— Не дам травить внука химией! — Галина Петровна перекрыла собой дверь в детскую, будто Ольга с градусником в руке была террористкой. ### Часть 1. Мёд вместо таблеток Пятилетний Артём кашлял уже третью неделю. Ольга зажимала ладонью телефон, слушая, как педиатр за тысячи километров в областной больнице настаивает на рентгене. «Срочно исключите пневмонию», — голос врача дрожал от напряжения. Но свекровь, стоявшая у плиты с кастрюлей липового цвета, уже вынесла приговор: — Антибиотики — отрава! Митя до семи лет даже аспирин не пил. Дмитрий, разбирающий почту за кухонным столом, кивнул, не поднимая глаз. Его мать Галина Петровна, переехавшая к ним после смерти свекра, превратила квартиру в филиал травника: банки с малиновым вареньем теснились на полках, мешочки сушёной ромашки висели над батареей, а вместо аптечки в шкафу лежала папка с вырезками из газеты «ЗОЖ». — Послушай, у него температура под сорок, — Ольга сглотнула ком в горле, показывая мужу смятую бумажку с назначениями. — Врач сказал… — Врачиха твоя в белых халатах только деньги вымогает! — Галина Петровна шлёпнула половником по столу, расплёскивая сироп. — Я ему компресс из барсучьего жира сделаю, к утру как огурчик будет. Артём, бледный и потный, сидел на диване, обложенный подушками. Его игрушечный экскаватор валялся под телевизором — даже любимая машинка не могла отвлечь от жара. ### Часть 2. Голоса в пустоте Ночью Ольга прокралась в детскую. Термометр под мышкой у сына светился красным: 39.8. Рукав пижамы прилип к коже. — Дима, — она трясла мужа за плечо, — скорую вызывай. — Мама сказала, до утра подождём, — он отвернулся к стене, натягивая одеяло на уши. — Компресс же помог… — Какой компресс?! Он дышать не может! Галина Петровна появилась на пороге, как тень. В халате с выцветшими ромашками, с бутыльком эвкалиптовой настойки. — Ты чего его ночью будишь? — прошипела она, оттесняя Ольгу от кровати. — Всё по расписанию: в семь ромашку, в восемь мёд с горчицей… Ольга схватила сына на руки. Тело Артёма обожгло её, как уголь. — Я еду в больницу. — Попробуй, — свекровь упёрлась руками в бока. — Митя, скажи ей! Дмитрий встал между ними, лицо его было как маска: — Оль, ну не устраивай драм. Мама лучше знает. ### Часть 3. Побег Таксист пялился в зеркало, пока Ольга, закутав сына в плед, бормотала в трубку: — Да, я еду… Нет, не могу ждать записи… Артём хрипел у неё на коленях. В ушах звенело от слов Галины Петровны, выкрикнутых вдогонку: «Увозишь — обратно не пущу!». Рентген показал затемнение в лёгком. «Госпитализация. Сейчас», — врач тыкал ручкой в снимок. Ольга звонила мужу десять раз. Он взял трубку только утром: — Ты вообще с ума сошла?! Мать в трансе, я на работу опоздал… — У него пневмония, — она сжала телефон так, что треснул чехол. — Ты хоть сейчас приедешь? Пауза. Потом — шёпот: — Не могу. Мама… она говорит, если я поддержу тебя, она квартиру свою нам не отпишет. ### Часть 4. Стены Через неделю Артёма выписали. Ольга везла его домой, купив по дороге электронный термометр и сироп от кашля. На пороге их встретила тишина: Дмитриев чемодан стоял в прихожей, а на холодильнике красовалась записка: «Пока ты с врачами против семьи — живи тут одна. Д.». Галина Петровна забрала мужа. И квартиру, которую они снимали вместе, — ту самую, где на кухне до сих пор пахло мятой и безысходностью. Ольга прижала сына к себе, глядя, как он ковыряет ложкой манную кашу в новой, съёмной однушке. Телефон вибрировал — Дмитрий присылал фото: он и свекровь на фоне деревенского дома. «Мама права. Возвращайся — забудем», — гласил текст. Она выключила экран. За окном шёл дождь, а вчерашний «Фенистил» для Артёма лежал в шкафчике с замком — на случай, если Галина Петровна всё же решит навестить внука. Финал. Соседка снизу, медсестра на пенсии, иногда приносила Ольге суп. «Ты правильно сделала, — говорила она, разливая борщ по тарелкам. — Только вот…» И замолкала, глядя на фотографию Дмитрия в Артёмовой комнате. Мальчик всё реже спрашивал про папу. Зато научился сам мерить температуру и приносил маме одеяло, когда она засыпала у ноутбука после трёх смен в магазине. А Галина Петровна звонила по воскресеньям. Ровно в полдень. И каждый раз повторяла в трубку, будто заклинание: — Привези ребёнка в деревню. Вылечу. Ольга молча клала трубку. Ветер сдувал с подоконника пыльцу ромашек — последний подарок свекрови. Они засохли ещё месяц назад.
