Все понимаю, но ничего не меняется. Куда бы ни двигалась, натыкаюсь на один и тот же садовый инвентарь. Изображаю бурную деятельность или бурную пассивность — видимый результат один. Вернее, ноль. Сплюснутый по бокам кругляш. Овалообразный бублик. Ограниченная пустота. Тоннель реальности. Кошачий зад.
Однообразие подбешивает. Какой физический или административный рычаг применить, чтобы остановить колесо оборзения? Можно, например, по-взрослому, заняться приличным делом - на работу устроиться или замуж выйти. Оборзение тогда уйдет на глубину, затаится и сплющится под давлением до цифры 1. Фаллические символы для фаллической стадии. Она же стадия ущербности, недоделанности, незавершенности, вечной неудовлетворенности.
Питер Брейгель старший. Вавилонская башня. 1563 год.
С одной стороны, вариант так себе, потому что единица острым концом будет колоться в разные колющиеся места. С другой, может, это к светлому будущему, так как замереть спокойно не даст, а заставит этими самыми местами шевелиться и неудовлетворенность нервировать. Кол со дна рано или поздно начнет стремится наружу, захочет надуться, потребует восстановить внутреннюю пустоту, вернуться в изначальное состояние. Чтобы дальше по кругу кататься и оборзению не препятствовать.
0 и 1, 1 из 0, 1 в 0 — опять психоаналитические экзерсисы, которые никоим образом оборзение не лечат. В XXI веке не все проблемы от нехватки мужиков и не все лечатся их наличием. Хотя многие. Эх. Мужики — это для взрослых, а нулям подавай мамку, воздушный шарик и прочую карусель.
Заставка к серии мультфильмов Веселая карусель. 1969-2017 годы.
Опять те же грабли. Тот же натюрморт. Тот же цирк с конями. День сурка. Нарциссическое либидо. Миф о вечном возвращении. Сизифов труд. Прогресса не наблюдаю. А надо?
В таких состояниях важнее не стремление за фронтир, не движение к светлому будущему, а замереть, прикинуться модным как все, не отсвечивать. Вернее, отсвечивать, но не собой, а своей социальной ролью, фальшивым я, персоной, чувством собственной значимости, Грандиозным Нулем. Засунуть все известные и не известные сознанию интенции, они же намерения, насчет собственной жизни в центр циклона (там не дует) и сидеть в телефоне.
В нуле хорошо, а в центре циклона тем более. Вокруг все носятся, суетятся, переживают. А внутри тепло и сыро, как и глупого Пингвина, который робко прячет тело жирное в утесах (Алексей Максимович умел выражаться). Бедный Пингвин! Ведь каждому свое и в свое время. Зачем пинать бедолагу из укрытия, если он не дорос еще? Не дорос — сиди и плющись, не парься, вся жизнь впереди (наверное). Фальшивое я это впереди поизображает, вокруг поносится, посуетится. Правда, годам к сорока пяти как-то смутно замаячит что-то не прожитое, ну, да бог с ним. Главное, к этому моменту успеть заболеть или еще себе какой треш учинить и ни на что другое уже не отвлекаться.
Кадр из фильма День сурка (Groundhog Day). Режиссер Гарольд Рамис. 1993 год.
Есть и другой вариант. Но он не для всех, с выдуманными проблемами. Проблемы начинаются, когда пингвиньи утесы начинают жать, тесно в них становится, а вылезать страшно. Еще противнее, когда собственную глупость ощущать начинаешь. Здесь совсем на одном месте не усидеть. Отыграть тревогу надо, отреагировать, уйти в личностный рост и вездесущее саморазвитие. Делайте хоть что-то — это про такое, потому что такое хрен выдержишь. Надо бечь, спасаться. От себя и своего аффекта. Хотя за него и не посодют.
Кадр из фильма Мертвец (Dead man). Режиссер Джим Джармуш. 1995 год.
Вроде от предыдущего абзаца не отличается. В чем подвох тогда? В слове на букву г. Лучше в него не наступать, потому что, как наступишь, уже не отмоешься. Глупость. А вы про что подумали? Нет, не грандиозный ноль. Тут поинтереснее будет. Тут как из нуля сделать единицу. Из дурака — царевича. Взять лягушку, а дальше сами знаете. Разочароваться, лягушку выгнать, опомниться, за лягушкой пойти, полжизни где-то промотыляться, поумнеть за пол-страницы до конца сказки.
Кадр из мультфильма Василиса Прекрасная. Режиссер Владимир Пекарь. 1977 год.
Мне лично не подходит. У меня уже всего пол-страницы осталось. Мне бы поумнеть сразу, а потом свою сказку написать. Успеть бы. Можно, конечно, предположить, что пока пишу, живу. Пока решаюсь и решаю, уже живу. Как в сказке. Ага. Чем дальше, тем страшнее. Единица, она такая. Сама пугает, сама боится. Называется субъект. Или опять нарциссический пузырь? Да что ж такое-то? Опять он! Где ж субъект-то? Когда сцена с субъектом? Какой акт? Я вообще в той пьесе? Или все тот же Пингвин?
Кадр из мультфильма Буревестник. Режиссер Алексей Туркус. 2004 год.
Здесь попадаем в кино про воображаемых друзей, параллельные миры и прочие субличности, тоже параллельные. Почему или одно, или другое? Можно и то, и то, и без хлеба можно. И робкий Пингвин, и царевич с хорошим нарциссизмом и здоровой субъектностью. Взболтать, но не смешивать.
Кадр из фильма Начало (Inception). Режиссер Кристофер Нолан. 2010 год.
В типологии Эрика Берна это такие части личности, как Ребенок и Взрослый с Родителем, которые этого Ребенка обязаны защищать. Обязаны.
Живи, Пингвин. Робей, прячься, тупи, злобствуй, ревнуй, совершай совместимые с жизнью глупости, сиди в нуле и на нуле. Это твое предназначение. Твой путь. Без твоего нуля не бывать единице. Потому что Гегель, потому что единство и борьба противоположностей, потому что две крайности и два полюса. Потому что без Ребенка не вырастет Взрослого.
Долгое время Пингвин сидит в утесах никем не замеченный. А все потому, что ноль придумали гораздо позже чем единицу, а в европейской математике считать за число стали вообще только к XVI веку. Без нуля проще. Проще не замечать свою непонятную, непредсказуемую, теневую, первобытную, детскую, животную, дикую часть. Невыразимую. Ничто. Такое только индусы с буддистами могут себе позволить. У них с Ничто как-то полегче. А еще некоторые беременные, когда изнутри толкается новая жизнь. 0-1-0-1-0-1. Счастье и ужас.
Риск, что не случится, что придется помереть, что родить или родиться так и не получится. Помереть в одном состоянии, а потом не родиться в следующем. И зависнуть. И вечное возвращение, вечные грабли и вечный механизм отыгрывания травмы по Фройду.
Флорентийский кодекс XVI века. Лунное затмение.
Так уже и так зависла! Уже все давно произошло и случилось! Все самое страшное позади. Страшно отпустить вечное? Да. Потому что жизнь конечна. Принимать такое горькое лекарство можно только по капельке, только из мелкой посуды, только из ничего, из него, из нуля.
Приняв ноль за отсчет системы координат, не потеряешься, а расширишь горизонт. Да, принято считать, что выйдя из одной тюрьмы поменьше, попадаешь в следующую тюрьму побольше. Такая вот матрешка. Или луковица. Мне лучше луковицу. Из нее можно не только в стороны, но и в вверх. И зацвести.
Все фотографии взяты из открытых источников