Юля стояла у окна, вцепившись пальцами в прохладную раму. Октябрьский ветер срывал золотые листья с некогда пышных кленов, устилая ими мокрый асфальт.
В телефоне мигало неотвеченное сообщение от Кости, ее бывшего мужа, отца Маши, человека, которого она, несмотря ни на что, продолжала любить...
Сообщение короткое, но издевательское: “Маша мечтает о круизе. Четыре дня, река, свежий воздух, масса впечатлений! Может, поедем всей семьей? Обещаю, будет весело. Что скажешь?”
- Всей семьей, - прошептала Юля, - Его семьей. А я… кто я здесь? Пятое колесо у телеги?
Словно подслушав ее мысли, в комнату ворвалась Маша, ее четырнадцатилетняя дочь. Вся в предвкушении.
- Мам, папа звонил! Он сказал, что если ты наконец разрешишь, мы поедем в круиз! Представляешь? Там будут всякие развлечения, дискотека каждый вечер, экскурсии по старинным городам… Ой, мне нужно что-то на случай дождливой погоды…
Юля закрыла лицо руками. Ну как, как ей объяснить этому восторженному ребенку, что все эти дурацкие дискотеки, экскурсии и бассейны меркнут в ее глазах по сравнению с многообещающей перспективой представлять, как Маша там развлекается в окружении отца, его “той самой” Нины, его новой жены, и их общего обожаемого чада - семилетнего Кирилла? Эта Нина забрал ее мужа, а теперь хочет забрать и дочь! Явно это ее инициатива взять с собой Машу, чтобы Маша про маму и не думала.
- Маш, какой, блин, круиз? У тебя по химии совсем плохо. Ты только посмотри на свои оценки! Эта Василиса Вадимовна тебе уже не только тройки, но и двойки начала ставить. Ждешь, когда за четверть тройка выйдет?
Веселье улетучилось, как дым.
- Мам, опять за свое? Я нормально знаю химию! Честно! Василиса Вадимовна… вредная. Она ко мне всегда, ну всегда придирается! Это у нее такое хобби!
С этим не поспоришь, это было чистой правдой.
Василиса Вадимовна, учительница химии, старая дева с профессорскими замашками, чья молодость, судя по всему, прошла мимо, почему-то невзлюбила Машу с первого взгляда. Возможно, дело в том, что Маша не умела притворяться и лебезить. Возможно, в том, что Маша не умела скрывать свои эмоции. А, возможно, Маша банально напоминала Василисе кого-то, кто увел у нее парня в молодости. Причину не угадаешь, но суть остается сутью: да, придирается.
- И я о том. Вредная! - с надеждой подхватила Юля, - Ей только повод дай! Стоит тебе хоть чуть-чуть расслабиться - и все! Получишь двойку, и прощай, нормальный аттестат, прощай, веселье, прощай, счастливое детство! Так что вместо того, чтобы мечтать о теплоходах и дискотеках, сиди и зубри химию!
Юля, хоть и победила в этой маленькой битве, чувствовала себя последней предательницей, не мамой, а злобной мачехой, похитительницей детских радостей. Но ничего не могла с собой поделать.
***
Желая чуть задобрить дочь, Юля отпустила Машу ночевать к ее лучшей подруге Соне (чья мама, старая подруга Юли, была женщиной надежной, поэтому Юля туда отпускала Машу без страха).
Но одинокий вечер Юле не светил.
Кто-то к ней пришел.
Юля поплелась открывать.
Примчался бывший муж! Ага, ясно, Маша уже наябедничала отцу, что мама-злюка ее не отпускает, и он приехал вызволять принцессу.
- Юля, можно войти? - глухо спросил он, - Это не займет много времени…
Юля, не в силах противостоять его взгляду, неохотно посторонилась.
Костя прошел в гостиную и огляделся с какой-то болезненной ностальгией. Все здесь по-прежнему напоминало об их общей счастливой, а теперь, увы, утраченной жизни: фотографии на стенах, запечатлевшие их молодыми и влюбленными, любимая ваза, которую Костя когда-то привез из отпуска в Италии, одиноко стоящая на полке, даже запах в квартире, едва уловимый, но такой родной и знакомый, будто унес его в прошлую жизнь.
- Юль, когда ты перестанешь?
- Перестану что? Работать? Готовить? Играть на гитаре? – ерничала она.
- Когда ты перестанешь делать все, чтобы Маша не общалась с Ниной и своим братом. Я понимаю, тебе, наверное, очень тяжело. Но Маша совершенно ни в чем не виновата. Почему ты упорно запрещаешь ей проводить время со мной… с нами? Это несправедливо.
- С тобой – не запрещаю. Но, когда рядом Нина, извини, Маши там нечего делать.
- Ты же прекрасно знаешь, как сильно я люблю Машу. И Нина ее любит. И Кирюше она очень нравится. Они как настоящие брат и сестра, хоть и от разных мам, хоть и разница в возрасте немаленькая… Постоянно общаются, играют вместе…
- Вот именно! - оборвала его Юля, - Как брат и сестра! А Нина… Нина - жена, понимаешь? Твоя жена! А я кто? Я не хочу, чтобы моя дочь видела вас вместе, как одну семью!
Костя тяжело вздохнул и провел рукой по своим непослушным волосам, словно пытаясь унять головную боль.
- Юля, мы же цивилизованные люди. Мы в первую очередь должны думать о Маше. Я не могу всегда проводить с ней время так, чтобы она вообще не пересекалась с Ниной и Кирюшей, да и зачем вбивать этот клин между ними, если они могут быть нормальными братом и сестрой?
- Я не хочу, чтобы она общалась с Ниной! - упрямо повторила Юля.
- Почему? – удивился Костя, - Что тебе сделала Нина? Она же прекрасная женщина. Она всегда хорошо к тебе относилась!
- Прекрасная! – Юля сама не понимала, почему вдруг так разошлась, - Слишком прекрасная, слишком идеальная на моем фоне, да? Она и тебе жену заменила, и Маше скоро маму заменит. Ты этого добиваешься?.. Ты по-настоящему счастлив с ней, да? Не притворяйся!
Его молчание было красноречивее любых самых откровенных слов.
И Юля присела на журнальный столик:
- И я просто не хочу этого видеть. Я не хочу, чтобы Маша это видела. Это выше моих сил.
- Юль, ты что-то расфантазировалась… что ты такое говоришь? Мы же столько лет были вместе, понимаешь? Мы столько пережили. Неужели ты думаешь, что я так просто забыл о тебе? Что я перечеркнул все, что было между нами? Или что Маша полюбит мачеху больше мамы? Чушь. Люди иногда разводятся. Потом женятся снова. И это естественно.
Юля подняла на него заплаканные глаза.
- А ты помнишь? По-настоящему помнишь? Или это просто слова утешения?
Что-то с грохотом упало на пол.
Это Костя уронил свой портфель с бумагами.
Или это рухнули Юлины принципы.
***
Утром Юля проснулась с гнетущим чувством вины.
Рядом с ней, мирно посапывая, лежал Костя. Она осторожно, стараясь не разбудить его, встала с кровати и, как лунатик, подошла к окну. На улице уже светало... Но этот прекрасный рассвет не приносил ей никакой радости. Напротив, он лишь усиливал ее чувство вины и стыда.
Что она натворила?
Как же Нина… Нина, которая ей, в общем-то, ничего и не сделала. Костя сошелся с Ниной, когда с момента их с Юлей развода уже прошел год. И как же Маша… Что она будет думать о родителях теперь??
Костя, почувствовав ее отсутствие, проснулся и, сонно потянувшись, сел на кровати.
- Юля, прости меня. Этого просто не должно было случиться…
- Я знаю, - тихо ответила Юля, отвернувшись к окну.
- Я люблю Нину, - просипел Костя, - И я ни в коем случае не хочу ее терять. Я не могу.
- Я тоже не хочу ничего терять…
И опять слезы.
В этот самый неподходящий момент, будто сама судьба решила подшутить над ними, в замке провернулся ключ. Это была Маша. Она возвращалась от Сони, полная надежд на то, что накануне папа договорился с мамой, и она сможет поехать в круиз. Угу, договорился… Юля похолодела от ужаса. Что, если Маша все увидит? Что, если она поймет, что произошло между ее родителями?
Костя оделся и, стараясь остаться незамеченным, выскользнул из квартиры. Но Маша успела заметить его в дверном проеме.
- Мам, а что папа здесь делал? - спросила она с подозрением, прищурив глаза.
- Он… он просто заходил поговорить. Да, просто поговорить.
- О чем? – Маша не отставала от нее.
- О вашем круизе, конечно, - отмахнулась Юля. - Лучше скажи мне, как там у Сони дела? Как поболтали? Все было хорошо?
- Но поговорить о круизе он поехал вчера…
- Вчера мы не успели… Как Соня-то?
- Да все нормально, - Маша не сдавалась, - А Нина знает, что папа приходил к тебе так рано?.. Или он с вечера не уходил? Ма-а-ам… - протянула Маша, все осознав.
- Маша! Перестань лезть не в свое дело!
- А что я такого сказала? - Маша обиженно надулась, - Если это то, о чем я подумала, то, при всей моей любви к тебе, мам, вы поступили подло. Просто Нина такая хорошая… Представь, каково будет ей об этом узнать? Я-то не скажу никому, но такое однажды точно вылезет… Это… это подло.
Теперь Юля совсем паршиво. Она эгоистка. Думала только о себе. А что чувствует Маша? Что чувствует Нина? Разве они заслужили такое отношение?
- Хорошо, - сказала Юля, отвлекая Машу, - Езжай в свой дурацкий круиз. Наслаждайся отдыхом.
- Правда? Ты мне разрешаешь? По-настоящему?
- Да, - кивнула Юля, чувствуя себя теперь еще и лицемеркой, - Только, пожалуйста, учи химию.
- Спасибо тебе, мам!
Химию учить в дороге она, конечно, не будет.
Юля себя за это не похвалила. Она разрешила Маше поехать в круиз только для того, чтобы избежать неприятного разговора. Нельзя так поступать с дочкой… Но об этом Юля подумает потом.
В последующие несколько дней, пока Маша наслаждалась круизом, Юля с головой ушла в работу, встречалась с подругами, ходила в кино, пыталась читать книги.
Но все было тщетно. Ни на чем не могла сосредоточиться.
В один из дней, когда теплоход с Машей на борту, как она предполагала, уже должен был возвращаться в порт, Юля машинально включила телевизор и случайно наткнулась на новостной канал.
Диктор сообщал о страшном крушении.
Юля услышала название теплохода… и вспомнила, что Костя с Ниной и детьми должны были быть именно на нем! Она, словно обезумевшая, бросилась к телефону, но все оказались недоступны.
Вскоре Юле позвонили с незнакомого номера.
- Мама? - услышала она дрожащий голос Маши.
- Маша! Доченька! - Юля, не сдержавшись, закричала от радости, - Ты жива! С тобой все в порядке?
- Да. Я жива… Я… Я спаслась… Но…
- Что? Маша, что?? - Юля почувствовала, как сердце уходит в пятки…
- Мама… Они… Они… - Маша пыталась что-то сказать.
- Кто? Кто они, Маша? Говори же! - Юля, сжимая трубку так сильно, что у нее побелели пальцы, умоляла ее.
- Папа… Нина… Они… Они утонули…
***
После этой страшной трагедии жизнь Юли и Маши уже не вернулась в прежнее русло.
Юля знала по минутам, что там произошло.
Маша, которую Кирюша упросил с ним сходить за сладостями, была наверху, когда корабли накренился. Брат уже спускался вниз – к каютам. Маша успела его вытащить. А Нина с Костей не выбрались.
Юля, которую так раздражала Нина, сейчас на все бы пошла, чтобы этого никогда не случилось.
Маша почти не разговаривает.
Но она хотя бы поехала с мамой домой.
А маленький Кирилл остался совсем один на всем белом свете. У него, к сожалению, не было ни бабушек, ни дедушек. Были, конечно, какие-то дальние родственники, какие-то троюродные тети и дяди, но они не горели особым желанием брать на себя такую огромную ответственность.
В один редкий день, когда Юле все-таки удалось вытащить Машу из ее комнаты, Маша, словно между прочим, сказала:
- Мам, а можно Кирилла к нам забрать? Ну пожалуйста…
- Маша, ты же прекрасно понимаешь, что это очень серьезный шаг. Мы просто не готовы к этому. Мы не справимся.
- Но он же совсем один! - возразила Маша, - Он же мой брат.
- Он твой сводный брат, Маша, - мягко поправила Юля, - И потом, у нас просто нет места для него. Квартира маленькая. И кто нам его отдаст?
- Место всегда можно найти, если захотеть, - сказала Маша, - А если бы я осталась сиротой? Ты бы хотела, чтобы меня отдали в какой-нибудь детский дом?
- … Я понимаю, как это сложно для тебя, - продолжала Маша, - Но Кириллу сейчас еще хуже, чем нам. Он постоянно зовет маму и папу. Он понимает, что они умерли, но это не отменяет того, что он хочет домой…
На успех Маша не надеялась. Это для нее он брат. А для мамы “сын бывшего мужа”. Что ей до него? Она и его и Нину недолюбливала.
- Хорошо, - сказала Юля, - Я подумаю над этим.
- Ты действительно обещаешь подумать? – уставилась на нее Маша.
- Подумать - обещаю, но забрать его… не буду тебя обнадеживать, -предупредила она, - Давай хотя бы я познакомлюсь с ним, - наконец, предложила Юля, - Съездим к нему на выходных. Посмотрим на него, поговорим с ним. Может быть, тогда мне будет легче принять решение.
Кто бы сказал Юле об этом месяц назад…
В субботу утром Юля, как перед экзаменом, ужасно нервничала. Она совершенно не знала, что говорить этому маленькому мальчику.
Когда, наконец, они вошли в комнату, Кирилл, почувствовав их присутствие, обернулся и поднял на них свои огромные зеленые глаза, и Юля еле сдержала крик. Он был копией Кости. Та же светлая, немного взъерошенная челка, те же глаза, та же трогательная, немного виноватая улыбка. На фотографиях это не было так заметно, но вживую…
- Здравствуй, Кирилл. Меня зовут Юля. Я мама Маши.
Кирилл будто бы ее не услышал.
- Привет, Кирюша, - сказала Маша, подходя к брату, - Это моя мама. Она тебя не обидит. Ты же хочешь уйти отсюда? Пойдешь к нам?
Кирилл посмотрел на Юлю очень по-взрослому.
- Ты не моя мама, - казал он, - Моя мама утонула. И папа утонул…
Юля, которая приехала сюда больше из-за дочери, поняла, что не может оставить Кирилла одного.
- Кирилл, - сказала Юля, вытирая с его заплаканного лица слезы, - Мы с Машей очень хотим забрать тебя к себе. Ты хочешь жить с нами? Будем жить вместе. Всей семьей…
Сказала и сама не поняла, как все перевернулось.
- Хочу…
Кирилл потянулся к Маше.