Мне пришлось в комментариях обратить внимание на разницу между наступлением и контрнаступлением. Но так как вопрос для комментариев слишком сложный, то решил написать статью.
Вопрос этот нам важен, в первую очередь, для понимания характера действий Красной Армии в первые годы Великой Отечественной войны. Дело в том, что советские историки явно злоупотребляли понятием контрнаступления, так как у нас считалось, что РККА почти исключительно оборонялась. Даже писали про переход к стратегической обороне.
А с другой стороны, как не почитаешь журнал боевых действий в 1941 году, так наши войска обязательно наступают. А если не наступают, то отступают. А обороны как-то и не найти особо. Переход же к обороне если и был, то подразумевал остановку нашего наступления.
Но давайте ближе к теме.
С термином «наступление» всё понятно. Я бы, переводя с умного на простой, сказал, что наступление характеризуется наличием инициативы (когда надо, тогда и наступаю) и поставленными целями наступления (должны чем-то овладеть, куда-то продвинуться).
С контрнаступлением сложнее. Тем более, что определений можно найти много. Если всё собрать, то я бы выделил в первую очередь, что контрнаступление — это обязательно ответные действия и подразумевает наличие начавшегося ранее наступления противника. А целью контрнаступления является отражение, прекращение наступления противника, вплоть до его уничтожения. И ещё мне кажется очень важным, сознательный переход к обороне, а уж потом контрнаступление. То есть мы дождались наступления противника, провели оборонительные действия, а в какой-то момент перешли в контрнаступление и остановили наступление врага, а то и нанесли ему поражение.
Грань в некоторых случаях может оказаться очень тонкой, особенно в плане ответности действий. А то ведь после 22 июня 1941 года любые наступления РККА можно посчитать ответными. Поэтому, как мне кажется, должно быть наличие чёткого ответа на конкретные действия противника.
Давайте попробуем на примерах.
Самый правильный пример — это битва на Курской Дуге, особенно южный фас. Там наши войска сознательно переходят к обороне, встречают наступление противника, когда противник прорвался и ситуация становится сложной, то наши войска переходят в классическое контрнаступление, в результате которого противник своё наступление прекратил и перешёл к обороне. А вот после этого, после перехода немцев к обороне уже началась наступательная операция наших войск.
Возражений нет? Продолжаем примеры.
Теперь давайте возьмём Сталинградскую битву. С одной стороны, вроде бы логично, что раз немцы наступают, аж от Харькова, то все наши действия — это контрнаступление. Но давайте попробуем разобраться. Ещё как только обозначился глубокий прорыв немецких войск в сторону Волги, наш Генштаб стал готовить операцию по окружению прорвавшихся войск. Первую собирались провести на подходе войск Паулюса к Дону, для этого сформировали 1-ю гвардейскую армию, но планы испортили немцы — они неожиданным рывком прорвались аж до Волги. Однако, от идеи окружения наш Генштаб не отказывается, да это и глупо. Даже школьнику должно быть понятно, что если противник глубоко прорвался и подставил фланги, то по этим флангам надо бить и устраивать врагу «котёл». Чем и наши войска и занимались с начала сентября до второй половины ноября, пока, наконец, не окружили немцев.
И заметьте, назвать эти действия контрнаступлением как-то нелепо совсем. Как раз примеры классического контрнаступления мы в Сталинградской битве видим в самом городе. Когда наши войска пытаются отбить какой-то занятый немцами участок города. При этом в самом городе мы видим и составляющую часть общего наступления, когда специально переброшенные через Волгу для наступления дивизии, одновременно с войсками Сталинградского (затем Донского) фронта, начинают наступление, дабы соединиться.
И в этих операциях есть все признаки наступления и нет ни одного признака контрнаступления.
Можно взять даже и ещё более неожиданный пример — битва за Москву.
Начать можно с того, что сама немецкая операция «Тайфун» опередила готовящееся советское наступление. Именно наступление.
Дальше разгром советских войск привёл к ситуации тяжёлой, когда на пути немцев готовых войск фактически не было и их спешно пришлось перебрасывать. Переброшенные с разных участков войска и изысканные резервы (курсанты, запасные части, созданные из войск ПВО противотанковые полки), выходили на Можайскую линию обороны. Но это был короткий эпизод, и если отбросить фантазии о том, как наши войска несколько дней отражали атаки танков на Бородинском поле, то Можайскую линии немцы прорвали практически сходу, как только туда дошли передовые части.
А вот дальше выдохлись и немцы (нужно было подтягивать подкрепления), и стали подходить наши резервы. И ноябрь — это уже переход, или, хотя бы попытки перехода в наступление. Именно в наступление, хотя целью начальной было отбить у немцев занятое, но и были задачи поглубже, и сознательного перехода к обороне не было с нашей стороны. Кстати, сам знаменитый парад на Красной площади если и должен был вдохновить, то, учитывая ситуацию на фронте — именно на большое наступление. Которое уже тогда шло — войска Рокоссовского наступали на Скирмановские высоты, причём смогли ими овладеть, немцев выбить и готовились продолжать.
Опять же напомню такой факт, что в очень всем известный день — 16 ноября 1941 года, наши войска не держали обороны, в том числе и у Дубосекова, а второй день как наступали с целью овладеть Волоколамском и идти дальше. Немцы спутали планы и дальше уже началось отступление, с попыткой остановится и перейти в контрнаступление. Причём на тактическом уровне наши части действовали наступательно, во всяком случае в большинстве случаев. Оборона для нас всегда была лишь вынужденной мерой.
Очень в этом плане интересный пример — общее советское наступление под Москвой началось официально 5 декабря, но если вы посмотрите журнал боевых действий, то и 4 декабря, войска 1-й ударной и 10-й армий наступали. И хотя советское наступление 5 декабря 1041 года под Москвой всегда именуют именно контрнаступлением, я бы предложил подумать. Не всё так однозначно.
Давайте попробуем посмотреть на признаки контрнаступления.
Первое — отражение наступления противника. Формально его можно увидеть. Но давайте вспомним, что наступление с целью разгрома наши войска готовили ещё перед операцией «Тайфун», а до этого и раньше. И в декабре отражение немецкого наступления было лишь составляющей часть плана, в целом речь шла и именно о разгроме противника, выходе на очень дальние рубежи. Причём решение о переходе в наступление принимало наше командование.
И уж чего я не вижу, так это сознательного перехода к обороне. Об этом ещё можно говорить на Можайской линии, поскольку наступать там было просто некуда. Но если мы вспомним, что на Можайскую линии должны были выйти те войск, которые приняли участие в декабрьском наступлении, то тоже не всё однозначно. И ситуацию на Можайской линии правильнее считать вынужденной обороной, а не сознательной. А это совсем другой коленкор.
В целом же наши войска под Москвой придерживались того же характера действий, что и на других участках фронтах. Чаще всего отступали под ударами немцев, но как только немцы останавливались и давалось накопить силы (а иногда и явно при полной неготовности), то наше сразу переходили в наступление.
Как я уже написал выше, грань между наступлением весьма тонкая и не всегда в операции можно чётко эту грань увидеть. Но тут главное стараться действовать на «холодную голову». А для этого тщательно забыть всё, что было написано в советских книжках. Поскольку практически все операции, которые я изучал достаточно серьёзно, по документам очень сильно отличались от того, как они были описаны в советское время. Исключения найти особо не удавалось.
Вот такой вот получился развёрнутый комментарий.
Рекомендую вам прочитать про одну из крупных наступательных операций самого начала войны, к которой термин контрнаступление никаким боком не прицепить:
Как одна из советских армий совершила «величайшую наглость» по отношению к Вермахту