Как же долго он этого ждал! Прошли годы ожидания, изучения и воссоздания. И это оказалось непросто. От него отвернулись все, ему пришлось начинать всё сначала, подыгрывать другим, лгать и подстраиваться. Начало далось проще всего. Всё началось с мысли, мысль переросла в идею, идея стала целью. В основу создания пошли все его средства, но изучение вопроса далось нелегко.
Но потом что-то щёлкнуло, пришло осознание. Пазл сложился, и хоть многие детали оставались по-прежнему неизвестны, но он знал, в каком направлении стоит двигаться. Правда, чем дальше он шёл, тем труднее было продвигаться. Ему пришлось хитрить и выкручиваться, идти по головам и обманом завлекать других на свою сторону. А, когда они узнавали слишком много, то делать так, чтобы их больше никто не видел.
Таких было двое.
Первый, случайно узнав о цели работы, не поверил в реальность истинной цели и попытался сломать удерживающий механизм. Тогда все произошло быстро и спонтанно. Второй же попытался украсть его идею и присвоить себе. А он не мог позволить этого, ибо никто не смеет красть его свободу!
А теперь и третий...
Затем его средства закончились, пришлось красть необходимые вещи, скрываться и прятаться в тени. Томительно долго тянулись бессонные ночи, когда непонимание или неверная гипотеза сбивали его с толку и останавливали напрочь всю его работу.
Мысль о том, что их мир слишком ограничен, натолкнула его на размышления о возможном существовании иных теоретических реальностей. Наблюдения за хаотичным распадом ядер подкрепили эту теорию. А изучение теории многомерности пространства позволило представить состояния системы описываемого волновыми функциями, которые одновременно являются элементами гильбертова пространства — то есть бесконечномерного векторного пространства.
Теоретически, войдя в систему исчисления пространства, не являющейся одной из четырёх мер нашего пространства, и пройдя по нему некоторое расстояние, можно выйти уже в совершенно иной системе координат того же четырёхмерного пространства.
Сложнее всего было прикоснуться к этому, невообразимому пятимерному или более сложному пространству, которое могло бы стать проводником в иное измерение.
Ведь это открывало путь к настоящей свободе! Подумать только! По какой-то нелепой случайности или по велению некоего высшего разума они были все обречены на заточение в этом ограниченном и нелепом мире!
Тем не менее эта гипотеза не стала ключом к решению, а потом ещё одна, и ещё, и ещё... Все они были лишь частью общей картины и имели лишь теоретический смысл, но правильная схема работы так и не находилась.
Надежда сменилась отчаянием, захлестнувшим и без того пошатнувшийся разум. Концепции и планы рушились один за другим. Работа застопорилась, казалось, что сами законы вселенной не позволяли ему выбраться на свободу.
Законы... Точно! Закон — это то, что и ограничивает нас от выхода за рамки немыслимого! А значит, необходимо не нарушить, а обойти его. Что есть сама хаотичность, не поддающаяся логике и прямым законам физики и энтропии? Ну конечно, микрофизика может дать ответ! В своём непостоянстве, подобно мифическому божеству лжи и обмана, сама концепция элементарных частиц, корпускул и иных мельчайших материальных единиц настолько неестественна и не входит в уже выстроенный порядок вещей, что способна обойти его. Единственная сила, оспаривающая естественный порядок! Ведь они настолько малы, что не подвержены обычным законам физики. А, может, в них и кроется первооснова метафизики?
Работа закипела с новой силой. Теперь предстояло проделать ещё больше работы. Мало кто из прошлых знакомых смог бы сейчас узнать его измождённое лицо. Да и некому, пожалуй, было узнавать его. Уже давно он скрывался от лишних взоров. Необходимые для работы предметы он просто крал, стараясь не оставлять за собой следов.
Но, когда казалось, что работа близка к завершению, выяснилось, что этого мало. Оно было частью ключа, но не полностью собранным пазлом. Он продолжил перебирать варианты. Стоны почти ощутимой боли перемежались с безумным хохотом. Казалось, будто нужно затронуть абсолютно все аспекты законов этой действительности. Так было, пока частотность колебаний в элементарных частицах не подсказала ему ответ.
Можно было предположить, что константа колебаний кварков этой реальности может разниться, или эта разница может и быть единственным отличием от иных. Иначе говоря, вселенная имела одно пространство, но в нём могло быть определённое или бесконечное число реальностей, наложенных одна на другую. Но различия в частоте колебаний в элементарных компонентах, образующих нашу материю, не позволяют взаимодействовать с материей, имеющей любую другую частоту колебаний своих кварков. Или же не кварков, а составляющих его? Может быть, энергетических потенциалов? Неважно! Работает, и ладно.
Работа как никогда была близка к завершению. Почти всё было готово: от сложных вычислительных приборов, устройств, собственных изобретений и краденых детей, до грубых механизмов, собранных на коленке. Вся его небольшая, грязная, едва освещённая обитель была похожа скорее на какую-то мрачную лабораторию. Возможно, так и должен выглядеть путь к свободе.
И тогда появился третий. Это был блюститель закона, нашедший его по следам краж. Он вломился к нему, заломал руку, пристегнул её наручниками к батарее. Далее полились гневные тирады, обвинения в преступлениях и что-то ещё, но он даже не слушал. Он ещё никогда не был так близок к своей цели, но всё теперь было кончено. Его путь закончился, по сути, так и не начавшись.
Блюститель был эмоционален и очень взволнован. Что он сейчас делал? Дожидался, пока за ними приедут другие? Пристёгнутый к батарее метался из стороны в сторону, что-то громко кричал, потом схватил один из собранных им приборов и швырнул на пол. Прибор симуляции одного из теоретических процессов молекулярной системы разбился вдребезги.
Он хочет уничтожить его творение?! В нём закипел гнев. Он помнил, как схватил газовый ключ и с размаху ударил по наручникам у батареи. Металл треснул под ударом тяжёлого инструмента. А дальше был провал. Пришёл в себя он уже на полу, ему было плохо и тошно, он был весь в крови и разводах грязи. Рядом лежало бездыханное тело.
Теперь у него не было обратного пути. Он медленно поднялся, положил на стол ключ и повернулся к устройству. Перепроверить свои расчёты он уже не мог, прибор моделирования был безвозвратно повреждён, так что придётся работать с тем, что есть. Сначала он подошёл к одному прибору, вбил данные из таблицы на стене, затем к другому. Очень важно было вбить правильные данные с точностью до ста тысячных, иначе вся работа могла пойти насмарку. Важна была каждая деталь, каждый аспект. По его предположению, частота колебаний кварков могла зависеть напрямую от сосредоточения количества материи в пространстве, да и от самого пространства. А если выбирать мир, то самый свободный и просторный. Так что, поразмыслив немного, он вбил минимально возможную частоту и залез в кабинку, плотно прикрыв за собой люк. По задумке, частота всего пространства в этой кабинке должна была перестроиться на требуемую и закономерно стать частью пространства иной реальности.
Настал момент истины. Ему было страшно, но в то же время интерес, любопытство и стремление к мечте побуждали его закончить начатое. Потому он колебался лишь секунду, а затем нажал кнопку запуска.
Больно не было, точнее, она была и чувствовалась всюду, но совершенно иначе, какой-то другой, словно мнимой. А потом всё исчезло. Его окутала пустота. Он стоял, но он стоял в пустоте, он смотрел вперёд, но единственное, что он видел, была пустота. Пустота окружала его, обволакивая словно кокон. Он упал на колени и нервно засмеялся, пока его смех не перерос в истерический.
Ну конечно! Что может иметь большее пространство, чем полное великое ничто?! Неужели он так долго стремился вырваться из собственного мирка, чтобы только загнать себя в эту ловушку? Своими же руками! Что же он наделал! Как он выберется оттуда, где нет даже света?
Стоп! Как тогда он видит свои руки?
Свет был здесь, только его источник был у него за спиной. Он привстал и обернулся. Он был здесь не один.
За ним находился большой жёлтый кристалл, внутри которого был запечатан тёмный силуэт. Кристалл, казалось, излучал свет, однако очертания заточённого оставались невидимыми для глаза. Камень покоился на постаменте, состоящем из странного механизма. От него к подножию камня тянулись пульсирующие трубки. Около подножия стояла молодая девушка, испуганно смотревшая на пришельца. Похоже, что именно он и напугал её. У девушки были длинные рыжие волосы, ниспадающие ей на плечи густыми вьющимися локонами. Одежда её казалась новой, но сильно потрёпанной и местами даже порванной. Похоже, что её путь сюда был не из скучных. Хотя ему ли об этом говорить. Его лохмотья уже давно перестали напоминать хоть какую-то одежду.
Но что она здесь делает?
В этот момент из кристалла донёсся гулкий голос: «Он тебе поможет».
— Он? — неуверенно произнесла девушка.
— Я? — спросил ошеломлённый пришедший.
— Этот путь близится к завершению, вам предстоит исполнить последний акт моего замысла.
— С чего вы решили, что я буду вам помогать? — воскликнул пришедший.
— И почему же? — голос запечатанного в камне был низким и звучал скорее в голове, нежели слышался ушами.
— Я не стану вам подчиняться, я свободен! Теперь свободен, — гневно возразил он.
— Свобода? Ложное чувство. Даже я, видевший рождение твоего мира, не владею свободой. Тот путь, что привёл тебя сюда, был прямой закономерностью, это цепочки твоих и чужих действий, что неверно называть свободным выбором. Свободы не существует.
— Тогда докажи! — нагло перебил его пришедший. — Я положил всю свою жизнь, чтобы доказать, что я по-настоящему свободен и не собираюсь слушать пустые...
— На колени!
Его ноги моментально подкосились. Всё его естество не желало это делать, но тело подчинилось. Он не мог ничего поделать.
— Видишь, ты сделал это не по собственной воле, ты не виноват, многими судьбами играют те, чья сущность за гранью осознания. У меня есть идея, как изменить это. Так ты поможешь нам?
Внутри у него всё кипело. Его телу вернулось самообладание, но осознание безвыходности ситуации, да и вообще, осознание всей своей жизни как одной большой шутки, выворачивало его наизнанку. Осознание этого было самой большой в его жизни пыткой.
— Так ты поможешь нам?
— Да, я помогу.