Иванова ни в какую не собирается худеть. Глаз дергается, когда она заходит в общий буфет, чтобы в очередной раз перекусить. А перекусывает Иванова часто.
Утром она пьет чай в ватрушкой или слойкой. Слойка у нее обычно вишневая. Она подносит ее ко рту, откусывает маленькими белыми ровными зубами кусочек, медленно слизывает с верхней губы джем и довольно мычит.
— Мммммм…. Как же вкусно!
При этом она закатывает глаза, и видимое блаженство озаряет ее лицо особой булочной свежестью. Вся Иванова — маленький хрустящий круассан в зеленом, обтягивающим полные, напитанные счастьем еды, бедра платье, которое не могу позволить себе надеть даже я, хотя вешу килограмм на двадцать пять меньше. Я, наоборот, прячу свою неидеальную фигуру под безразмерными футболками, кутаюсь в кардиганы и широкие брюки.
А Иванова обтянет свое полное тело и, раскатисто посмеиваясь, идет обедать.
Думаете, я завидую Ивановой? Не смешите меня. Все болезни от лишнего веса. Сердце, зубы, желудок, спина. Как можно так себя запускать. Все эти булочки, хлеб, тортики, жирное мясо.
Какое восхитительное жирное мясо она готовит! Открывает ланч-бокс, и сразу комната наполняется непередаваемым ароматом жаренной свинины с сальцем на боку. Такие куски моя бабушка обязательно после обжарки запекала с сыром и картошечкой в духовке, чтобы та пропиталась ароматом мяса и специй. Иванова делает точно так же. Ее картошка румянится, пыхтит, швырчит в микроволновке, ударяя меня под дых запахами детства, бабушкиных тортиков и пирогов, салатов из только что сорванных огурцов и дозревших на газете под шкафом помидоров.
Иванова, как будто читает мои мысли. Достает из серванта мисочку, тщательно моет, напевая, маленькие пупырчатые огурчики, небольшие почти бордовые помидоры и неспеша режет их на досточке, отдавая аромат овощей покорно впитывающему его дереву. Салат она заправляет жирной сметаной. Перемешивает, солит, выкладывает в салатницу, достает ножик, вилку и приступает к трапезе.
Иванова веселая. Когда она приходит на обед подтягиваются и все остальные. Никого специально она не зовет. Просто все слышат ее раскатистый смех. Точно она его вместо себя посылает по коридорам, приглашая присоединиться остальных.
С ней хорошо. Смотреть на нее больно. Но с ней хорошо. Она не торопится жить. Жизнь для Ивановой бабушкин пирог, который она отламывает маленькими кусочками, нюхает, лижет, пробует, прежде чем проглотить. Подбирает языком каждую крошку.
Закончив с основным блюдом, она достает пирог. Каждый вечер Иванова печет пирог. Чтобы на следующий день принести его на работу. Я вареньем, джемом или свежими ягодами в зависимости от сезона. Пирог она ставит в центре стола, приглашая всех угощаться.
Вот куда ей пироги есть? Итак, наверное, холестерин зашкаливает.
— Хочешь? — спрашивает она меня едва ли с жалостью. Я ем сельдереевый суп. С удовольствием. Пытаюсь изобразить на лице такое же счастье, как у нее, когда она откусывает сдобную булочку. Но получается гримаса.
— Нет, спасибо, — с максимальным презрением отвечаю я. — Я такое не ем. И тебе не советую.
Я правда желаю Ивановой добра. Пусть наконец займется собой, запишется в спортзал, сядет на диету.
Иванова с улыбкой пожимает плечами и отворачивается от меня. Кажется, она забывает о моем существовании ровно через секунду.
Вечером мы сталкиваемся с Ивановой в холле. На улице ее ждет муж. Неужели мужчинам нравится вот ТАКОЕ? А он вроде даже симпатичный.
Теперь я пожимаю плечами, поправляю спортивную сумку и бегу в спортзал.