Севастополь после Крымской войны долго приходил в чувство, по сути лишившись смысла жизни вместе с запретом на содержание военного флота в Черном море. Но смысл был вскоре найден - в городе появилась организация РОПиТ - Российское Общество Пароходства и Торговли, которое занялось обустройством коммерческого порта. Для безопасного судовождения производилась очистка бухты от затопленных кораблей. Оставшиеся в городе жители промышляли кто чем мог, в том числе сдачей металла. В городе работают пункты металлоприема, выражаясь современным языком, где принимали осколки бомб, ядра и пули.
А собирать было что, потому что «Севастополь был главным пунктом, на который сосредоточены были выстрелы неприятельские, в течение одиннадцатимесячной осады; вследствие чего, не разрешенныя бомбы и гранаты, в значительном количестве находятся, как в городе, сокрытые в земле и под развалинами разоренных домов, так равно и в окрестностях города, преимущественно на позициях между нашими и неприятельскими батареями, между которыми однако же, во многих местах, проходят дороги, ведущие в город». Если верить Гейроту, то в огне между противоборствующими сторонами было задействовано около 2000 орудий, а «с 5 октября 1854 года по 27 августа 1855 г., выброшено из Севастополя 1,386,608 снарядов, весом 1,405,249 пуд… Выпущено против города в продолжении осады, из батарей атаки, 1,600,000 снарядов. В бомбардирование 24 августа 1855 г. неприятель бросил в город в одни сутки до семидесяти тысяч ядер и до шестнадцати тысяч разрывных снарядов.15 июля в продолжении двух с половиною часов, на четвертый бастион упало 1.300 разрывных снарядов. …С 10 по 28 мая, солдатами и матросами подобрано на оборонительной линии 1,900 пудов свинца в пулях, т. е. от 800,000 ружейных выстрелов, сделанных в 18 дней; но едва ли подобрана была и третья или пятая доля того, что было направлено в городе».
У Гейрота говорится только о тех пулях и снарядах, которыми стреляли, а ведь были еще случаи, когда снаряды попадали в арсеналы и происходил взрыв, разметывая осколки боеприпасов на многие сотни метров вокруг. Но были и другие случаи, когда причина взрыва оставалась неизвестной. О таком случае писали в конце ноября 1855 г., когда произошел взрыв на так называемой «Мельничной горке» - на одной из сапунгорских высот, где стояла мельница, рядом с которой французы основали свой лагерь.
Артиллерийский, так называемый мельничный французский парк, близ Инкермана, разрушен отчасти взрывом трех магазинов, которые все вместе заключали в себе 30,000 килограммов пороху, 600,000 патронов, 500 начиненных гранат и другие боевые снаряды. Воспламенившаяся вещества, отброшенный на далекое расстояние, причинили сильный пожар в английском парке, соседнем с французскими. Там так же были частые взрывы. У Французов убито 30 человек (в том числе 2 офицера) и ранено до 100 (в том числ 10 офицеров.) Англичане лишились 22 человека убитыми, (в том числе 1 офицера), 119 ранеными (в том числе 3 офицеров) и 4 пропавших без вести.
«Constitutionnel»: «Эта катастрофа была так внезапна, что до сих пор нельзя знать, в котором из двух парков произошел случай, причинивший это несчастье, и что было действительной причиной его. Эти пункты навсегда, вероятно, останется тайной, потому что немногие люди, находившиеся в эту роковую минуту в магазинах, погибли в пламени. Взлетали на воздух магазины с выдолбленными снарядами в обоих парках, английском и французском».
Еще в одном издании: «Во французском пороховом магазине находилось 60 центнеров пороху в бочках, да в десять раз более в патронах, кроме того многие центнеры ракет, огромное количество ядер и пустотелых снарядов различного калибра; в английском же восемь центнеров пороху и более ста бомб».
Металла было не то что много, а очень много. Но помимо металла от разорвавшихся бомб, ядер, оставались еще и снаряженные боеприпасы, представлявшие особую опасность, влекшую за собой несчастные случаи и смерти. О смертельных следах войны сообщают в газетах даже спустя 10 лет после заключения мира: «25 марта рядовой Б-го полка, гуляя в Килин-балке, отыскал гранату с пистонною трубкою; желая добыть пороху, он стал трудиться над трубкою; товарищи его советовали ему бросить эту работу, но он настойчиво возился; наконец, видя, что трубку ему не вынуть, он вздумал разбить гранату о якорь, врытый в землю. Ударил, граната разорвалась и изувечила несчастного. Товарищи, отошедшие в это время от него, услыхав взрыв, бросились к тому месту. Жестоко израненный попросил воды и на дороге в казармы испустил дух». (Голос, 1867).
Городские власти были вынуждены принять соответствующие меры. В «Одесском вестнике» от 14 февраля 1857 пишут:
В отвращение несчастных случаев от взрыва бомб и гранат, от г. военного губернатора г. Севастополя предприняты все меры предосторожности: градской полиции и другим лицам, обязанным наблюдать за караулами при въезде в город, неоднократно были даваемы предписания, чтобы ввоз в город неразряженных бомб и гранат был вовсе воспрещен; собирание осколков бомб и гранат, с разрешения г. заведывающего морскою частию в Николаеве, поручено подрядчику и на этот предмет основана особая комиссия. Несмотря однако же на все таковые меры предосторожности, происходят несчастные случаи от взрыва бомб и гранат; эти случаи могут повторяться в окрестностях города -- преимущественно на позиции между нашими и неприятельскими батареями. Вследствие чего, согласно отношению г. военного губернатора, от таврического губернского начальства предписано градским и земским полициям опубликовать и наблюдать в ближайших к Севастополю городах и селах, чтобы фурщики и другие лица, по дорогам в Севастополь, нашедши бомбу или гранату, из любопытства не решались брать оную или разряжать, и чрез то подвергать себя явной опасности, и не касаясь оных, объезжать со всею осторожностию.
Имя подрядчика, на которого была возложена обязанность по сбору металла и снарядов, известно. В 1860 году был наложен запрет на каменную одноэтажную лавку, расположенную на базаре в Артиллерийской бухте и принадлежавшую Гвоздаковой Александре Васильевой, которая приходилась женой купцу 1-й гильдии Гвоздакову Симеону Николаеву. Запрет на распоряжение недвижимым имуществом был наложен в связи с исполнением подряда на "сбор по окрестности города Севастополя осколков чугуна, бомб, гранат, ядер и прочего..."
Но даже специально выделенные для работ по сбору снарядов и металла люди, увы, не были защищены от несчастий. В Журнале Министерства Внутренних дел от мая 1857 года сообщают о таких случаях: «Помещичий крестьянин Харьковской Губернии Козьма Кусков, при выгрузки на набережной перевозимых с батарей осколков и целых снарядов, от взрыва двух бомб был тяжело ранен в ногу, а в троичной повозки его, сбросшенной при этом в море, убиты две лошади».
«14-го числа, мастеровые Арсенальной 7 Роты Корпуса Морской Артиллерии, Федор Щур, Тихон Теленчук и Франциск Рыцарь, находившиеся в числе других при разрядке в Старом Адмиралтейств чиненых снарядов, были убиты взрывом, внезапно воспоследовавшим из собранных в кучу снарядов, мимо которых они проходили».
«Одесский курьер» сообщает о происшествиях, которые продолжают происходить в Севастополе из-за потерянных бомб, попадающих в руки людей. Не так давно дети нашли недалеко от бастиона бомбу, которую они начали катать по городу. Внезапно раздался громкий взрыв, и это напугало даже публику, гулявшую по бульварам; бомба, по-видимому, ударилась о камень, и от удара капсула лопнула. Каким-то невероятным чудом никто дажене пострадал; один из детей оказался так близко к бомбе, что его одежда загорелась, но осколки разлетелись, никого не задев. (1865)
И даже спустя 50 лет снаряды периода Крымской кампании напоминают о себе. 1911 год: "Во время работы грязечерпательной машины, очищающей дно Артиллерийской бухты, в черпаке произошел взрыв снаряда. Силой взрыва железный черпак разрушен. Оказалось, взорвалась бомба времен крымской войны, пролежавшая на день моря больше полувека".
До сих пор не составляет особого труда в Севастополе найти осколки тех времен, шрапнель или даже ядро. Земля, как и люди, все еще хранят память об этой трагедии.