Виктор смотрел на часы в третий раз за десять минут. Дом был вылизан до блеска, но Лариса всё равно продолжала протирать чистые поверхности. Дети — восьмилетний Дима и пятилетняя Соня — притихли в своей комнате.
— Она опаздывает, — Лариса подняла взгляд от кухонной столешницы. — Может, не приедет?
В её голосе прозвучала надежда.
— Ну что, — Лариса попыталась улыбнуться, — неделя на цыпочках начинается.
Звонок в дверь разрезал тишину. Виктор глубоко вздохнул и пошёл открывать.
— Витя! — Елена стояла на пороге с двумя огромными чемоданами. — Почему так долго не открывал?
Виктор молча взял чемоданы. Елена прошла в дом, цокая каблуками.
— Лара! — крикнула она, даже не поздоровавшись. — У вас пыль на комоде. И почему окна такие грязные?
Лариса стиснула зубы и выдавила улыбку:
— Здравствуй, Лена. Дорога хорошая была?
— Где дети? Почему не выходят поздороваться? Они что, невоспитанные совсем?
Дети вышли, опустив головы. Соня крепко сжимала руку брата.
— Это что такое? — Елена всплеснула руками. — Дима, ты опять в рваных джинсах? А ты, Сонечка, почему растрёпанная? Лара, ты совсем за детьми не следишь?
Виктор увидел, как побелели костяшки пальцев жены.
— Дети, покажите тёте свои рисунки, — сказал он, пытаясь разрядить обстановку.
— Соня, не стучи ложкой! Это невыносимо! — Елена поморщилась. — Виктор, ты не можешь научить дочь правилам поведения?
Был всего второй день визита, а дом уже казался наэлектризованным.
— Она ребёнок, Лена, — спокойно ответил Виктор. — Дети шумят.
— Дети должны знать правила. Когда мы были маленькими, мама никогда бы не позволила такого.
Виктор вспомнил их детство. Вспомнил, как боялся лишний раз пошевелиться, как Елена, старшая на восемь лет, постоянно его поправляла.
— Посмотри на этот дом. Грязь, беспорядок, дети без присмотра. Лара, — она повернулась к невестке, — ты вообще занимаешься домом или только бумажками в офисе?
Лариса замерла с ложкой у рта.
— Я работаю полный день, Лена, как и Витя.
Вечером, когда дети уже спали, а Елена ушла в свою комнату, Лариса тихо плакала на кухне.
— Я больше не выдержу, Витя, — прошептала она. — Каждый раз одно и то же. Я для неё вечно плохая.
— Я поговорю с ней, — сказал он.
Но знал, что это будут просто слова.
На третий день Елена выбросила шоколадные хлопья, которые любил Дима, и заменила их овсянкой. Соне запретила пить сок. Вечером устроила ревизию в детской и выбросила игрушки, которые сочла «бесполезными». Соня рыдала, когда обнаружила, что её любимый плюшевый единорог исчез.
На четвёртый день Елена раскритиковала гардероб Ларисы. Это стало последней каплей.
— Я больше не могу, — сказала Лариса, запихивая вещи в сумку. — Я уеду к маме на пару дней.
— Не уезжай. Я поговорю с ней...
— Ты всегда это говоришь! Дима сегодня спросил, почему тётя Лена его не любит. Пойми, это уже про наших детей!
— Она моя единственная сестра.
— А мы? Мы с детьми — разве мы не твоя семья?
Когда Лариса уходила, дети плакали. Елена вышла из комнаты:
— Отдохнуть? От чего? От своих обязанностей? Так удобно — бросить детей и мужа.
Лариса лишь покачала головой, поцеловала детей и ушла.
— Вот она, твоя прекрасная жена, — сказала Елена. — Сбежала при первой трудности. Я всегда говорила...
— Хватит, — тихо сказал Виктор.
— Что?
— Я сказал — хватит! Это зашло слишком далеко.
Елена не верила своим ушам:
— Ты защищаешь её? После того, как она бросила тебя?
— Она не бросила. Она просто не выдержала. Мы не выдержали. Знаешь, что мы делаем перед твоим приездом? Готовимся, как к войне. Лариса моет дом до блеска, зная, что ты всё равно найдёшь, к чему придраться. Дети сидят тихо, боясь пошевелиться. А я считаю дни до твоего отъезда.
— Я же твоя сестра! Я хотела тебе добра!
— Добра? Ты критикуешь мою жену, детей, дом, жизнь. Это не забота, Лена. Это контроль.
— Я просто хочу, чтобы у тебя всё было правильно!
— А кто решает, что правильно? Ты? Знаешь, что я понял? Ты не изменилась с детства. Тогда ты докладывала маме о каждом моём проступке, теперь сама стала как мама — требовательная, критичная, холодная.
Елена вздрогнула:
— Не смей говорить так о маме!
— Она сломала нас обоих, Лена. И я не хочу, чтобы мои дети выросли с таким же чувством.
На глазах Елены появились слёзы.
— Я всегда заботилась о тебе.
— От кого, Лена? От мамы? Или от жизни? Сейчас я прошу тебя уехать. Мне нужно вернуть жену, успокоить детей, спасти семью.
— Если я уеду, ты пожалеешь, — сказала она. — Когда всё пойдёт прахом, ты поймёшь, что я была права.
— Может быть. Но это будет мой выбор, мои ошибки. Моя жизнь, Лена.
Елена сидела на веранде, глядя на сад. Ветер шевелил листья яблонь, которые они с братом посадили несколько лет назад. Тогда она критиковала его выбор. Сейчас она смотрела на здоровые деревья и думала, что, может быть, Виктор знал, что делает.
Она набрала номер Галины, своей единственной подруги.
— Витя выгоняет меня из дома.
— Что случилось?
— Лариса уехала. Дети плачут. А Витя сказал, что я разрушаю его семью. Что они боятся моего приезда. Что я... как мама.
Галина тихо спросила:
— А разве нет?
— Что?
— Ты же сама рассказывала, как каждый раз находишь что-то не так. Как поправляешь Ларису, критикуешь детей. Разве это не то же самое, что делала твоя мать?
Елена вдруг увидела себя со стороны — женщину, которая приезжает в чужой дом и пытается всех переделать. Женщину, не замечающую страха в глазах детей.
— Я что, правда такая ужасная? Я никому не нужна?
— Ты нужна им, Лена. Но не такая. Им нужна тётя, которая любит племянников такими, какие они есть. Сестра, которая поддерживает брата, а не судит его.
Елена проснулась от звуков на кухне. Она вошла в дом, чувствуя себя гостьей, а не хозяйкой. Дети осторожно поглядывали на неё.
— Доброе утро, — сказала Елена, пытаясь улыбнуться.
Соня тихо спросила:
— Тётя Лена, ты злишься на маму?
— Нет, Сонечка. Почему ты так думаешь?
— Потому что ты всегда говоришь, что она всё делает неправильно. А я люблю маму. Она хорошая.
— Твоя мама очень хорошая, — сказала Елена искренне. — И она скоро вернётся.
Когда она вышла с чемоданами, на кухне суетилась вернувшаяся Лариса. Дети радостно вились вокруг матери.
— Лара, прости меня, — сказала Елена. — Я вела себя ужасно. Я думала, что знаю, как лучше. Но на самом деле я делала всех несчастными.
— Почему, Лена? Почему ты так относилась к нам все эти годы?
— Наверное, потому что я завидовала. У вас есть то, чего не было у меня — настоящая семья, любовь, дети.
Она достала две книги:
— Дима, Соня, это вам. Сказки, которые мы с Витей любили в детстве.
— Можно их читать в постели? — спросила Соня с опаской.
— Конечно, — улыбнулась Елена. — Это ваши книги.
На перроне Елена повернулась к брату:
— Спасибо, Витя, что не прогнал. Что дал мне шанс всё понять.
— Я многого не понимала, — голос её звучал мягче, без привычной стальной нотки. — Думала, что забочусь о вас, а на самом деле разрушала что-то важное.
— Я позвоню через пару недель, если вы не против.
— Конечно, — кивнул Виктор. — Ты всё-таки моя сестра.
— А ты теперь будешь честно говорить мне, когда я перегибаю палку?
— Буду, — пообещал он. — Даже если это будет неприятно.
Они неловко обнялись — первый раз за много лет. Елена прошептала:
— Береги их. Они прекрасные.
Прошло два месяца. Семья ужинала на веранде. Зазвонил телефон.
— Это Лена, — сказал Виктор, взглянув на экран.
— Бери, — кивнула Лариса.
— Привет, Лена.
— Привет, — голос сестры звучал мягко. — Как вы там?
— Хорошо. Ужинаем. Соня вчера пятёрку получила за рисунок.
— Тётя Лена! — перебила Соня. — А я нарисовала замок! Как в сказке из твоей книжки!
Елена рассмеялась:
— Правда? Ты молодец! Сфотографируй, я хочу увидеть.
Разговор был тёплым. Ни одной критической нотки.
— Витя, а можно я приеду на майские? На пару дней.
Виктор переглянулся с Ларисой. Жена кивнула.
— Конечно, Лена. Приезжай. Мы будем рады.
Когда разговор закончился, Лариса обняла мужа:
— Думаешь, она правда изменилась?
— Не знаю. Но она пытается. И это уже много.
Соня подбежала с куском торта:
— Пап, а когда тётя Лена приедет, я покажу ей своего нового единорога!
— Конечно. И знаешь что? На этот раз никто не будет его выбрасывать.
За окном шелестели листьями яблони. Те самые, что они с Еленой посадили несколько лет назад. Неидеально расположенные, не того сорта. Но крепкие, здоровые. Виктор подумал, что, возможно, так и должны расти отношения — не по чьим-то правилам, а так, как подсказывает сердце.
— Знаешь, — сказала Лариса, — теперь она часть нашей семьи. Не судья, а просто... часть.
Виктор кивнул, крепче обнимая жену. В этом была вся суть. Не оценивать, не судить, не переделывать. А просто быть рядом. Быть частью.