— Без мужа ты пропадёшь, Ленка! — голос свекрови, Нины Павловны, гудел в трубке, как старый паровоз. — Кто тебе поможет? Кто гвоздь забьёт? Кто машину заведёт, когда аккумулятор сядет? Ты ж одна, как перст, останешься, а я тебе не нянька!
Я стояла у окна, прижимая телефон к уху, и смотрела, как соседский кот лениво вылизывает лапу на подоконнике напротив. За окном моросил мелкий дождь, и капли стекали по стеклу, будто слёзы. Разговор с Ниной Павловной уже третий за неделю, и каждый раз одно и то же.
— Нина Павловна, я не пропаду, — сказала я, стараясь держать голос ровным. — Мне тридцать два, у меня работа, руки-ноги на месте. Справлюсь.
— Справлюсь она! — фыркнула свекровь. — Ты посмотри на себя: худая, как щепка, вечно в своих бумажках копаешься. Бухгалтер, тоже мне профессия! А жизнь — она не на калькуляторе считается. Вот Сашка уйдёт, и что ты будешь делать? На маменьку свою рассчитывать? Так она сама еле ноги таскает.
Я вздохнула. Сашка — это мой муж. Бывший муж, если точнее. Два месяца назад он собрал чемодан, бросил на стол ключи от квартиры и заявил, что уходит к другой. К «той, что понимает его лучше». Я тогда только кивнула, молча проводила его до двери и закрыла замок. А потом сидела полночи на кухне, пила чай с ромашкой и думала: как же так вышло? Десять лет вместе, а он ушёл, будто я — старая куртка, которую пора выкинуть.
— Нина Павловна, я не одна, — сказала я, возвращаясь к разговору. — У меня подруги есть, коллеги. И мама, кстати, ещё вполне бодрая. А Саша… ну, он сделал свой выбор.
— Выбор! — свекровь чуть не поперхнулась от возмущения. — Это ты его выгнала, Ленка! Не удержала мужика! Я ж тебе сколько раз говорила: готовь ему нормально, следи за собой, не спорь по пустякам. А ты всё со своими отчётами да с подружками своими. Вот и доигралась!
— Я его не выгоняла, — возразила я, чувствуя, как в груди закипает обида. — Он сам ушёл. К своей… как её… Ирине. Это не моя вина.
— Не твоя вина, — передразнила она. — А чья тогда? Мужик от хорошей жены не уходит. Ты подумай, Ленка, подумай. Одна останешься — и всё, конец. Ни детей, ни семьи. Кто о тебе позаботится?
Я сжала губы, чтобы не сказать лишнего. Нина Павловна всегда умела задеть за живое. Она обожала Сашу, своего единственного сына, и считала, что я должна была цепляться за него руками и ногами. А теперь, когда он ушёл, я для неё — пустое место. Неудачница, которая не смогла удержать её золотого мальчика.
— Ладно, Нина Павловна, мне пора, — сказала я, глядя на часы. — У меня работа. До связи.
— До связи, до связи, — буркнула она. — Только не плачь потом, когда поймёшь, что я права была.
Я положила трубку и бросила телефон на диван. В горле стоял ком, но слёз не было. Плакать я уже давно разучилась.
На следующий день я решила заняться делами. Надо было отвлечься от мыслей о Саше и его маме. Взяла выходной, поехала в строительный магазин и купила краску — решила перекрасить кухню. Старая жёлтая краска облупилась, и каждый раз, глядя на неё, я вспоминала, как мы с Сашей спорили, какой цвет выбрать. Он хотел зелёный, я — белый. В итоге взяли жёлтый, потому что он был на скидке. Теперь этот жёлтый казался мне символом всех наших компромиссов, которые ни к чему хорошему не привели.
Дома я натянула старые джинсы, завязала волосы в хвост и принялась за работу. Включила радио, чтобы не сидеть в тишине. Из колонок лилась какая-то попса, но мне было всё равно — лишь бы не думать.
К обеду кухня уже пахла свежей краской. Я стояла с валиком в руках, размазывая белую полосу по стене, когда в дверь позвонили. На пороге оказалась Светка, моя подруга ещё со школы.
— Ого, Лен, ты что, ремонт затеяла? — она ввалилась в прихожую с пакетом в руках. — Я тут пирожки принесла, с капустой. Думала, зайду, поболтаем, а ты тут как маляр!
— Привет, Свет, — улыбнулась я. — Заходи, только осторожно, пол мокрый. Да, решила кухню обновить. Надоело на старое смотреть.
Светка скинула кроссовки и прошла за мной. Поставила пакет на стол, огляделась.
— Ну, молодец, — сказала она. — А то сидишь, небось, в четырёх стенах, грустишь. Слушай, а где твой валик? Дай-ка я помогу.
— Да ладно, я сама, — отмахнулась я. — Ты лучше чайник поставь, перекусим.
— Не, Лен, давай вдвоём, — настояла она. — Быстрее закончим, а потом чаи гонять будем. Где краска?
Я сдалась. Мы со Светкой всегда были как сёстры: она вечно тащила меня куда-то, а я её притормаживала. Вот и сейчас она схватила валик и принялась за угол, напевая под нос песню с радио.
— Слушай, а что свекровь твоя говорит? — спросила она через полчаса, когда мы уже сидели с чашками и пирожками. — Звонит небось, пилит?
— Ещё как, — вздохнула я. — Вчера опять талдычила, что я без Саши пропаду. Что я одна не справлюсь, что мне мужик нужен. Прямо как мантру повторяет.
— Ну, она всегда такая была, — хмыкнула Светка. — Помню, как она на свадьбе твоей причитала, что ты Сашу в строгости держать должна. А он, между прочим, сам сбежал. Так что пусть теперь Ирине своей мозги полощет.
— Да уж, — я откусила кусок пирожка. — Только мне от этого не легче. Всё равно обидно. Десять лет коту под хвост.
— Не коту, Лен, — возразила Светка. — Ты себя заново строишь. Вот, кухню красишь, работу не бросила. А он там с Иринкой своей пусть хоть обнимается, хоть разводится — тебе-то что? Ты теперь свободная женщина.
Я посмотрела на неё и вдруг улыбнулась. Светка всегда умела найти нужные слова. Может, и правда, пора жить для себя?
Прошла неделя. Кухня сияла белыми стенами, я даже купила новый чайник — ярко-красный, чтобы добавить цвета. На работе дела шли неплохо: шеф похвалил мой отчёт, а коллеги позвали в пятницу в кафе. Я согласилась — чего дома сидеть?
Но в четверг вечером раздался звонок. Номер был знакомый — Нина Павловна. Я закатила глаза, но трубку взяла.
— Лена, ты дома? — голос свекрови звучал непривычно тихо, почти жалобно.
— Дома, Нина Павловна. А что случилось?
— Леночка, выручай, — она кашлянула. — У меня беда тут. Приезжай, а?
— Какая беда? — я насторожилась. — Вы в порядке?
— Да какая там в порядке, — всхлипнула она. — Приезжай, говорю. Одна я не справлюсь.
Я растерялась. Нина Павловна никогда не просила о помощи. Обычно она только командовала да критиковала. Но тут в её голосе было что-то такое… настоящее. Я схватила куртку, ключи и поехала.
Дверь в квартиру свекрови была приоткрыта. Я постучала, вошла. В прихожей пахло сыростью, а из кухни доносился странный звук — будто журчание воды.
— Нина Павловна? — позвала я.
— Тут я, Лен, тут! — она выскочила из кухни, растрёпанная, в старом халате. Лицо красное, глаза на мокром месте. — Лена, трубу прорвало! Всё заливает, я не знаю, что делать!
Я заглянула на кухню. Пол был мокрый, под раковиной хлестала вода, а Нина Павловна стояла с тряпкой в руках, пытаясь хоть что-то остановить.
— Так, спокойно, — сказала я. — Где у вас вентиль? Надо воду перекрыть.
— Какой вентиль? — она растерянно заморгала. — Я не знаю, Лен. Сашка всегда этим занимался…
— Ладно, сейчас разберёмся, — я бросила сумку на стул и полезла под раковину. Воды уже было по щиколотку, но я нащупала кран и повернула. Струя ослабла, потом совсем стихла.
— Ох, Леночка, спасла ты меня, — Нина Павловна прижала руки к груди. — Я уж думала, всё, потоп. Соседи снизу прибегали, кричали, что их заливает. А я одна, Сашки нет, позвонить некому…
— А сантехнику не вызвали? — спросила я, вытирая руки полотенцем.
— Вызвала, — вздохнула она. — Обещали через час приехать. Но я ж не могу так сидеть, смотреть, как всё тонет. Лен, помоги, а? Вдвоём хоть тряпками воду соберём.
Я посмотрела на неё. Нина Павловна, которая всегда казалась мне железной леди, сейчас выглядела маленькой и беспомощной. И тут я не выдержала — улыбнулась.
— Ладно, Нина Павловна, давайте тряпки. Только вы мне потом чаю нальёте, договорились?
— Да хоть два чайника! — она засуетилась, доставая вёдра и швабру. — Лен, ты прям ангел-спаситель.
Мы провозились часа два. Вытерли пол, собрали воду в вёдра, подставили тазик под раковину, где ещё капало. Сантехник приехал, буркнул что-то про старые трубы и ушёл чинить. А мы с Ниной Павловной сели на кухне — она налила мне чаю, поставила тарелку с печеньем.
— Лен, — сказала она, глядя в чашку. — Я ж тебе сколько раз говорила, что ты без мужа пропадёшь. А вот видишь, как оно вышло… Это я без тебя чуть не пропала.
— Ну, не преувеличивайте, — ответила я, отпивая чай. — Вы бы справились. Сантехник же приехал.
— Да какой там справилась, — махнула она рукой. — Я ж как дура стояла, тряпкой махала, а вода всё льётся. Если б не ты… Слушай, Лен, прости меня, а? Я ведь на тебя наговаривала, а ты вон какая — и ремонт сама делаешь, и меня выручила.
Я посмотрела на неё. Впервые за все годы Нина Павловна говорила со мной не как с врагом, а как с человеком.
— Ничего, Нина Павловна, — сказала я. — Главное, что всё обошлось. А насчёт Саши… Может, и правда, я без него не пропаду?
Она кивнула, помолчала.
— Может, и не пропадёшь, — сказала наконец. — А я вот без тебя сегодня точно бы утонула. Спасибо, Лен.
Домой я вернулась поздно. Сняла мокрые кроссовки, включила красный чайник и села на диван. В голове крутился весь этот странный день: свекровь, трубы, её «спасибо». И вдруг я поняла, что впервые за два месяца не думаю о Саше. Не о его уходе, не о его Ирине. Я думаю о себе. О том, что могу красить стены, чинить краны и жить так, как хочу.
Может, Нина Павловна и права была в чём-то. Без мужа жить непросто. Но пропасть? Нет, это точно не про меня.