миф о "генерале Морозе", якобы остановившем Красную Армию в декабре 1939 года, оказался удобным объяснением для обеих сторон: для советской пропаганды он позволял списать неудачи на объективные природные факторы, а для финской и западной – подчеркнуть героизм "маленькой Финляндии", противостоящей не только "красным ордам", но и стихии. Однако факты свидетельствуют о другом: погода в начале Зимней войны была хоть и зимней, но отнюдь не экстремальной, а местами даже благоприятствовала действиям наступающей стороны. Настоящие же арктические морозы пришли позже и стали суровым испытанием для всех участников этого трагического конфликта. Понимание реальных погодных условий позволяет более объективно оценить ход боевых действий и истинные причины событий той "незнаменитой" войны.