— Я все решил! Как сказал, так и будет! — упрямился мужчина.
— Ты уверен, что это правильно? — сомневалась женщина.
— Уверен. Я живу на свете много лет и знаю, что любой поступок требует воздаяния. В том числе и забота.
— Но родные люди заботятся друг о друге, не требуя наград, — возразила собеседница.
— Любой поступок! — повторил старик и стукнул по столу жилистым кулаком.
— Я знаю, что тебе от меня ничего не нужно, — смягчился он, глядя на качающую головой женщину. — Но так будет справедливо.
— Я думаю, что нет, — снова покачала головой та. — Ты должен дать им шанс…
—У них было миллион шансов за эти годы.
— Ты несправедлив, — укоряла женщина. — Они вспоминают о тебе…
— По большим праздникам, — закончил за нее с усмешкой мужчина.
— Все равно я считаю, что ты должен дать им возможность, — упрямилась женщина. — Ты пойми, если ты все сделаешь, как ты собрался, они это так не оставят! Они скажут, что это я виновата… Они мне жизни не дадут…
— Я все сделаю так, чтобы никто ничего не мог изменить, а на их упреки можно вообще не обращать внимания, — отмел возражения мужчина.
Он откашлялся и откинулся на подушки, которые минутой раньше поправила женщина.
— И все-таки ты должен дать им еще один шанс… — хмурилась она. — Попроси их помощи, заяви открыто о своем решении…
— Ладно! — проворчал мужчина. — Ты такая же упрямая, как твоя мать.
Он взглянул на женщину с нежностью и протянул к ней руку.
— И такая же добрая и бескорыстная.
Та взяла его ладонь в свои пальцы и прижала к щеке.
— Я сделаю, как ты просишь, — продолжал старик. — Но если правда окажется на моей стороне, то ты все примешь без возражений. Ты мне обещаешь?
Женщина вздохнула и кивнула головой.
***
— Ну и для чего ты нас позвал, папа? — спросила Светлана, отхлебывая из большой чашки ароматный чай.
Выходной день выдался погожим, и накрыть стол было решено прямо во дворе дома.
— Да, Игнатий Борисович, нам бы хотелось знать, к чему такая срочность, — поддержал жену Аркадий.
— А что, вам здесь плохо? — прищурился старик. —Деревенская жизнь вам не нравится?
— Ну почему, очень даже нравится, — возразила Татьяна. — Ты дядя, всю жизнь на свежем воздухе и деревенских продуктах, вот и дожил до таких лет. А мы заперты в каменных коробках…
Она вздохнула, как бы сетуя на несправедливость судьбы.
— Так кто вам мешает приезжать почаще? Прогулялись бы на природе, заодно и старика проведали…
— Да чего у тебя тут делать-то, дед? — вздернула брови внучка. — Если бы тут бассейн во дворе был и еще всякое, чтобы друзей позвать, вечеринку устроить…
— Тут места-то хватит и для гаража, и для беседки с мангалом, — оглядел окрестности племянник, как будто видел участок впервые. — Кстати, почему никому не пришло в голову все тут перестроить? Если бы моя воля…
— Не помню, чтобы ты сюда часто приезжал или что-то предлагал переделать, Костя, — прищурился Игнатий Борисович.
— Ну так я в городе по горло занят, — пожал плечами мужчина. — Но если бы это был мой дом, тогда я бы, конечно…
— За этим, собственно, я вас и позвал, — заявил хозяин и выпрямил спину.
Из дома во двор вышла Лариса, приятная женщина лет пятидесяти в цветастом фартуке. Она несла поднос с плюшками и какие-то склянки с лекарствами для старика. Никто, как всегда, не обратил на нее внимания. Действительно, кто станет замечать соцработника или прислугу?
— Ты говоришь загадками пап, — нахмурилась Светлана. — Ты позвал нас для того, чтобы объявить, что завещал этот дом Костику?
— Интересно… — нахмурился Аркадий, не дожидаясь ответа. — С чего бы это вам, Игнатий Борисович, в обход родной дочери оставлять наследство племяннику?
— А что такого? — хмыкнул Константин. — У меня жена — ландшафтный дизайнер, она здесь быстро порядок наведет.
Он оглядел настороженные лица сидящих за столом родственников.
— А вы, конечно, будете тут дорогими гостями. Сможете приезжать, когда захотите, милости прошу! — он обвел участок широким хозяйским жестом.
— Кажется, дождь будет, Игнатий Борисович, — подала голос соцработница. — Может, в дом перейдете?
— Ничего страшного, — сварливо отозвался тот, — капнет пара капель — никто не растает!
— А почему это сразу Костику дом? — не обращая внимания на собирающиеся на небе серые тучи, вклинилась в разговор Татьяна. — Я тоже племянница, такие же права имею! Так почему не мне?
— А что ты делать тут будешь? — усмехнулся брат. — Цветы разведешь? Кошек поселишь? У тебя ведь даже семьи нет!
— Ты, Костя, не в свое дело не лезь, — нахмурилась женщина. — Кого захочу, того и заведу!
— А с чего это вы решили, что папа должен дом вам оставить, когда у него родная дочь есть? — встряла в перепалку Светлана
— Это очень странно, — поддержал жену Аркадий. — Потому что по закону наследники первой очереди совсем не вы…
— А чего это вы все без меня поделили?! — вскочила из-за стола Юля. — Я у деда единственная родная внучка, между прочим! Дяди Кости будущий сын не в счет, он все равно будет двоюродным! — блеснула знаниями тонкостей семейного наследования девушка.
— А тебе-то этот дом зачем? — округлила глаза тетка.
— Да вам-то какое дело, теть Тань? — насупилась племянница. — Я же не спрашиваю у вас, зачем вам шесть кошек? А мне, может, здесь всегда нравилось, вот!
Она плюхнулась на место, сложила руки на груди и, выпятив губы, с вызовом посмотрела на родственников.
— Кхм, — прокашлялся хозяин, потянувшись за плюшкой. — Как я вижу, этот дом, оказывается, всем нравится. А мне думалось, что он никому и не нужен, как и я…
— Что ты такое говоришь… — замахала руками Светлана.
— Дедушка, ты что? — округлила глаза Юля и снова пристала со стула.
— Вот, значит, что ты о нас думаешь? — насупилась Татьяна.
— Да у нас просто не так много времени, а то мы бы… — горячо заговорил Константин.
— Ну что ж, отрадно знать, что я ошибался, — жестом остановил галдеж Игнатий Борисович. — И раз вы все так меня любите и дорожите этим домом, то, думаю, будет справедливо…
Он отпил из чашки, наблюдая за притихшими гостями.
— Думаю, будет справедливо оставить этот дом тому, кто будет лучше всех заботиться обо мне.
Наступила пауза. Все молчали, переваривая услышанное. Первой отмерла дочь.
— Но я работаю и не могу ездить сюда каждый день, в отличие от некоторых! И я хотела бы быть уверена, что получу что-то за свои старания…
— Мне тут недавно сказали, что настоящая доброта и забота не требует никакой награды, — философски заметил отец. — Но я буду судить справедливо, можешь мне поверить. Я ведь сказал, что отдам дом тому, кто будет лучше заботиться.
Он лукаво прищурился и снова обвел глазами родственников.
— Так что думайте, проявите сообразительность…
***
— Что, так прямо и сказал, отдам, мол, дом тому, кто будет заботиться?
Ксения сидела в кресле-качалке, поглаживая большой округлый живот, и пытливо смотрела на мужа.
— Ну да, так и сказал, — кивнул тот, не отрываясь от монитора компьютера
— Есть идеи?
— Я запущу туда бригаду, пусть начинают ремонт. Я подготовлю проект, все сделаем, как нам нравится. Запланируем детскую, гостевые комнаты…
Он двигал мышкой, листая страницы сайта.
— А ты продумаешь, как облагородить участок.
— Ты думаешь, это сработает? — приподняла бровь жена.
— А почему нет? — муж оторвал взгляд от экрана. — Мне даже не нужно будет туда каждый день ездить, с бригадиром я и по телефону могу все решить. Ты только подумай, загородный дом плывет нам в руки почти всяких затрат!
— А если ты сейчас туда кучу денег вольешь, а твой дядя кому-то другому дом завещает? — нахмурилась подозрительная супруга.
— Да ну! — беспечно отмахнулся тот. — Дядя Игнат сказал, что выберет того, кто позаботится лучше всех, понимаешь? А кто еще из родственников способен вложить в этот дом столько денег?
Константин не сомневался, что принял верное решение.
***
— И что ты думаешь делать? — допытывался Аркадий, когда они с женой уселись ужинать.
— Проявлять заботу, что еще делать? — пожала плечами та. — Ты же слышал, кто не заботится — тот не ест. Ну, или не получит награду…
— Настоящая забота не требует награды! — подняв к потолку скрюченный палец и насупив брови, хриплым голосом передразнил тестя Аркадий.
— Может, и не требует, — согласно кивнула жена, открывая пластиковый контейнер, — но очень даже на нее рассчитывает.
— Опять готовый салат? — поморщился муж.
— А что ты хотел? — нахмурилась в ответ женщина. — Я целую неделю работаю, у меня один выходной, и тот мы потратили на папу с его спектаклем. Так что борща на этой неделе можешь не ждать.
— И как ты собираешься о нем заботиться? — пожевав жесткую котлету, вернулся к насущному муж.
— Да как…
Женщина заозиралась по сторонам, как бы в поисках подходящей идеи. В процессе поисков ее взгляд упал на стол, уставленный контейнерами и пакетами с готовой едой.
— Ну вот хоть еду ему по воскресеньям буду возить. А что? У них там в поселке супермаркета нет, сам он в город не ездит. Тебе эти салаты поперек горла стоят, а он им, поди, еще и обрадуется.
Аркадий только хмыкнул, план казался вполне рабочим.
***
— Что планируете предпринять? — заинтересованно спросила Людмила Петровна.
Вечернее занятие по аквааэробике, как всегда, проходило с аншлагом, и Татьяна, заученно двигаясь под команды тренера в самом последнем ряду, могла вольно переговариваться с подругой по интересам.
— Левая рука вверх, правая вниз, раз-два… — звенел голос тренера.
— Ну не знаю… Заботиться, наверное…
Татьяна пыхтела от натуги.
— Это понятно, — махнула гантелей Людмила Петровна, — я имею в виду, как именно? Он же не кот, ваш дядя, его за ушком не почешешь, сливок не нальешь…
— И вы туда же… — вздохнула женщина и по команде поменяла руки. — Вас всех послушать, так я ничего больше и не умею…
— Ну нет, конечно, — смутилась собеседница… — Я просто имела в виду…
— Съезжу к нему, цветы, может, правда, посажу. А что? Я позабочусь о том, чтобы у него на участке было красиво. Он будет выходить на веранду пить чай, смотреть на мои клумбы и радоваться…Чем не забота?
— Думаете, никому в голову больше не придет старику букет приволочь?
— Не знаю... — насупилась Татьяна.
— Раз, наклон влево, два, вправо, ритмичнее, тянемся лучше… — вклинивался в разговор звонкий голос.
— Но Светлане некогда туда ездить, не то что в земле копаться. Костик, скорее всего, что-нибудь ломать начнет, а украшение — это не его…
Людмила Петровна в задумчивости выполняла наклоны, хотя все уже делали выпады. План приятельницы казался ей так себе…
***
В следующие пару месяцев родственники навещали деда Игнатия вместе и поодиночке. Кто-то приезжал на минутку поздно вечером, оставляя упаковки с едой, а кто-то являлся с утра пораньше, чтобы сделать фото для соцсетей в утренней росе.
— Иди, дед! Сделаем фотки, и я на свою страницу выложу. Пусть не думают, что я тебя не навещаю! — манила из кустов малины внучка.
— Юля, — пыталась усмирить девушку бессменная помощница Лариса. — Игнатию Борисовичу немного нездоровится…
— Ну ладно, — согласилась покладистая внучка, — тогда я без него сфотографируюсь… Ну все, я побегу, передайте ему, что я приезжала.
Игнатий Борисович внимательно приглядывался и прислушивался к родственникам, качая головой. Все чаще он улавливал их недовольные шепотки:
— Вот старый манипулятор! Нравится, небось, что мы тут вокруг него бегаем, — говорил по телефону жене племянник Константин.
— Да ему уже недолго осталось, может, в будущие выходные ехать и не придется, — вполголоса сообщала мужу Светлана.
— Просто издевательство какое-то, — бормотала себе под нос Татьяна, неумело ковыряя землю лопаткой.
А еще через неделю Игнатия Борисовича не стало.
***
— Дом и прилегающий участок, передается по дарственной Морозовой Ларисе Игнатьевне, — закончил чтение нотариус и снял очки, аккуратно пристроив их на столе.
Возникла пауза, которая через минуту взорвалась возмущенными восклицаниями:
— Это к-к-кто такая еще, Лариса Игнатьевна?!! — вскричал, заикаясь Константин.
— Лариса…— нахмурилась Татьяна, оглядываясь на соцработницу.
— Так он составил дарственную, пока мы вокруг него прыгали, и ничего нам не сказал?! – взвилась Светлана. — Мы время тратили, деньги, а все с самого начала было зря?!
— Ну, так я и думала! — воскликнула Юлия. — Дед был не в себе, это же было сразу ясно!
Она не могла усидеть на месте от возмущения.
— Кто в твердом уме будет устраивать такие дурацкие соревнования?!
— Да кто она, вообще, такая, эта Лариса? — возмущенно заговорил Аркадий. — Она же простая соцработница! Разве им можно принимать такие подарки?!
— Да она мошенница! — воскликнула Татьяна. — Она дядю уговорила, вы что, не понимаете? Иначе он бы не оставил все чужой женщине!
— Я не чужая, — вдруг громко сказала Лариса, и все разом притихли, уставив взоры на нее. — Я его дочь. Это вы всегда считали меня прислугой или соцработницей.
Женщина говорила твердо и уверенно.
— Отец решил отдать мне дом, потому что я давно ухаживала за ним.
— А, так ты, значит, специально это все затеяла?! Смотрела, как мы вокруг него корячимся, и посмеивалась! — загалдели возмущенные голоса.
— Я не думала над вами смеяться, просто не хотела, чтобы папа в свои последние дни был один. Вы всегда бы заняты, навещали его редко…
— Вот ты и решила, что это твой шанс! — ввернула Светлана.
— Наоборот, когда папа надумал все оставить мне, я попросила его дать всем шанс показать, что вы его настоящая семья, и выбрать наследником кого-то из вас. Но все вышло, как он и говорил, никто не приехал к нему просто так, чтобы ему не было одиноко, каждый преследовал корыстные цели…
Родственники загалдели, обвиняя Ларису во всех грехах, но та, как и велел ей отец, уже не обращала внимания. В конце концов, она сделала все, что могла, и получила заслуженную награду, хотя на нее и не рассчитывала…