Зина вышла замуж за Гошу пять лет назад, у него тогда была своя комната в коммуналке, а у неё ничего не было. Зина специально устроилась риэлтором, чтобы расселить ещё двоих соседей из этой квартиры. И к разводу у них была уже трёхкомнатная. Потом Гоша ушёл к другой. Зина осталась одна в этой квартире и со страхом ждала, что бывший вернётся назад. Тогда придётся делить жилплощадь, а ей не хотелось жить с соседями, а денег на то, чтобы выкупить долю Гоши у неё не водилось. Не очень развернёшься на зарплату медсестры.
***
Лето в Екатеринбурге дышало жарой, но по вечерам с ближайших лесов и парков тянуло прохладой, смешивая запах хвои с пылью асфальта. Зина стояла у окна, поглаживая по лохматой спине серого кота Ваську, которого держала на руках. Тот довольно мурлыкал. За стеклом шумели липы, их желтые соцветия падали на подоконник, словно пытались проникнуть в квартиру, где воздух был густ от невысказанных слов. Гоша, переминаясь на пороге, бросил чемодан на пол.
— Ты думала, я не вернусь? — прорычал он, избегая её взгляда.
— Думала, что ты умнее и не свяжешься с такой молоденькой дурочкой, которая тебе в дочери годится! —
Зина резко распахнула окно. С улицы ворвался гул трамвая и смех детей, которые колесили на самокатах по тротуару.
— Половина квартиры твоя, живи. Но дверь в мою комнату — на замке.
Они делили пространство, как волки одну территорию. По утрам Гоша ставил чайник, а Зина, возвращаясь с работы, находила на столе объедки борща, который она варила для себя. Однажды, когда за окном лил дождь, превращая город в акварель размытых огней, он попытался заговорить:
— Может, всё ещё можно вернуть назад...
— Замолчи, — она перебила, хлопнув дверью. -Ты забыл, что это ты виновник нашего развода?-
Гроза гремела за стеклом, а он сидел на кухне, слушая, как часы тикают в пустой комнате бывшей.
История не терпит долгих драм. Вскоре Гоша увлёкся начальницей на своей работе.
К июлю солнце растопило обиды, и Зина, встретив Тимофея у проходной завода, вдруг рассмеялась его шутке про «слесаря-неудачника». Парень щурился на свет, его волосы пахли дымом и металлом, а руки, грубые от работы, нежно касались её спины. Этот молодой паренёк, который до армии окончил только ПТУ, сейчас работал на заводе сварщиком. Пара быстро стала жить вместе на жилплощади Зины.
На озеро они поехали на электричке, от остановки до берега нужно было идти по лесу целых три километра.
— Ты как берёзка, — сказал он однажды, когда они шли на озеро Таватуй. Дорога вилась меж сосен, от воды веяло прохладой.
— Тонкая, да гнёшься, а не ломаешься. Зина засмеялась, пальцы сами потянулись к его ладони.
Озеро встретило их бирюзовой гладью. Тимофей, скинув рубаху, нырнул с камня, а Зина сидела на валуне, слушая, как шелестит ветер в кронах вековых сосен. Он вынырнул, брызгая водой:
— Зинаида! Давай сюда, а то окуни штаны отгрызут!
— Сам ты окунь! — засмеялась она, но последовала за ним. Вода была такая прозрачная, что были видны все камни, рыбки стаями носились на большой глубине.
Гоша продолжал ночевать у начальницы, они стали жить семьёй с этой богатой женщиной, он ничего не видел зазорного, что та старше мужчины на 15 лет. У них нашлось много общего.
Зина со своим молодым человеком жарили шашлык на балконе. Дым смешивался с запахом хороших сигарет, а Тимофей, обняв её за плечи, шептал:
— Вот сдам на шестой разряд — купим дом. С садом, чтоб ты ромашки сажала.
— И чтобы никаких бывших мужей! — она прижалась к его груди, слушая, как на путях громыхает товарный состав. Дом стоял в районе ВИЗа, около железной дороги.
А в августе, когда клены начали ронять алые звёзды листьев, Зина замерла у аптеки с тестом в руке. Тимофей, не спрашивая, обнял её:
— Страшно?
— Страшнее было с Гошей в одной ванной, — она улыбнулась, и он понял — это «да».
Уральское лето, короткое как вздох, успело посеять новую жизнь меж руин старой.
Так и жили...